Андрей Чежин — известный российский фотохудожник с узнаваемым и неповторимым почерком. Его работы хранятся в ведущих российских и мировых музейных коллекциях: в Русском музее, Эрмитаже, ГМИИ им. А.С. Пушкина, «Гараже», ММСИ, Бруклинском музее (США), Музее изящных искусств в Хьюстоне (США) и других.

Н.Н.: Команда Центра визуальной культуры Béton снимает серию документальных фильмов о фотографах. Начали с тебя. Конечно, лучше было спросить у авторов, но, на твой взгляд, почему выбор пал на тебя?

А.Ч.: На самом деле, фильмы обо мне снимали до этого четыре раза, но ни один не вышел. Поэтому, когда в очередной раз мне поступило такое предложение, я сразу же предупредил, что фильмы про меня, даже если их снимают, не выходят.

Фильм сняли. Он был первым в серии документальных фильмов о фотографии, неоднократно участвовал в различных, в том числе международных, фестивалях и получал престижные награды.

Первый вышедший фильм называется «Последний постмодернист. Андрей Чежин», и это сочетание — «первый» и «последний» — оказалось очень веселым и по делу!

Н.Н.: Постмодернизм разные авторы толкуют по-разному. Иногда одна трактовка противоречит другой. А для тебя что это?

А.Ч.: Для меня это цитирование. Но не просто цитирование, когда берешь чью-то «фразу» и используешь ее, а когда она тебя зацепила, ты откликнулся и сделал нечто свое, переработанное. Если это начинает жить, то это мое. Еще в школе с удовольствием прочитал «Парнас дыбом». И когда у кого-то слышишь в стихах, в музыке, видишь в кино, в живописи и понимаешь, откуда это, всегда испытываешь радость узнавания. Уже потом сам начал находить некие «фразы» у разных художников и делать им посвящения. Мы же живем сравнениями. Когда пытаешься рассказать кому-нибудь о выставке или о кино, очень часто говоришь, что это в стиле того-то…

Сегодня, даже если придумаешь какую-то совершенно новую «фишку», всегда найдется тот, кто скажет, что все это уже было, «все уже сфотографировано до нас, не нами и лучше нас». Но фотографировать все равно хочется!

Виктор Пелевин в своем романе «t» словами Ариэля говорит, что «главная культурная технология двадцать первого века… это коммерческое освоение чужой могилы». И я этим занимаюсь. Правда, в моем случае коммерция — это не то. Я этим живу.

Н.Н.: Какие твои проекты совершенно постмодернистские?

А.Ч.: Могу сказать, что практически все мои проекты изначально были постмодернистскими!
Я всегда думал, что постмодернистом рожден, но осознал это к двадцатилетнему возрасту.

Проекты были разные, но посвящения различным художникам и некий постмодернизм были всегда. Одна из первых историй была про «Квадраты», это 1988 год. Потом, в 1989-м, была тема «Портреты 33×9» — некое посвящение Ричарду Аведону, которое превратилось в игру, которую, в свою очередь, можно было проигрывать, только используя именно постмодернизм: от Пикассо, Малевича, Уорхола, Модильяни и кнопки. С этим я играл до 2022 года.

В 1994 году был проект «В гостях у Буллы». Началось с того, что однажды ночью я смотрел фильм Вуди Аллена «Зелиг», при этом то ли спал, то ли боролся со сном. Но фильм свое дело сделал: подарил идею, которая смогла пригодиться! И этой идеей была мимикрия. Утром договорился со знакомым, работавшим в архиве кинофотодокументов. Он достал мне картинки, в которые я впечатывал себя. Очень важно то, что все это было сделано фотографически, без фотошопа.

Были и другие проекты… Когда я решил сфотографировать «Автопортрет 366 дней», понял, что идей для автопортрета у меня нет. Я пошел в Публичку (Российская национальная библиотека, до 1992 года Государственная публичная библиотека им. М.Е. Салтыкова-Щедрина — примеч. ред.) искать идеи и, конечно, перерабатывать их под себя. Целый год ежедневно я фотографировал один кадр на специально выделенную камеру. Один кадр в день!

Потом началась игра с кнопкой. Каждому художнику необходимо придумать некий объект, очень простой, с которым он может себя ассоциировать. И я его придумал, теперь он мой имидж. Кнопка — это все, это я. Не зря меня сегодня воспринимают кнопкой! Я кнопка и есть!

И сегодня существует проект «Кнопка и модернизм». Это то, чем я сейчас занимаюсь.