Фотографические выставки советского времени остаются terra incognita не только для большинства зрителей, но даже для специалистов. Некоторым ради рекламы новых институций фотографии в 1990-е годы было удобно заявлять, что в СССР и фотографии-то не было (конечно, можно было добавить «современной» или «в современном ее понимании», но просто бросить вызов: не было [вовсе] — хлесткий и запоминающийся жест), а раз так, то, помилуйте, откуда было взяться выставкам?

На самом деле история фотографических выставок в СССР длинная, запутанная, полная неожиданных поворотов, совпадений и несовпадений с политическими и социальными событиями в стране.

Двадцатые годы были эпохой разрозненных небольших инициатив, которые сейчас, во временной перспективе, представляются значительными. В первую очередь из этого времени вспоминаются выставки фотографов-художников, которые работали под эгидой Государственной академии художественных наук (ГАХН): выставки «Искусство движения». Это не были экспозиции фотографии, синтетические выставки показывали все виды пластических искусств, сосредоточенных на изучении движения, в первую очередь, человеческого тела. Это не было отвлеченной идеей «искусство ради искусства», речь шла о том, чтобы рассмотреть механизм движения тела, вывести его секретную формулу и… ввести в быт, в том числе внедрить в рабочие процессы и повысить производительность труда. Фантастические концепции, которым не пришлось реализоваться: в 1928 году прошла последняя из «выставок движения», а в 1929 году ГАХН начали расформировывать. Но за четыре показа в 1925—1928 годах фотография вошла в круг других искусств и на равных стала предметом критического осмысления в художественной прессе. Второе такое пришествие случится в 1970-м, а третье — уже в перестройку, но об этом ниже.

Инициатором исследования и идейным вдохновителем выставок «Искусство движения» был искусствовед Алексей Алексеевич Сидоров. В выставках участвовали первые имена художественной фотографии той эпохи — и пикториалисты старшего поколения, и молодые фотографы-экспериментаторы. И поскольку речь идет о 1920-х годах, старого деления на фотографов-профессионалов (владельцы фотографических заведений, фотографы, зарабатывавшие съемкой) и на фотографов-любителей (состоятельные люди, весь свой досуг, часто и всю свою жизнь, посвящавшие фотографии) в новой советской стране уже не могло быть. На выставках «Искусство движения» встречаются все — и профессионалы, и любители, теперь уже с приставкой бывшие. В 1920-е годы старая иерархия была жестко отменена новым порядком вещей, но другой иерархии в фотографии не появилось.

Следующая показательная выставка из 1920-х — персональная экспозиция великого пикториального фотографа Николая Платоновича Андреева в его родном Серпухове в 1929 году. В то время он работал в историко-художественном музее, поэтому там организуется отчетный показ его работ. Притом что только в 1920-е годы Андреев принял участие более чем в пятидесяти зарубежных выставках, собрал более двадцати высших наград (на некоторые выставки его работы принимались вне конкурса или как специального гостя — слишком уж было очевидным, что золотые медали опять уедут к нему), в столице, а фотограф был членом Русского фотографического общества (РФО), не нашлось места для его экспозиции. О серпуховской выставке вспомнили уже в 2020-е, сто лет спустя, в связи с большими монографическими показами наследия Н.П. Андреева вначале в Государственной Третьяковской галерее, а потом в Серпуховском историко-художественном музее.

Выставка Андреева — шпалерная повеска множества снимков. На старых документальных фотографиях экспозиция выглядит хаотически, но всматриваешься в композиции отдельных фотографий на стене и понимаешь, что вещи развешаны не в случайном порядке, ритм, сюжетные переклички, колористические линии — все это соблюдено.

Мы представляем, что экспозиционный монтаж, сложно выстроенный нарратив из множества снимков на одной стене, — это явление современное или идущее от конструктивистов, от выставочного дизайна Эль Лисицкого и Александра Родченко, но исторический материал вынуждает нас признать, что художники-конструкторы (как они именуют себя в дизайнерских проектах) были внимательными учениками уже существующей традиции фотографических выставок. И не только учениками, но и аналитиками, превратившими интуитивный авторский процесс в набор приемов.

