Глубина не любит случайных людей, но охотно открывает свои тайны тем, кто готов годами искать ответы в безмолвии затонувших кораблей. Роман Юрьевич Прохоров, подводный археолог Центра подводных исследований Русского географического общества, относится к числу специалистов, для которых морская история — не сухие архивные записи, а реальные затонувшие корабли на дне Балтийского моря. В интервью Роман Юрьевич делится впечатлениями от первого за столетия прикосновения к борту затонувшего судна и рассказывает, какие артефакты считаются самыми редкими и почему подъем находки — лишь начало долгого и трудоемкого процесса возвращения ее к жизни.

Н.Н.: Балтику, и особенно Финский залив, называют музеем затонувших кораблей. Почему деревянный фрегат петровской эпохи здесь, под слоем ила, может выглядеть так, будто затонул вчера, в то время как в теплых морях он превратился бы в труху за считанные десятилетия? В чем магия нашей воды?

Р.П.: Балтийской воде действительно приписывают особые консервирующие свойства. Со всяким предметом, например кораблем, попадающим на дно водоема, начинают происходить различные физико-химические процессы. Чем отличается балтийская вода, скажем, от воды более теплых южных морей? В первую очередь тем, что она менее соленая, так как бассейн Невы сильно разбавляет воды Финского залива. Чем меньше соли, тем лучше для сохранности, прежде всего металлических объектов. Коррозия, в частности, происходит медленнее, чем в теплой воде. Для органических материалов — древесины, предметов быта, тканей — пресная вода тоже лучше сохраняет предметы.

Когда объект попадает на дно, он начинает постепенно заноситься илом. Ил выступает как консервирующее покрытие, поскольку под его слоем резко снижено воздействие кислорода, нет аэробных бактерий. Если корабль ушел на большую глубину, там уже отсутствует волновое воздействие. Чем больше глубина, тем лучше сохранность корабля.

Чем больше глубина, тем лучше сохранность корабля.

Вода балтийская, как правило, холодная. Чем холоднее вода, тем медленнее идут все биологические процессы. И наша вода обычно непрозрачная, то есть на глубину не проникает солнечный свет, который тоже является разрушающим фактором.

Н.Н.: А как в принципе находят корабли? Это планомерные архивные изыскания или случайности, связанные с погружением?

Р.П.: В наш коллектив входит историк, специализирующийся на архивных изысканиях и работающий в том числе с архивами ВМФ. Подготовительная работа помогает наметить область, в которой необходимо вести поисковые исследования.

Когда предполагаемый район поиска определен, начинается обследование при помощи специального гидроакустического оборудования. Охватывается большая территория, достигающая нескольких квадратных километров. Наряду с ожидаемыми результатами нередко обнаруживаются случайные находки. Затем составляется общая карта.

Одна из важных задач — общее картирование дна российской части Финского залива с составлением реестра всех объектов, находящихся там. По результатам этих работ проводятся водолазные исследования, а также выпускаются печатные ре­естры подводных археологических объектов.

Н.Н.: Расскажите о самых необычных находках в Ваших подводных экспедициях.

Р.П.: Из неожиданных находок можно вспомнить случай, когда в начале 2000-х годов велись работы по прокладке Северного потока. В ходе строительства по всей трассе обязательно проводятся исследования, в том числе гидроакустические изыскания. В ходе таких исследований мы нашли корабль, который шел с грузом посуды из Англии и погиб в 1856 году. Мы провели частичные раскопки, так называемые разведки с локальными шурфовками, и подняли интересную коллекцию фарфора и фаянса, которую сейчас можно увидеть в Музее истории Кронштадта.

Н.Н.: Любекский торговый галиот «Архангел Рафаил», затонувший у острова Березовый в 1724 году, стал одной из легендарных находок. Какова судьба поднятых с него артефактов?

Р.П.: Зачастую найденные под водой объекты могут быть безымянными. Название кораблей начали писать примерно со второй половины XIX века. Если говорить о XVIII — первой половине XIX века, единственная возможность понять, что за корабль лежит на дне моря, — это архивная информация о его гибели в этом регионе. Идентифицировать можно только по описанию.

Такая ситуация была с кораблем «Архангел Рафаил», погибшим именно в том месте, где мы его нашли. Его название было известно по архивным данным. С ним связана долгая история исследований, в результате которых было сделано несколько очень интересных выставок: в Петропавловской крепости и в Ломоносове, а сейчас в Музее истории Кронштадта (основная экспозиция).

Корабль погиб в 1724 году. Он вез груз из Санкт-Петербурга в Европу. Среди находок были очень неожиданные, например четыре печатные книги XVII века, которые бытовали почти 100 лет до гибели «Архангела Рафаила», а потом 300 лет провели на дне под слоем ила.

Среди находок были четыре печатные книги XVII века, которые бытовали почти 100 лет до гибели «Архангела Рафаила», а потом 300 лет провели на дне под слоем ила.

Кроме мелких бытовых предметов, нашли два роскошных парика, сделанных в конце XVII века в Европе. Для того времени это были очень дорогие вещи. Они сохранились почти в идеальном состоянии, так как попали в анаэробную, защищенную от биологического воздействия среду. Уникальность этой находки заключается в том, что на суше волосы не смогли бы сохраниться так долго.

Одной из первых находок, поднятых с корабля, был кафтан, полностью пропитанный дегтем — традиционным экспортным материалом, который вывозили из России. Деготь разлился, и все вещи вокруг пропитались им. Для реставрации мы пригласили из Эрмитажа специалистов по работе с тканями. Это тоже уникальная вещь.