Государственный музей-заповедник «Царское Село» — это не просто памятник имперского величия, а живое свидетельство непрекращающегося подвига реставраторов и хранителей. Под руководством Ольги Таратыновой музей-заповедник сумел возродить церковь Воскресения Христова с подлинным интерьером Растрелли, личные апартаменты последнего российского императора, парадные залы Александровского дворца и многое другое. В интервью журналу «Наше наследие» Ольга Владиславовна подводит итоги самых масштабных проектов, рассказывает об удивительных находках, сделанных в ходе реставрационных работ, и о том, как современному музею удается находить верных союзников в лице меценатов для реализации своих проектов.

С.Б.: Ольга Владиславовна, в августе 2021 года после реставрации для посетителей открылся Александровский дворец. Это были первые тринадцать интерьеров — личные апартаменты императора Николая II и его супруги Александры Федоровны. В 2023 году к ним добавился Зал с горкой, который входит в парадную анфиладу. А 19 июля 2025 года открылись три парадных зала дворца — Полукруглый и Портретный залы, а также Мраморная гостиная (бывшая Бильярдная). Воссоздана домашняя атмосфера жизни царской семьи, что оказалось невероятно притягательно для посетителей. Расскажите, как реализовывался этот грандиозный музейный проект.

О.Т.: Специфика нашего ансамбля в том, что каждый дворец и павильон имеет свое лицо. Екатерининский дворец — это интерьерный объект, который представляет несколько поколений династии Романовых. Концепцию экспозиции разрабатывали в середине ХХ века. Александровский дворец нам передали только в 2009 году. Мы пришли к единственно верной концепции воссоздания утраченного и реставрации сохранившегося. В отличие от Екатерининского дворца, там в целом многое сохранилось. Правда, в 1949 году, к 150-летию Александра Сергеевича Пушкина, ради выставки, посвященной великому поэту, пожертвовали отделкой многих интерьеров. К счастью, сейчас она восстановлена.

Конечно, личность Николая II вызывает постоянный интерес посетителей. Семья императора переехала в Царское Село в символичном 1905 году и жила здесь круглый год, а не только летом, как их предшественники. Поэтому Царское Село с 1905 по 1917-й год можно называть столицей Российской Империи.

Мы постарались восстановить атмосферу любимого дома, где было уютно и спокойно.

С.Б.: Интересно, что вы попробовали воссоздать и запахи того времени...

О.Т.: Да. Они тоже погружают в особую домашнюю атмосферу. Например, мы использовали запахи кожи и сигар в Парадном кабинете императора — известно, что Николай II много курил. Сейчас у нас несколько научных сотрудников занимаются исключительно этим дворцом: изучают, как жила семья, их привычки и увлечения. Тема абсолютно неисчерпаемая, интерес посетителей к членам последней царской семьи и их образу жизни обеспечен на годы вперед.

С.Б.: Как реагируют посетители на создание такой интерактивной домашней атмосферы?

О.Т.: Прекрасно реагируют. Правда, бывают курь­езные случаи, когда, например, в Палисандровой гостиной начинает звонить старинный телефон, и человек из группы, которая находится в это время на экскурсии, говорит смотрителю: «Ну подойдите к телефону, он же мешает. Ответьте!»

С.Б.: Возможно ли такой интерактивный опыт применить к временам Екатерины Великой?

О.Т.: Сомневаюсь. О них мы знаем значительно меньше. Время Николая II ведь от нас на расстоянии вытянутой руки. Моя бабушка, например, теоретически могла его видеть. Уже были и киносъемки, и записи голоса императора. О времени Екатерины II или Елизаветы Петровны можно судить только по мемуарам, а также по письмам императ­риц и императоров, их собственным запискам. На этом все. Сейчас мы планируем в двух залах библиотеки Александровского дворца собрать всю литературу, посвященную династии Романовых.

С.Б.: Какие важные задачи в области реставрации стоят сегодня на повестке дня?

О.Т.: Основной предмет забот — Китайский театр в Александровском парке. Самый большой павильон, известный, с мощной историей. Осенью 1941-го он пережил разрушительный пожар и до сих пор ждет своего часа. Музей и Фонд поддержки культурных инициатив Газпрома подписали соглашение о начале работ по восстановлению и приспособлению к современному использованию Китайского театра. Сейчас приступаем к этапу корректировки проекта реставрации.