Примером конструктивистских показов фотографии в Москве является выставка фотографической секции группы «Октябрь» в 1931 году. Большой зал дома работников искусств, много света, воздуха и жесткие сбитые очень плотно внутри авторские блоки. На этой выставке замечательные стенды отдельных коллекций были представлены у Александра Михайловича Родченко, Бориса Всеволодовича Игнатовича, Елеазара Михайловича Лангмана и у других членов фотосекции группы «Октябрь». И с традицией шпалерных развесок эта выставка не порывает и по-новому представляет, отделяя одного от другого, каждого автора, со своим внутренним новым ритмом. Мы понимаем, что выставка «Октября» сделана по принципу современных групповых выставок: у каждого автора свой стенд, своя авторская экспозиция, свой ритм внутреннего устройства показа. Сама фотография членов группы «Октябрь» предполагала внутренний монтаж, и это было дополнительно проявлено экспозицией для зрителей.

А что было между этими событиями полюсов фотографического движения в Советской России, когда с одной стороны пикториалисты, фотографы-художники, а с другой — последователи логики конструктивизма? А между ними была совершенно замечательная выставка «Советская фотография за десять лет», проходившая в 1928 году. Предполагалось, что она будет связана с юбилеем советского государства. Организатором выставки выступал известный нам ГАХН, а в оргкомитете и в жюри выставки были представители самых разных областей применения фотографии. Заметим, что большинство экспозиций 1920−1930-х годов были конкурсными, что предполагало интерактивное взаимодействие между работами и зрителем, активное изучение фотографии на стене и обратную связь в первую очередь с профессиональным сообществом (из его среды заранее выбиралось жюри). Таким образом, выставки выполняли еще образовательную и просветительскую функции.

Выставка 1928 года была едва ли не первой юбилейной экспозицией в советской выставочной практике фотографии. Это выставка с каталогом, с огромным количеством самых разных работ, представляющих широту использования фотографии в новом обществе, с единой экспозицией. Все это было возможным собрать, поскольку у выставки была своя программа. Этим выставка «Советская фотография за десять лет» наследует дореволюционную традицию организации крупных фотографических смотров. Вспомним фотографический павильон на Политехнической выставке 1872 года в Москве: заранее написана программа (был конкурс программ, рассматривались разные предложения-видения того, что есть современная фотография, что нужно включить, как называть разделы и как показать фотографию). По изданной программе фотографического павильона 1872 года можно судить, насколько все было тщательно проработано, как логически были выстроены переходы между разделами. То же мы встречаем и на выставке 1928 года. Разнообразие, логика разделов, связь фотографии и общества, обилие имен фотографов и масштабы их коллекций — все это находит свое отражение в каталоге. Там есть даже план выставки с расположением экспозиции по залам.

Некоторые исторические мифы, например о том, что к концу 1920-х годов конструктивизм в фотографии уже заместил старую художественную (пикториальную) фотографию в России, исчезает при знакомстве с каталогом 1928 года. Нам кажется, что в 1920-е годы фотографы-репортеры и новые авторы, такие как Родченко, были у всех на слуху, и что они были важными и главными. Но если мы посмотрим на списки авторских коллекций в каталоге, то окажется, что в коллекции Николая Андреева из Серпухова более сорока работ, у Александра Родченко — около десяти. На международных показах (например, в Кельне, в советском павильоне выставки «Пресса», архитектором и конструктором которого были Эль Лисицкий и Сергей Сенькин) все построено на фотографии молодых репортеров и фотографов-членов группы «Октябрь», но в СССР они существуют в другом контексте, где фотосекция ГАХН (участники выставок «Искусство движения»), члены РФО и других старых фотографических организаций имеют большой авторитет и признание и в профессиональной среде (тех, кто отбирал коллекции на выставку), и у публики.

Выставка «Мастера советского фотоискусства» в Москве в 1935 году запомнилась по нескольким причинам. Во-первых, масштабом и разнообразием направлений именно художественной фотографии, во-вторых, представительным списком оргкомитета и жюри выставки, в-третьих, составом участников, работы которых отбирались со всей страны, — московских, ленинградских, из Сибири, а также из маленьких региональных центров. В-четвертых, у выставки большой отклик в фотографической и центральной прессе. В-пятых, и это очень важно, выставка собрана по принципу именно авторского представительства, это смотр художественных сил с участием фотографов-художников (у Александра Гринберга представлена коллекция обнаженной натуры) и репортеров со своими знаковыми работами, уже тогда воспринимавшимися как символы эпохи. По той выставке можно было судить кто есть кто в современном фотографическом процессе. Уже видна новая расстановка сил: «стариков» и число работ в их коллекциях меньше… Кроме того, эта выставка — знак конца эпохи разнообразия мнений, стилистических приемов и даже концепций фотографии. Так случилось в российской истории, что после 1935 года начинаются массовые репрессии, в том числе после этой выставки состоятся первые аресты фотографов.