Зимой 1738 года в Санкт-Петербург приехал молодой немецкий дворянин Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен. Пройдут годы, он станет героем всемирно известной книги. И мало кто будет знать, что прототипом легендарного персонажа являлся реальный человек, а в основе его рассказов лежали впечатления о «настоящих» событиях, многие из которых связаны с Россией. Мюнхгаузен прожил в Петербурге два года (1738‒1739), служа пажом у герцога Брауншвейг-Вольфенбюттельского Антона Ульриха — жениха, а затем супруга принцессы Анны Леопольдовны, племянницы императрицы Анны Иоанновны.

Город в это время оживал после запустения. При вступившем на престол в 1728 году Петре II столицей стала Москва. Жизнь в Петербурге почти замерла. В окрестностях появилось множество хищных зверей и диких собак, нападавших на прохожих и повозки. Очевидно, известия о таких случаях и породили рассказы о волке, который съел коня, везшего в санях Мюнхгаузена, и о взбесившейся шубе, покусанной на петербургской улице бродячими собаками.

Пришедшая в 1730 году к власти Анна Иоанновна вернула столичный статус Петербургу. Жизнь на берегах Невы вновь закипела, город постепенно преображался, менялся облик домов, планировка улиц. Причиной градостроительных преобразований стали пожары 1736 и 1737 годов, уничтожившие значительную часть застройки центральных районов, и начавшееся после них активное восстановление пострадавших кварталов. Мюнхгаузен одним из первых приезжих прошелся по улицам, имеющим свои официальные названия, введенные именно в 1738 году.

Подходило к концу возведение заложенных еще при Петре Великом зданий Двенадцати коллегий и Кунсткамеры, привели к окончанию работы по сооружению Петропавловского собора и крепости. Но не все еще было завершено, стройка повсюду продолжалась. Гуляя по улицам, юный паж слышал стук молотков и визг пил, видел рабочих, переносящих бревна и камни к возводимым зданиям, смотрел на барки, подвозившие тяжелые грузы на строительные площадки.

Ко времени приезда Мюнхгаузена появились самые значительные здания, определившие образ аннинского Петербурга. Виды города и отдельных построек запечатлены на хранящихся в Эрмитаже рисунках и картинах, созданных чуть позже, но облик их соответствует тому, что видел паж в 1738–1739 годах.

В 1730-х годах активно застраивалась Большая (Невская) перспектива. Гуляя по центральной магистрали города, Мюнхгаузен проходил через две триумфальные арки с башенками, сооруженные еще для церемонии торжественного въезда императрицы в Петербург в 1732 году. Они располагались у Аничкова моста через Фонтанку и у Зеленого моста через Мойку. На Невской перспективе находилась придворная церковь Рождества Богородицы, куда Мюнхгаузен сопровождал герцога во время церемонии его бракосочетания с принцессой Анной Леопольдовной в 1739 году. На противоположной стороне проспекта стояла немецкая кирха Св. Петра, построенная в 1728–1730 годах. Принц Антон Ульрих был прихожанином этой церкви. Сюда же приходили его пажи-лютеране, в том числе Мюнхгаузен. Здесь можно было встретить известных выходцев из немецких земель, среди которых были фельдмаршал Миних и семья герцога Бирона, иностранных посланников, путешественников.

В июле 1739 года торжественно освятили поставленную на берегу Фонтанки церковь Св. Пантелеймона. Мюнхгаузен мог любоваться этим новым храмом, проходя по набережной. Рядом находилась построенная совсем недавно (1731–1734 годы) церковь во имя святых праведных Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы.

На фоне партикулярных домов выделялись купола и колокольни возводимых в это время храмов и шпили казенных построек с фигурными флюгерами, указывающими на назначение сооружений. В 1733−1735 годах в камне отстроили Литейный (Пушечный) двор, главный корпус которого завершался шпилем с «горящей бомбой». Партикулярная верфь на берегу Фонтанки и расположенное рядом с императорским дворцом Адмиралтейство, перестройка которого завершилась как раз к 1738 году, имели башни с флюгерами-корабликами. Еще один декоративный флюгер, вероятно, вызвал к жизни популярнейшую историю Мюнхгаузена.

