Летом этого года в Центральном выставочном зале «Манеж» в Санкт-Петербурге открылась выставка «Фотоискусство. От дагеротипа до искусственного интеллекта», организатором которой являлся московский Центр визуальной культуры Béton. В экспозиции было представлено 750 произведений 178 авторов, в том числе авторские работы Луи Дагера, Вильяма Каррика, Карла Буллы, Александра Родченко, Эль Лисицкого, Бориса Смелова, Бориса Орлова, Сергея Борисова, Влада Мамышева-Монро и многих других. Кураторами проекта выступили сооснователи центра Ольга Мичи и Алексей Логинов, с которым редакция журнала «Наше наследие» решила побеседовать о том, как менялось отношение к фотографии в России за последние четыре десятилетия.

Н.Н.: Алексей Викторович, в одном недавнем интервью Вы говорили о том, что в нашей стране фотография как искусство не воспринимается всерьез. Хотелось бы поговорить с Вами о причинах такого отношения.

А.Л.: В нашей стране действительно сложилась традиция отношения к фотографии исключительно как к изображению. Существует четкое представление, что, например, картина является произведением искусства, оригинальной работой художника, а на фотоотпечаток люди смотрят совсем по-другому. На эту разницу в восприятии также накладывается тот факт, что сегодня человек окружен множеством фотографий. У каждого есть возможность снимать на телефон, где снимки накапливаются и происходит своеобразная инфляция ценности фотографии уже на бытовом уровне. То есть сегодня подобные стереотипы сохраняются. И даже на музейных выставках можно часто встретить новые цифровые копии старых отпечатков, рядом с которыми размещены этикетки с описанием оригинала. Зрителя вводят в заблуждение, так как он видит не работу фотографа, а ее современную реплику, и его об этом не информируют. Трудно себе представить, чтобы на выставке живописи рядом с авторскими работами демонстрировались постеры. На фотовыставках такая практика встречается сплошь и рядом.

Можно выделить еще ряд факторов системного характера, которые создают барьеры для всеобщего признания фотографии как искусства. У широкой аудитории просто нет возможности увидеть и понять фотографию в общем контексте искусства. В СМИ редко встретишь статьи о фотовыставках. Огромную роль играет отсутствие у нас профильного музея, престиж которого был бы в какой-то мере сопоставим с Третьяковской галереей или Эрмитажем. Сегодня в нашей стране нет музейного статуса авторской работы фотографа. Отечественный арт-рынок еще не сформировал достаточного спроса на фотоискусство. Из-за этого многие до сих пор не воспринимают фотографию как объект серьезного коллекционирования. Также оказывает влияние нехватка полноценной интеграции фотографии в образовательные программы. Даже на искусствоведческом отделении МГУ отсутствует такая дисциплина, как история и теория фотографии. А если говорить о получении профессии фотографа, то у нас нет полноценного высшего образования. Наличие образования дает необходимый базовый уровень знаний и принадлежность к определенной традиции. Есть классический пример, доказывающий его роль для развития фотоискусства, — Дюссельдорфская школа. Ее центром была художественная академия, где за двадцать с небольшим лет Берндт и Хилла Бехер выпустили целую плеяду ведущих авторов современности. Тогда как некоторые наши авторы бравируют отсутствием образования, считают себя самоучками и даже гордятся этим.

Н.Н.: Играла ли роль в ослаблении интереса к фотографии инерция советского времени, когда в публичном поле она воспринималась в первую очередь как носитель информации, иллюстрация, а не как средство художественного самовыражения?

А.Л.: Безусловно, подобное отношение культивировалось даже в профессиональной среде. Журнал «Советское фото» пропагандировал тезис о том, что фоторепортаж является высшей формой художественной фотографии. Если вспомнить большие фотографические выставки 1980-х годов, то это были стандартные ретроспективы репортажных кадров, фиксирующих успехи в строительстве социализма и счастливую жизнь советского человека, или серии снимков в духе «восходы и закаты». Самыми лучшими советскими официальными фотографами создавались фоторепортажные работы мирового уровня. Но в этой парадигме ценность фотографии фактически ограничивалась самим изображением, его документальным значением. Сюжет нередко оставался выше художественного качества. Также практически не существовало культуры высококачественной фотографической печати, когда автор создает произведение искусства. Ценность скорее представлял негатив, а отпечатки воспринимались как расходный материал.

Н.Н.: Но ведь еще на излете советской эпохи, в 1989 году, в московском «Манеже» прошла масштабная выставка «150 лет фотографии», которая явилась своеобразным актом признания права фотографии на участие в художественном процессе.

А.Л.: Да, эта выставка стала настоящим событием в культурной жизни того времени. Она не только привлекла внимание широкой публики, но и оказала значительное влияние на развитие фотографии в Советском Союзе и России. Здесь впервые за многие годы была развернута экспозиция исторической русской дореволюционной фотографии, пикториализма и фотоавангарда. Помню, что на меня как зрителя произвели большое впечатление пейзажи пикториалиста Николая Андреева. Не меньшее значение имел современный раздел, представивший множество интересных работ фотографов со всего Советского Союза. Помню, как я сам шел туда смотреть творчество интересующих меня авторов, например фотографии литовского мастера Виталия Бутырина. У каждого из них был свой полноценный стенд. Можно сказать, что эта экспозиция положила начало фотографическому «буму» 1990-х годов.