Кстати, у нас есть исторический комплекс «Императорская ферма» с конюшней и конной школой. И хотя миссия музея в классическом понимании совершенно другая, этот объект хранит память о неотъемлемой части быта императорской семьи. Для них лошади, как и собаки, были больше, чем просто домашние животные. Мы только что открыли полностью отреставрированный исторический комплекс Пенсионерной конюшни и создали там постоянную экспозицию «Царские лошади. Жизнь после службы». Рядом расположено кладбище императорских лошадей, самое большое в мире. Для нас очень актуальна тема животного мира Царского Села. Здесь держали когда-то лам, верблюдов, овец, галапагосских черепах и даже имелся слоновник.

С.Б.: Ольга Владиславовна, Вы руководите этим замечательным музейно-парковым ансамблем с 2008 года. Что изменилось за эти годы в Ваших взглядах на музей, посетителей, идеологию и технологию работы?

О.Т.: В реставрационном плане за эти годы мы сделали огромный рывок. Практически полностью восстановили Екатерининский дворец, а начался этот грандиозный процесс еще в 1957-м. С открытием личных комнат Екатерины II в Зубовском флигеле вектор наших усилий переносится на садово-парковые работы, которые в масштабе нашей огромной территории, на мой взгляд, бесконечны.

Что касается идеологии, отмечу, что музеи по всей стране начинают работать по-другому. Большое внимание уделяется, например, инклюзии.

И еще об изменениях в нашей отрасли. Десять лет назад мало кто думал об особом подходе в организации в музее общественных зон, о туалетах и гардеробах. А это важная часть инфраструктуры для посетителей. Плюс неотъемлемой составляющей работы стали лекционные залы. Развиваются новые формы взаимодействия с молодежью, создаются креативные пространства.

С.Б.: Как меняется аудитория: она расширяется, появляются новые категории посетителей?

О.Т.: За последние несколько лет наша аудитория значительно изменилась: если в 2019 году иностранные и российские посетители составляли соответственно пятьдесят пять и сорок пять процентов, то сейчас абсолютное большинство посетителей — россияне. Мы этому очень рады. В целом такое изменение структуры туристического потока практически никак не повлияло на организацию приема.

Посетителей из-за рубежа осталось примерно пять процентов. Трансформировалась аудитория туристов из Китая. Сейчас это, как правило, не групповые туристы по профсоюзным путевкам, а довольно состоятельные люди.

В целом аудитория растет, хотя нельзя сказать, что стремительно. Показатели 2019-го еще не достигнуты. В связи с тем, что в предыдущие годы мы уделяли большое внимание развитию инклюзивных программ, у нас много заявок от различных обществ. Есть варианты для людей с ограниченными возможностями по зрению и слуху. Эта аудитория приросла значительно.

С.Б.: Насколько сильно изменилась выставочная политика музея?

О.Т.: Существенно. Раньше мы делали свои отдельные выставки, масштабные, громкие. Одна выставка — целое событие. Если и ездили по российским городам, то в составе выставок других музеев, Русского или Эрмитажа. Сейчас Министерством культуры Российской Федерации инициирован новый подход — передвижные выставочные проекты.

Например, в 2024 году на средства Министерства культуры сделали в Камероновой галерее совместно с Всероссийским музеем А.С. Пушкина изумительную по эстетике выставку «Поэт и царь» к 225-летию со дня рождения Александра Пушкина. Она стала большим событием, собравшим тысячи посетителей. И потом эта выставка отправилась в путешествие по стране, была в Новосибирске, Тюмени и Салехарде. Есть и обратный пример. В феврале мы открыли у себя выставку шедевров золотного шитья из коллекции нашего музея и Каргопольского музея Архангельской области. Все знают нижегородское золотное шитье, а о каргопольском мало кто слышал, хотя оно удивительное по красоте, поистине уникальное. Золотые и серебряные нити, бархат и муар, речной жемчуг, галуны, тесьма и бусины. По количеству экспонатов выставка «Северное солнце» небольшая, но дизайнер Юрий Сучков, которого мы пригласили, создал замечательную концепцию. Мы организовали большую сопроводительную программу, в выходные дни работал отдельный вход на эту экспозицию. Интерес к выставке был огромный.

