С.Б.: Ольга Николаевна, Вы пришли в Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина с должности генерального директора Государственного музейно-выставочного центра «РОСИЗО». За четыре года Вашей работы там состоялось феноменальное количество выставок. Многим памятны выставки-блокбастеры «Виктор Цой. Путь героя», «17/37. Советская скульптура. Взлет», «Кукрыниксы». Как предыдущий опыт работы помогает Вам управлять Пушкинским музеем?

О.Г.: Знаете, опыт (и любой) всегда помогает... В «РОСИЗО» была в первую очередь важная и интересная работа. Мы создавали удачные проекты как в маленьких выставочных залах, так и в сравнительно большом, масштабном формате. Полученные навыки и определенный успех ряда проектов помогают мне в Пушкинском музее для создания атмосферы доверия сотрудников и партнеров к моим предложениям. Вместе работаем теперь на благо Пушкинского музея.

С.Б.: Какие проекты запомнились больше всего? Какие самые любимые?

О.Г.: Их много. Конечно, «ДК СССР» — первый мегапроект на посту руководителя. «17/37. Советская скульптура. Взлет» — одна из самых глубоких выставок. Конечно, это «Кукрыниксы». Своевременный и яркий проект. Очень удачным считаю, проект к 90-летию Марка Анатольевича Захарова, моего мастера. Так же, как и выставка к 100-летию Татьяны Лиозновой. Очень много больших и интересных вещей было... В любви всегда рождается самое лучшее. Потому могу сказать, что практически все проекты были любимыми.

С.Б.: Девиз, с которым Вы начали работу — «Make Пушкинский Great Again» — говорит о больших планах. Какие приоритеты стоят перед Вами и музеем на ближайшие годы?

О.Г.: Должна сказать, что с аналогичным девизом я приходила и в «РОСИЗО». Вроде как получилось. Поэтому есть основания полагать, что и с Пушкинским, который, безусловно, по определению великий музей, результат будет. К сожалению, музей давно не генерировал больших событий. Сейчас очень много административной работы, того, что обычно скрыто от глаз, но это необходимо. В планах, конечно, большие задачи. Очень важно показать наши фонды, потому что многое лежит в закромах, никто этого не видит, а, между тем, это настоящие сокровища.

С.Б.: О каких предстоящих выставках-событиях можно рассказать уже сейчас?

О.Г.: В декабре мы приглашаем на Марка Шагала. Впервые за тридцать восемь лет публику ждет большая монографическая выставка художника. Главная идея проекта — показать Марка Шагала как русского художника. В фокусе внимания находится период творчества до отъезда из России, когда были созданы его величайшие произведения. Я невероятно благодарна коллегам из Третьяковской галереи и Русского музея, которые именно для этой выставки передают часть работ со своих постоянных экспозиций. Это будет большое и яркое событие. Будет представлена комната художника, в которой он жил и творил до своего отъезда из Витебска. Там будут настоящие вещи — артефакты того времени.

Впервые за тридцать восемь лет публику ждет большая монографическая выставка художника... В таком масштабе выставки Шагала, пожалуй, и не было.

С.Б.: Частные коллекционеры тоже участвуют в проекте?

О.Г.: Конечно. Из частных коллекций будет много неожиданных и уникальных работ, которые для нас концептуально дороги. Некоторые картины никогда не выставлялись в России. В таком масштабе выставки Шагала, пожалуй, и не было. Кстати, практически вслед за нами в Нижнем Новгороде откроется выставка графических работ мастера. Там другая концепция, потому что Шагал многогранен и решения могут быть очень разными.

С.Б.: Как Вы планируете развивать работу с регионами?