В 1734 году привели к окончанию строительство комплекса Императорского Конюшенного двора на берегу Мойки. Со стороны реки на его фасаде выделялась башня со шпилем, увенчанным позолоченной фигуркой коня. Принц Антон Ульрих много времени проводил на конюшне и в манеже, которые часто посещали Анна Иоанновна и ее фаворит герцог Бирон. Возможно, ожидая своего господина, Мюнхгаузен от скуки рассматривал необычный флюгер. Фантазируя, каким образом конь попал на такую высоту, он и сочинил историю о лошади, из-за капризов погоды оказавшейся привязанной к шпилю колокольни.

Придворные события, свидетелем которых был Мюнхгаузен, разворачивались по большей части в парадных залах Летнего и Зимнего дворцов, построенных для Анны Иоанновны архитектором Ф.Б. Растрелли, но не сохранившихся до наших дней. Зимний дворец занимал обширную территорию и включал множество роскошных парадных интерьеров. Здесь во время церемоний и приемов непременно должен был присутствовать паж в свите своего господина. Доводилось ему бывать и в покоях деревянного Летнего дворца, расположенного на набережной. В богатых покоях устраивались праздники и приемы, после которых гости могли пройти в Летний сад. Анна Иоанновна любила приезжать сюда для отдыха и охоты, часто устраивала праздники.

Неизвестно, где была квартира Мюнхгаузена в Петербурге. Примыкавшие к императорской резиденции кварталы уничтожил пожар, и они в это время еще отстраивались. Вероятнее всего, пажам предоставили помещения в доме Антона Ульриха, стоявшем на набережной Невы рядом с Зимним дворцом Анны Иоанновны. Сейчас на этом месте находится здание Малого Эрмитажа. На картине середины XVIII века запечатлен аннинский Зимний дворец и примыкающие к нему постройки, в том числе дом, в котором жил герцог, — он просматривается сквозь мачты кораблей. Именно здесь проводил значительную часть времени Мюнхгаузен. Очевидно, в дворовых флигелях находилось и его жилье.

Наверное, не раз заходил Мюнхгаузен в расположенные неподалеку от дворца кабачки, где можно было выкурить трубку и выпить вина. Позже «барон» говорил, что встречал в России «людей, которые в благородном искусстве выпивки имели право считаться подлинными виртуозами». В одном из его рассказов упоминается генерал, который выпивал несколько бутылок водки и не пьянел. Оказалось, что он утратил во время турецкой войны верхнюю часть черепа, и ее заменили серебряной пластиной. Время от времени он приподнимал свою шляпу вместе с этой «крышкой» на голове, и «весь пар от поглощенных напитков взвивался ввысь в виде небольшого облачка». В этом фантастическом образе явно сконцентрировались впечатления «реального» Мюнхгаузена.

В веселой компании можно было услышать невероятные истории. Рядом с Адмиралтейством, в Морской слободе, собирались корабельные мастера, моряки рассказывали о дальних странах, об экзотических морских обитателях, о занимательных эпизодах своих путешествий. Повествования обрастали фантастическими подробностями.
И эти истории могли запомниться Мюнхгаузену, который позже покорял собеседников сообщениями о своих морских приключениях. Но и в газетах 1738–1739 годов появлялись новости о найденных в лесах или пойманных в морях странных и удивительных созданиях. Их подробные описания затмевали любой придуманный сюжет. Паж мог слышать обсуждение таких сенсационных сообщений и использовать их потом в своих «правдивых» рассказах.

В Петербурге можно было и воочию увидеть необычных существ. При Анне Иоанновне в достроенном здании Кунсткамеры открылся публичный музей, где экспонировалось множество «монстров». Вероятно, здесь бывал и Мюнхгаузен — один или в свите своего господина. В залах он мог видеть крысу с восемью лапами и восьминогого поросенка. Все эти необычные создания заставляют вспомнить рассказ барона о неуловимом зайце с четырьмя дополнительными лапами на спине, позволявшими ему бежать без отдыха.

Кунсткамера славилась богатой коллекцией приборов и инструментов. Карты, глобусы, телескопы, другие диковинные изобретения будили воображение и приглашали совершить открытия. Рядом с ними можно было мечтать о путешествиях к далеким островам и о других увлекательных приключениях. Здесь неведомые земли и небесные светила представлялись уже не столь недоступными. И не такой уж фантастической могла показаться идея добраться до Луны при помощи простой веревки.

В конце 1739 года Мюнхгаузен покинул Петербург и направился в Ригу, где служил до 1750 года в кирасирском полку. Вернувшись затем в Германию, он с увлечением рассказывал друзьям о своих российских приключениях, многие из которых были основаны на его петербургских впечатлениях.