РОСФОТО сегодня — это не только ведущая выставочная площадка, но и федеральный центр экспертизы, реставрации и научного изучения фотографии. Захар Коловский возглавляет РОСФОТО более двадцати лет, превратив его из амбициозного проекта в мощную государственную структуру с мировым именем. В большом интервью директор РОСФОТО рассказывает о стратегии развития центра, уникальных реставрационных технологиях, международном сотрудничестве и о том, как музей адаптируется к вызовам нейросетей и искусственного интеллекта.

Н.Н.: Захар Михайлович, государственный музейно-выставочный центр РОСФОТО основан в 2002 году Министерством культуры Российской Федерации. Кто занимался сохранением фотографического наследия страны до образования центра?

З.К.: Почти никто. Буквально. Потому-то проблематика, связанная с сохранением, спасением национальных фотографических архивов, на тот момент времени была необычайно актуальна. Я занимался современным искусством и хорошо понимал, что львиная его доля так или иначе строится на искусственных фотографических изображениях, визуальных конструкциях, всевозможных инсталляциях и тому подобном. В общем, так или иначе все это связано с изображением. И меня эта тема сильно увлекла.

Н.Н.: А если говорить о развитии музейного дела в области фотографии в Советском Союзе, как там обстояли дела?

З.К.: В СССР предпринимались робкие попытки создания музеев по фотографической теме. Не более того. В 1918 году в Петрограде был учрежден Высший институт фотографии и фототехники, ставший впоследствии Государственным институтом кино и телевидения. Фотографию хранили и экспонировали на выставках ТАСС, творческие союзы.

Н.Н.: Чем можно объяснить длительное отсутствие серьезных государственных институтов по этой теме?

З.К.: Дело в том, что фотография всегда относилась к разряду вспомогательных материалов, считалась чем-то не очень важным. В музеях ей отводили место в лучшем случае в экспериментальных фондах. У нас в стране было очень мало музеев, в которых бы фотографии хранились и расценивались как музейные предметы. В министерской инструкции по хранению музейных предметов и музейных коллекций 1947 года и в ее редакции 1985 года по поводу фотографии была только одна строчка: «хранятся как архивные материалы». Без подробностей.

Поэтому мотивы для создания серьезного института в этой области были существенные. Помню, мы собрали несколько конференций, где обсуждали то, каким должен стать российский центр фотографии в Петербурге. Потому что Московский дом фотографии в это время уже успешно работал. Но было много системных отраслевых проблем, которые требовали срочных решений. Параллельно на мировом уровне начала очень активно развиваться аукционная практика, взлетели цены на винтажную фотографию. То есть никому не надо было доказывать, что речь идет о серьезных ценностях. Хотя в нашей стране еще долго пришлось приучать музейную общественность к тому, что фотоархивы — национальное достояние, фотоснимки — это ценность, и хранить их надо особенным образом.

Никому не надо было доказывать, что речь идет о серьезных ценностях.

Н.Н.: С чего началась работа по созданию РОСФОТО?

З.К.: Мы определили круг актуальной проблематики и направления работы, разработали необходимое количество методических пособий и нормативных актов, которые в конечном итоге заняли место в единых правилах хранения музейного предмета и музейной коллекции. Скажу без ложной скромности: львиная доля того позитивного, что там есть относительно фотографий, разработано нами. Появились нормативы по хранению, экспонированию и многое другое.

В 2009 году мы инициировали государственную программу, учрежденную Министерством культуры РФ, по которой РОСФОТО стал научно-методическим центром. Она действует до сих пор и называется «Национальная программа сохранения фотодокументов, входящих в составы государственных фондов Российской Федерации». То есть речь идет не только о музеях, но также о библиотеках и архивах, где способы хранения немного другие, хотя проблематика та же самая.

Н.Н.: Как удавалось отслеживать ситуацию с реализацией Национальной программы «на местах»?