О.Г.: Это важнейшее направление. Надо внедрять в регионах легендарные методики работы Клуба юного искусствоведа, заниматься системной образовательной деятельностью. Мы должны исходить из того, что Иван Цветаев замышлял Пушкинский музей именно как просветительский центр, говоря современным языком. Мне кажется, это очень важная функция музея, которую нужно развивать. В планах совместные проекты с Домом-музеем семьи Цветаевых, который расположен в селе Ново-Талицы Ивановской области. Потрясающий музей с потрясающей командой. Есть большие планы по развитию Волго-Вятского филиала в Нижнем Новгороде. Словом, планов много, дай Бог их все реализовать. Конечно, мечта любого директора, директорское счастье — это очереди в музей.

Конечно, мечта любого директора, директорское счастье — это очереди в музей.

С.Б.: Как сейчас обстоят дела с международным сотрудничеством? Какие направления и какие страны вызывают интерес?

О.Г.: Международное сотрудничество было, есть и будет. Просто долгое время оно фокусировалось на очень маленькой части земного шара. Мне кажется, это большое наше упущение, причем личное. Расскажу такую историю. Когда я училась в Академии живописи, ваяния и зодчества у Ильи Сергеевича Глазунова, педагогом по древнерусскому искусству у нас была Вера Григорьевна Брюсова. И однажды на слайде она показала нам, студентам, храм Покрова на Нерли. На дворе 1994 год. Я смотрю и понимаю, что это какое-то совершенное произведение искусства и архитектуры. Шедевр! Думаю, надо обязательно поехать посмотреть. Шли годы. Я много ездила по миру. В 2014 году листаю что-то из соцсетей и вновь встречаю фотографию этой церкви. Меня как током пробило! Как же так: я прекрасно знаю Милан, Рим, Париж, Нью-Йорк. Но не могу найти три часа, чтобы доехать до храма Покрова на Нерли. В тот же день забронировала гостиницу во Владимире и отправилась в путь... Это я к тому, что излишняя концентрация на другой культуре сильно мешала нам шире смотреть вокруг. Лет пятнадцать назад у меня не было мысли отправиться в Самарканд, а ведь весь этот город — шедевр архитектуры мирового уровня. Мы и родную Белоруссию открываем для себя заново.

Международное сотрудничество было, есть и будет. Просто долгое время оно фокусировалось на очень маленькой части земного шара.

С.Б.: А если говорить о дальнем зарубежье...

О.Г.: В ближайшее время запланировали реализовать совместный проект с Владимиро-Суздальским музеем, Эрмитажем и Министерством древностей Арабской Республики Египет. Он будет посвящен истории коптов. Эту же выставку, к слову, увидят жители и гости Нижнего Новгорода. Конечно, с Китаем очень активное сотрудничество намечается. Я знаю, что коллеги из Третьяковской галереи, Русского музея уже реализовали большие проекты в КНР. Мы тоже будем работать в этом направлении. Например, в наступающем году запланирована выставка про буддизм «Алмазная колесница».

С.Б.: Слышал, что Вы готовите «тур импрессионистов» по Сибири. Расскажите об этом подробнее.

О.Г.: Это по-настоящему беспрецедентный проект. Картины художников-импрессионистов из постоянной экспозиции Пушкинского музея отправятся в тур по шести городам Сибири. Начнем с Омска, куда отправимся в декабре. Затем нас ждут Новосибирск, Красноярск, Кемерово, Абакан, Иркутск. Будут показаны работы Матисса, Марке, Риверы, Леже, Шарль-Эмиля, Фернана, Мориса, Андреаса, Ришара и др. Закончится этот тур в Москве, в нашем главном здании, где совместно с Эрмитажем мы откроем необычайно большую выставку импрессионистов. Поскольку мы снимаем под поездку в Сибирь часть постоянной экспозиции, думаю, москвичи успеют соскучиться по привычным шедеврам.

С.Б.: Что Вы думаете о моде на цифровизацию и роботизацию, которая характерна в том числе для учреждений культуры?