С.Б.: Получается ли у музея привлекать не только иногородних или иностранных туристов, но и жителей Петербурга и его окрестностей?

О.Т.: Жители Пушкина исторически, как правило, интеллигентные люди, интересующиеся культурными событиями, поэтому они наши постоянные посетители, особенно в возрасте пятьдесят плюс. Что касается петербуржцев, то наши новые выставки в первую очередь для них и предназначены. В отличие от туристов из других регионов России, их не очень интересуют экспонаты «первого маршрута», например Янтарная комната или Золотая анфилада Екатерининского дворца: они это давно посмотрели, быть может, еще на экскурсиях в школьные годы. Выманить петербуржцев из квартир можно чем-то свежим, нестандартным.

С.Б.: Как сегодня выглядят фонды Государственного музея-заповедника «Царское Село»?

О.Т.: Конечно, нам нелегко конкурировать с Эрмитажем или Русским музеем. У них потрясающие фонды, предметы мирового уровня. В Царском Селе тоже были и драгоценности, и костюмы, и художественные произведения в большом количестве. Все-таки у нас жили императоры. Но в годы Второй мировой войны музей потерял более двух третей фондов. Из ста тысяч единиц в эвакуацию смогли отправить только 19 300 предметов. И ни один не пропал, все вернулись в целости и сохранности. Сегодня это основа коллекции нашего музея. После Победы кое-что удалось случайным образом обнаружить. Например, кресло-коляску императрицы Екатерины Великой — захватчики просто не поняли, что это за ценность. Его нашли в Гатчине и вернули в музей. После войны что-то удалось вернуть, что-то выкупить. Сегодня у нас меньше, чем было до войны, но уже значительно больше, чем после нее: около шестидесяти тысяч предметов.

Добавлю еще про нашу специфику. Следует учитывать, что «Царское Село» — своеобразный музей, музей императорского быта, интерьеров. Людей интересует именно это. Поэтому выставки должны привлекать какой-то узкой тематикой. В прошлом году проходила выставка «Казаки на службе царю и Отечеству». Она вызвала большой интерес у всех, кто интересуется военной историей, в частности историей казачества. Второй вариант выставки — дизайн, красота, стиль, вкус. Яркий пример последнего времени — уже упомянутая выставка «Северное солнце» о золотошвейном искусстве. Словом, мы берем эстетикой. Именно с такой идеологией подошли к организации с ноября 2025 по апрель 2026 года выставки «Сокровища императорских резиденций. Царское Село», которая имела большой успех в Государственном историческом музее в Москве.

С.Б.: Потрясающая получилась выставка...

О.Т.: Мы отдали туда все, на что боялись дышать, даже четырехметровый макет Екатерининского дворца, созданный в первой половине XVIII века. Кстати, разбирая его для путешествия в Москву, с огромным интересом изучали и любовались интерьерами, которые изображены внутри и не видны при экспонировании этого раритета.

С.Б.: Ольга Владиславовна, если говорить о векторах международного сотрудничества, что интересует зарубежных коллег? Возможна ли организация обменных выставок с ними?

О.Т.: Недавно я вернулась из Китая. Обсуждали организацию выставки совместно с музеем-заповедником «Петергоф». В качестве площадки наметили хороший музей в пригороде Шанхая. Надеюсь, что и китайские коллеги смогут приехать к нам в следующем году со своими экспонатами. Мы хотели бы провести выставку в воссозданном Китайском зале Зубовского флигеля, который открывается в июне.

С.Б.: Кого из стратегических партнеров «Царского Села», помогающих развитию музея-заповедника, можно назвать?

О.Т.: Мы работаем уже около десяти лет с Газпромом. Благодаря такой системной поддержке удалось восстановить грандиозную церковь Воскресения Христова, вид на купола которой часто встречается на открытках Царского Села, Лионский зал, который по богатству декоративной отделки может соперничать с всемирно известной Янтарной комнатой, и, конечно, личные апартаменты Екатерины II в Зубовском флигеле Екатерининского дворца — беспрецедентный реставрационный проект.

