В эпоху, когда искусство часто стремится к понятности и рациональности, частный Музей ОБЭРИУ становится настоящим оазисом поэтики авангарда и смелого эксперимента. Под эгидой Андрея Гнатюка, коллекционера и собирателя наследия обэриутов, этот уникальный музей не просто экспонирует артефакты — он воскрешает дух эпохи, когда слова обретали новую жизнь, а реальность казалась зыбкой и податливой...

Н.Н.: Андрей Климентьевич, как у Вас появилась любовь к обэриутам? Было ли это внезапным открытием или долгим путем? С чего началось Ваше увлечение их творчеством и вообще коллекционирование книг и артефактов?

А.Г.: Еще в юности меня поразили самиздатовские тексты Хармса. С ними меня познакомил отец, когда я учился в институте. Это был сборник рассказов и сцен «Случаи». С этого все и началось. В 1989 году мы учредили издательство «ИМА-Пресс» и стали публиковать авторов, которые до этого были фактически недоступны — от философии и авангарда до современной литературы. Разумеется, издавали и Даниила Хармса. Параллельно возникала более широкая культурная среда: выставки, концерты, проекты, работа с художниками и дизайнерами. Это было время, когда многое можно было делать впервые.

Позже мы создали арт-пространство «Веретьево», первым большим событием в котором стал перфоманс на столетие Хармса. Приехал Владимир Иосифович Глоцер и в лесу, у костра, рассказывал удивительнейшие истории из жизни обэриутов.

А дальше — случай. Я заехал к друзьям в музей «Полторы комнаты», и его куратор Юлия Сенина сказала, что на рынке появилась в продаже квартира, где жил Александр Введенский на Съезжинской улице.

Нам удалось приобрести эту квартиру, и в марте 2025 года началась реставрация. А уже в декабре открыли пространство и первую выставку. Таким образом, путь к обэриутам складывался постепенно: как цепочка эпизодов, которые со временем выстраивались в одну «случайную» линию.

Н.Н.: Как появилась концепция выставочного пространства?

А.Г.: Концепцию подсказывала сама квартира. Все началось с реставрации: кисточкой и скальпелем начали снимать в квартире слой за слоем. Новорусский стиль, позднесоветский, раннесоветский... Мы сделали фильм о процессе реставрации, потому что за этим действительно интересно наблюдать. В Петербурге, в силу того что каждый квадратный метр «дышит» историей, не обойтись без профессиональных реставраторов.

Мы постарались сохранить фактуру, потому квартира получилась неким высказыванием. В каком-то смысле первым «экспонатом» стало само пространство этого жилища. При реставрации стали проявляться вещи, которые задают ощущение живого присутствия. На дверном косяке сохранились отметки с ростом детей семьи Введенских, в комнате Александра Ивановича — след от руки, оставленный розовой краской. А под полом был найден огрызок карандаша и оловянный солдатик — детали, неожиданно делающие это пространство очень конкретным.

В каком-то смысле первым «экспонатом» стало само пространство этого жилища.

Мы сохранили родной паркет и даже не стали его сильно циклевать, он неровный. Все двери оригинальные, того времени. Мы их очень бережно ошкурили.

О стилизации даже не задумывались. «Оформить» квартиру заново — это значит опошлить ее как объект памяти. Мы лишь убирали поздние наслоения, чтобы проявилась сама структура квартиры, ее планировка, устройство. И вот это, видимо, получилось, потому что, когда мы всем объявили, что проведем первую выставку и потом закроемся, чтобы спроектировать полноценный музей, все пошло не по плану.

Н.Н.: Точь-в-точь как у Хармса...

А.Г.: Абсолютно. Все без исключения гости и коллеги просили оставить все как есть. Мы поняли, что неожиданно попали прямо в тему, в нерв: хотели продолжить работы по созданию концепции музея, но оказалось, что у нас все получилось. И вторую выставку открыли уже 1 апреля этого года.