О.Г.: Мы, конечно, включены в эти процессы. Игнорировать цифровую действительность невозможно. Но в музейном деле, как, наверное, и в любом другом, важно разумно использовать достижения техники и технологий. Есть вещи необходимые. Но в то же время нужно беречь как незаменимую ценность творческое многообразие, работу человеческого мозга, порыв души, вдохновение, одним словом, «живые проявления» трудовой деятельности, не механизированные и не оцифрованные. Не мы должны служить цифровизации, а она — нам.

С.Б.: Еще вопрос из серии «на злобу дня». Какие тенденции современного искусства интересуют Вас лично и нашли отражение в работе музея? Планируется как-то осовременить историю?

О.Г.: Полагаю, мои предпочтения мало кого интересуют, кроме моих близких. Но мне кажется, что сейчас очень важно развивать современное искусство. Потому что вроде бы все о нем говорят, но толком никто его не видит. Ярких, больших имен нет на слуху. Мы обдумываем вариант, как стать площадкой для демонстрации современного искусства. Но одновременно нельзя не говорить о сложности атрибуции, о понятных критериях того, что можно считать искусством, а что — халтурой. Современное искусство — вещь очень интересная и противоречивая. Ведь тот же Шагал в начале ХХ века был представителем самого что ни на есть современного искусства. На мой взгляд, для главных музеев страны важно показывать направление, объяснять, какое оно — настоящее современное искусство. У нас в стране зачастую современное искусство путают с акционизмом. И вообще: на данный момент понятие современного искусства сильно дискредитировано непониманием самого формата. Потому нет ни социального заказа, ни государственного. В отличие от советского времени — золотого для многих талантливых художников, драматургов и писателей. Как создать или воссоздать этот механизм? Пока вопрос. Но он в том числе обращен к нам, музейным работникам.

На мой взгляд, для главных музеев страны важно показывать направление, объяснять, какое оно — настоящее современное искусство.

С.Б.: Как бы Вы охарактеризовали Ваш стиль руководства: авторитарный или демократичный?

О.Г.: Справедливый. Не то чтобы авторитарный, но местами жесткий. Мой учитель Марк Анатольевич Захаров говорил, что в театре возможна только диктатура. Мне кажется, это к любому учреждению культуры относится. К сожалению, это так. Когда ты находишься во главе таких институций, как «РОСИЗО», Музей имени Пушкина, тут, поверьте, не до сантиментов. Должно быть определенное хладнокровие, потому что в твоих руках живой организм, который важно держать здоровым, крепким, чтобы он процветал, а это очень большая доля ответственности. Вот сейчас поняла, что я — ответственный руководитель.

Когда ты находишься во главе таких институций, как «РОСИЗО», Музей имени Пушкина, тут, поверьте, не до сантиментов.

С.Б.: Удается ли Вам при таком объеме нагрузки, при таком ритме работы уделять должное внимание семье, близким?

О.Г.: Я считаю, что на близких людей, на друзей всегда надо находить время, потому что мы не вечны. Важно, чтобы потом не было сожалений о том, что провел с кем-то мало времени и что-то не успел сказать... Это очень важная вещь.

С.Б.: Ольга Николаевна, видно, что Вы находитесь на любимой работе. Но тем не менее она стрессовая, всепоглощающая. Известно: чем больше ты любишь свою работу, тем больше себя нагружаешь, и от этого никуда не уйти. Где Вы черпаете силы, вдохновение, желание творить, потому что все мы знаем, что любимая работа — это не только сплошное удовольствие, это всегда сражение, всегда преодоление?

О.Г.: Силы дает общение с близкими по духу людьми. А еще у меня есть секрет. Он заключается в том, что работать надо всегда с теми, с кем комфортно: с единомышленниками, с товарищами, потому что любая работа связана с какими-то внешними катаклизмами, будь то пандемия, санкции или что-то еще. Если у тебя еще и внутри структуры будет «искрить», то выжить очень сложно. Поэтому выручает команда, друзья, общение. И обязательно любимые люди.

Беседовал Сергей Бурмистров