Кстати, совместно с Фондом поддержки культурных инициатив Газпрома, проектом ПАО «Газпром» «Друзья Петербурга» и Нацио­нальным исследовательским университетом ИТМО мы с помощью нейросетей и искусственного интеллекта работали над проектом реконструкции живописных лаковых вставок для Туалетной в Зубовском флигеле.

При Екатерине стены этого интерьера были украшены 103 живописными панно, из них сохранились лишь десять. Студенты, которые участвовали в проекте, на основе исторических данных определили общую концепцию реконструкции и сгенерировали возможные варианты утраченных изображений. Получился хороший визуальный материал, который можно использовать в качестве эскизов для дальнейшего воссоздания панно.

Со Сбербанком мы взялись за восстановление резьбы павильона «Грот», который расположен в Екатерининском парке на берегу Большого пруда. Это был шедевр деревянного зодчества. Некоторые наши сотрудники и посетители помнят павильон в том виде, каким он был до Великой Оте­чественной войны. Резьба украшала павильон в течение двухсот лет, а в 1954 году ее демонтировали. К счастью, в нашей коллекции сохранились ее элементы. Мы предложили Сбербанку поддержать восстановление всей конструкции и ее установку на кровле павильона.

С.Б.: «Царское Село» всегда славилось своими реставраторами. Как обстоят дела с новыми кад­рами? Что, на Ваш взгляд, происходит с реставрационной школой в России?

О.Т.: Я застала мастеров, которые восстанавливали «Царское Село». Это были художники с именами, они всегда стремились превзойти себя, сделать как можно лучше. Сегодня нет системы подготовки специалистов. Исчезла и школа научной реставрации с приватизацией и последующим фактическим уничтожением двух институтов — «Ленпроектреставрация» и «Спецпроектреставрация». А ведь там были лаборатории и целый штат научных сотрудников. Кроме того, есть сложности с ценообразованием и качеством реставрационных услуг.

С.Б.: Какие наиболее неожиданные находки случались при восстановлении отдельных памятников на территории комплекса?

О.Т.: В подвалах Александровского дворца мы нашли подлинную голову атланта XVIII века, который украшал фасад Екатерининского дворца. Это стало чрезвычайно важной находкой, так как атлантов неоднократно восстанавливали, особенно после Великой Отечественной войны. Теперь мы знаем, как выглядел изначальный образ, который видели императрицы Елизавета Петровна и Екатерина II. Найденная голова атланта станет моделью для всех последующих восстановлений.

Был и другой замечательный случай. При реставрации церкви Воскресения Христова в Екатерининском дворце кто-то из реставраторов случайно уронил телефон в отверстие между панелями и кирпичной стеной. Когда стали разбирать панель, обнаружили почти двести фрагментов золоченого декора храма и двух позолоченных ангелов — подлинных скульптур XVIII века времен архитектора Растрелли. Реставраторы провели работу по идентификации деталей, чтобы выяснить их историческое расположение в интерьере церкви. Из пятидесяти четырех фрагментов золоченой резьбы собрали створку Царских врат.

С.Б.: Что из даров и покупок за последнее время было наиболее примечательным? Кто они — современные дарители и меценаты ГМЗ «Царское Село»? Это крупные корпорации или частные коллекционеры, желающие остаться неназванными?

О.Т.: Недавний пример — это дар Михаила Юрьевича Карисалова, нашего многолетнего друга и попечителя. Он передал в музей 128 раритетов XVIII — начала XX века, среди них мебель, фарфор и стекло, в том числе предметы из знаменитого Рафаэлевского сервиза, Царскосельского хрустального сервиза с «черными орлами» и Все­дневного сервиза XVIII века. Михаил Юрьевич целенаправленно пополняет музейную коллекцию предметов из Рафаэлевского сервиза. В этот раз он подарил икорницу, чайную пару, две мелкие и одну пирожковую тарелки. В числе прочих даров — предметы художественного стекла конца XVIII века: парадные вензельные кубки с богатой гравировкой и рюмки, украшенные вертикальной гранью и росписью золотом, а также штоф с вензелем Павла I.

