Константин Львович Эрнст не любит давать интервью, но для журнала «Наше наследие» сделал исключение. Мы поговорили о главных увлечениях в его жизни — телевидении, кино и книгах.

С.Б.: Я всегда считал, что настоящее счастье испытывает лишь тот, у кого получается в жизни обрести любимую работу. К сожалению, это удается лишь немногим… Вы наверняка один из тех счастливых людей, несмотря на невероятную загрузку?

К.Э: Я, безусловно, счастливейший человек, потому что довольно рано, хотя и не сразу, нашел дело, под которое меня максимально заточила природа и от которого я получаю максимальное удовольствие. Еще будучи подростком, понял, что в силу своего темперамента и разнообразия интересов не хочу прожить жизнь в одной ипостаси. Я понимал, что быть кем-то одним, скорее всего, для меня будет и обременительно, и скучно. Какое-то время думал, что надо стать актером для того, чтобы проживать регулярно жизни других людей. Слава Богу, мне хватило понимания, что актер не проживает жизни других людей, а имитирует их проживание.

Но когда я сказал папе, что хочу пойти во ВГИК на режиссуру, он ответил: знаешь ли, ты сначала получи какую-нибудь надежную профессию, другую — чтобы стать хорошим режиссером, нужно сначала накопить жизненный опыт. И я его послушал, потому что очень любил и уважал его, но, увы, папа был неправ: жизненный опыт приобретается не с профессией, а с жизнью.

С другой стороны, нет ничего глупее, чем расстраиваться в сослагательном наклонении, поэтому я не жалею ни о чем — что занимался биологией, что защитил кандидатскую диссертацию. Но в какой-то момент я увидел свое будущее в биологии: стал бы доктором наук, профессором и директором института. И это видение меня чрезвычайно расстраивало. Тогда же меня пригласили на двухгодичную стажировку в английский университет.

Я не жалею ни о чем — что занимался биологией, что защитил кандидатскую диссертацию.

Я понимал, что сначала поеду туда на два года, потом вернусь и буду передавать опыт. К этому времени мне будет 30 лет, и уже поздно делать что-либо иное. В тот момент как раз объявили прием на Высшие режиссерские курсы к Ролану Антоновичу Быкову. Я пришел к директору и написал заявление об уходе.

С.Б.: А о чем была Ваша кандидатская диссертация?

К.Э.: Я занимался генной инженерией и защитил диссертацию на тему «Динамика синтеза мессенджер-РНК при созревании ооцитов млекопитающих in vitro». Когда я пришел к директору института с заявлением, он долго смотрел на него, потом на меня, снова на заявление, снова на меня и наконец спросил: «Ты на американке женишься?» Я был очень удивлен: «Почему Вы так думаете?» — «Ну, потому что ты отказываешься от стажировки в Англии…»

И вот вместо Англии я пришел поступать на Высшие режиссерские курсы к Ролану Антоновичу. Быков сказал, что финальный отбор будет по результатам собеседования. И всех, с кем разговаривал, спрашивал, будут ли они снимать детское кино. Я сказал: «Конечно, я и детское бы снял, но хотел бы и взрослое». Что, в общем, послужило приговором моей тогдашней режиссерской карьере. И через пару дней, когда вывесили список принятых, увидел, что меня в этом списке нет.

Я был очень расстроен. Подошедший ко мне человек спросил: «Закурить хочешь?» Мне было 27 лет, до этого я никогда не курил, но сказал: «Хочу». Это был другой непринятый Быковым, звали его Валерий Тодоровский