Фотография появилась в музее почти сразу же после ее изобретения. И не в качестве исторического артефакта, а как художественное произведение. Речь идет не о России, а об Англии. Монументальный по тем временам отпечаток (40,6 × 76,2 см) «Два пути» Оскара Густава Рейландера, представленный на Выставке художественных сокровищ в Манчестере в 1857 году, был приобретен королевой Викторией в подарок любимому принцу Альберту, очень увлекшемуся новой визуальной технологией. Патронат высочайших особ оказался бесценным для положения фотографии в Британской империи. Некоторое время спустя фотография появилась в Музее Южного Кенсингтона, чья художественная коллекция стала впоследствии частью Музея Виктории и Альберта. И это не исключение. Музей Виктории и Альберта начал приобретать фотографии примерно в 1852 году, и сейчас его собрание является одним из крупнейших в мире.

Уже к 1850-м годам фотография привлекает все больше и больше внимания историков искусства и музейных специалистов. С ее появлением началась «масштабная каталогизация» материального мира, в том числе фотографирование всех возможных архитектурных памятников и произведений искусства. Была создана целая сеть специализированных мастерских и студий, преуспевавших в этом бизнесе. В XIX веке эстетические критерии отличались от современных — непререкаемый культ античного и ренессансного искусства «требовал его тиража». Изображения греческих и римских скульптур способствовали укреплению классических идеалов и, в некотором смысле, гарантировали самой фотографии статус «высокого» искусства. Высокохудожественные репродукции и сегодня в изобилии хранятся во многих самых знаковых музеях мира. Есть они и в России — в Эрмитаже и Пушкинском. Тысячи отпечатков часто неизвестных фотографов до сих пор пылятся на полках «кабинетов репродукций» и архивов.

Положение фотографии в истории музейных коллекций — сложный вопрос. С самого начала двойная функция, с одной стороны, инструмента визуальной фиксации, а с другой — самостоятельной эстетической формы, создавала противоречия относительно ее места в иерархии музейных предметов. В то время как крупные коллекции «художественной» фотографии выросли в статусе и заметности, снимки, не относящиеся к «искусству», часто остаются невидимыми. Тем не менее фотографии почти в каждом музее являются частью экосистемы, собираемой в качестве информации, подтверждения или документации, формируя понимание других классов предметов, и многие остаются некаталогизированными, а их значение не осознается. Коллекции так называемой художественной фотографии постепенно занимают свое место в общих собраниях.

Положение фотографии в ГМИИ им. А.С. Пушкина — не менее сложный вопрос. Не исключено, что профессор Иван Цветаев, заказывающий слепки для экспонирования «истории искусства» в первом и единственном учебном музее в России, перебирал репродукции итальянской фотостудии и издательства Fratelli Alinari («Братья Алинари»). А еще он, его коллеги и сотрудники музея наверняка использовали в своих целях видовые и скульптурные отпечатки с мало кому понятной сегодня атрибуцией: P. Sebah1, Sommer Napoli2, Photographische Gesellschaft Berlin3, W.A. Mansell & Co4, A. Giraudon5 и др. Прикладное значение фотографии никто не отменял. И, конечно, как было принято в академических музеях, особого внимания фотографии не уделяли, ее художественности, не говоря уже о самоценности медиума. Информационная составляющая была основополагающей.

Например, история с «нашими» дагеротипами. Сегодня дагеротип, бесспорно, уникальный по значимости артефакт. Даже если автор неизвестен, а сохранность оставляет желать лучшего. В коллекции Пушкинского музея представлены два дагеротипа — это портреты мужчины и девочки из семьи Вишняковых или их окружения. Съемка выполнена в 1853 году в студии Мартина Абади в Москве. Состояние вещей удручало. Коллегами из Государственного исторического музея (ГИМ) была проведена уникальная реставрация. Сегодня снимки имеют вполне экспозиционный вид. Забытые и ненужные, они долгое время лежали в отделе графики нашего музея. И это не метафора. Произведения входили в состав собрания дагеротипов, которое было передано из Государственного музея изящных искусств (ГМИИ им. А.С. Пушкина) в ГИМ в 1930 году. Часть работ происходила из семейного архива Вишняковых. По документам передачи известно, что два дагеротипа из описи ГИМ не отобрал, вероятно, из-за состояния сохранности (пластины сильно потемнели), они остались в Пушкинском музее. Тогда художественная ценность первых в истории фотографических портретов не казалась убедительной, культурно-историческое значение было несомненно. Таким образом, коллекция ГИМа пополнилась прекрасной подборкой бесценных экземпляров ранней фотографии. Хорошо то, что хорошо кончается и вещи оказались в надежных руках.

Удивительно, но в советское время в ГМИИ проходили и фотографические выставки, что тоже скорее случайность, но благодаря которой в историю музея вписаны интереснейшие вехи. Так, в 1924 году здесь прошла Выставка Русского фотографического общества! 1924 год, чрезвычайно важный для молодого советского государства, начинается с кончины В.И. Ленина и его последующего захоронения в музее-мавзолее; СССР тогда впервые принимает участие в XIV Международной художественной биеннале в Венеции. В этом же году в Нью-Йорке проходит крупнейшая выставка-продажа русского искусства в США с титульными представителями и репрезентативными темами. Русское фотографическое общество (РФО) возрождается после революции только к 1921 году и тогда же в качестве самостоятельной ассоциации присоединяется к Государственной академии художественных наук (ГАХН), только что основанной. В Советской России появился центр научного искусствоведения, с огромной системой организаций и лабораторий. Таким образом, фотография признана искусством в СССР на государственном уровне! Фотолаборатория при ГАХН становится «фотокабинетом», который занимается научно-исследовательскими проблемами. Вокруг нее объединяются фотохудожники — участники выставки в Пушкинском музее. Работы мастеров «старой школы», или пикториального направления, составляли основу РФО. Этот ультраконсервативный блок фотографического искусства и был представлен в 1924 году. И это несмотря на то, что конструктивистская фотография, унаследовавшая принципы русского авангарда, в работах Густава Клуциса, Эль Лисицкого, Александра Родченко, уже вовсю фиксировала современную реальность с помощью новых средств (монтаж, коллаж, эксперименты с ракурсами и экспозицией), становясь в большей степени инструментом пропаганды нового же строя.