Еще есть один очень памятный для меня случай. Однажды приехала дама из Костромы и предложила приобрести портрет Екатерины I. Я едва не рассмеялась, потому что прижизненных портретов этой императрицы практически нет. Но она показала заключение из Русского музея о том, что это действительно подлинная картина, созданная не позднее 1726 года. Решение нужно было принять быстро. Я позвонила члену Клуба друзей Петру Петровичу Родионову, генеральному директору фармацевтической компании «Герофарм». Он выделил необходимую сумму, и мы были счастливы приобрести этот портрет нашей основательницы, матушки, как мы ее называем.

Бывали и такие случаи, когда потомки немецких солдат и офицеров возвращали предметы, которые их предки вывезли во время блокады Ленинграда и оккупации Пушкина. Например, не так давно как акт покаяния нам передали икону, книгу и две фарфоровые вазочки.

С.Б.: Сейчас в профессиональном сообществе активно обсуждаются критерии успешности музея. Не раз говорили об этом и мы на страницах журнала. Какова Ваша позиция на этот счет?

О.Т.: Очень непростой вопрос... Мне кажется, я скорее знаю, что не может быть единственным и главным критерием успешности. Посещаемость. Есть множество маленьких музеев, которые не способны просто ввиду объективных обстоятельств принимать миллионы посетителей.

Самый наглядный пример — «Ясная Поляна». Мне очень нравится этот музей, но он не может пропустить миллионы. Он мемориальный, у них особые критерии. Все музеи разные. И критерий успешности музея-заповедника должен быть другим, чем у Русского музея или Третьяковской галереи. Мы многофункциональные. У нас огромная парковая территория, множество объектов, оранжерея, конный комплекс. А, скажем, у Эрмитажа совсем другие особенности. В общем, мне кажется, у каждого типа музея должны быть свои критерии.

С.Б.: А если говорить о садово-парковом ансамбле «Царского Села», то здесь намечаются какие-то особые проекты или в основном проводится текущая работа?

О.Т.: В парках нам предстоит огромный объем работ. В Екатерининском много лет существует проблема с гидротехнической системой: отсутствуют источники поступления воды. Когда-то это были Таицкие ключи в шестнадцати километрах от нас. Сейчас Таицкий водовод не работает. К счастью, ситуация сдвинулась с мертвой точки. Рабочая группа, куда входят НевскоЛадожское бассейновое водное управление, Комитет по природопользованию, охране окружающей среды и обеспечению экологической безопасности и наш музей, разработала «дорожную карту», а в прошлом году стартовал первый этап многоступенчатой программы по восстановлению гидросистемы и обводнению парков музея-заповедника.

С.Б.: Есть ли у Вас особый уголок в «Царском Селе», место силы, где Вы любите бывать чаще?

О.Т.: Если говорить о дворцовом комплексе в целом, всегда мое любимое место — то, где в данный момент заканчиваются работы. Сейчас это Китайский зал Зубовского флигеля. Там просто невероятные интерьеры, которых в мире нет. И я, как ребенок, завороженно смотрю, как это рождается. Я люблю Александровский парк. Там очень приятно прогуляться, хотя мне это удается крайне редко. А так я сама езжу на электромобиле и фиксирую, что еще надо сделать, доделать, убрать.

С.Б.: А если говорить о планах, то каким Вам хотелось бы видеть «Царское Село» в ближайшие десять лет?

О.Т.: Хочется вернуть его хотя бы к довоенному виду. Раны Великой Отечественной войны мы залечиваем до сих пор. Львиная доля работ сделана. Осталось четыре павильона и гора «Парнас» — очень интересное сооружение, забава XVIII века. В Европе порой встречаются искусственные холмы, но маленькие, а у нас целых 17 метров высотой. Вокруг этой горы при Екатерине II был серпантин, а наверху находилась беседка. Очень хочется такую садово-парковую «причуду» восстановить.

«Царское Село» в будущем видится пространством, сохраняющим черты различных эпох российской истории, хрестоматией архитектурных стилей, пространством, комфортным для всех поколений — от самых маленьких до людей «серебряного» возраста. Для всех посещение наших парков и музеев должно приносить новые познания, впечатления, чувство покоя и единства с природой.

Беседовал Сергей Бурмистров