З.К.: Ездили по музеям, проводя мониторинг коллекций, и следили за процессом нормализации хранения фотографий. Это было необходимо, потому что в какой-то момент мы поняли, что деньги, выделяемые директору на улучшение системы хранения фотодокументов, он скорее потратит на починку крыши, водопровода или иные цели. Его, с одной стороны, можно понять. Но с другой — нельзя. Потому что мы увидели, в каком чудовищном порой состоянии хранились снимки. Мы составляли проекты нормализации хранения, консультировали, централизованно закупали для музеев необходимые материалы: сливеры, папки и многое другое. Нам удалось убедить руководителей региональных музеев в важности реализации этих подходов.

Н.Н.: Как развивается реставрационное дело в области фотодокументов?

З.К.: Важнейшая тема. Спасибо, что ее затронули. Давайте посчитаем. Музейный фонд Российской Федерации оценивается примерно в 90 миллионов предметов. Фотография, по самым скромным подсчетам, — примерно пятая часть фонда. Да, мы пытаемся разрабатывать какие-то методики, формировать реестр особо ценного хранения, чтобы не было спонтанных действий. Но наши реставрационные мощности не сопоставимы с необходимостью. Я про кадровые ресурсы говорю в первую очередь. У нас есть направление переподготовки кадров, стараемся двигаться в сотрудничестве с разными организациями. Но в стране вообще очень мало мест, где учат на реставраторов фотографии. В знаменитом Суздальском художественно-реставрационном училище этого практически уже не делают. Сейчас мы предлагаем проходить стажировку на наших площадках несколько раз в год. В общем, пытаемся находить решения.

Но в стране вообще очень мало мест, где учат на реставраторов фотографии.

Н.Н.: Расскажите о коллекции РОСФОТО, которая сформировалась за последние двадцать с лишним лет?

З.К.: Она очень неплохая. И позволяет работать. Потому что РОСФОТО не совсем музейная организация. Музей — только часть программы. Он так и задумывался. Но для музейной и исследовательской работы коллекция необычайно важна. Именно поэтому мы всегда старались собирать не только бренды, не только имена, не только какие-то важные жанровые направления, но и технологии.

Мы всегда старались собирать не только бренды, не только имена, не только какие-то важные жанровые направления, но и технологии.

Н.Н.: Если говорить о самых значимых, наиболее серьезных дарах, что можно вспомнить?

З.К.: Помню, мне позвонили из Волхова. Выяснилось, что некий совершенно незнакомый мне Евгений Александров завещал РОСФОТО коллекцию, которую они с женой собирали всю жизнь. Это советские фотоаппараты, выпущенные с 1929 по 1992 год. Практически всех модификаций со множеством дополнительных элементов. Общее число предметов — 524. Причем многие в идеальном состоянии, с инструкциями. Это сильно пополнило техническую часть нашей коллекции. Мы готовим постоянную экспозицию, в которой будут представлены многие фотоаппараты и предметы фототехники. Наконец в РОСФОТО появились предназначенные для этого площади.

Мы готовим постоянную экспозицию, в которой будут представлены многие фотоаппараты и предметы фототехники.

Н.Н.: Вам достаточно пространства для реализации всех замыслов?

З.К.: Вполне. У нас 4360 квадратных метров в уникальном здании, где раньше располагалось страховое общество «Россия». Помещения вполне подходят для экспозиционно-музейной деятельности, что в исторических домах центра Петербурга не часто встретишь. Этот дом оказался очень удачным для наших потребностей.

Н.Н.: Если говорить об организации выставок, то, по Вашим многолетним наблюдениям, как менялся контингент тех, кого интересует фотография? Растет ли интерес сегодня? У какой аудитории?

З.К.: Нам кажется, интерес растет. Хотя социальный состав аудитории — вещь очень сложная в анализе. Мы делаем очень разные выставки. Например, сейчас идут «Софья Андреевна Толстая — фотограф» и одновременно «Тот самый цирк». Это две параллельные аудитории. Но обе выставки пользуются большой популярностью. Динамика отчетных показателей положительная.