Сегодня имя Николая Евграфовича Ермилова (1858‒1935) известно лишь тем, кто занимается историей отечественной светописи начала XX века. Но даже специалисты знают его не как фотографа, а, скорее, как представителя науки, организатора выставок, заведующего редакцией журнала «Фотографические новости», плодовитого автора технической и исторической литературы. С середины 1900-х годов Ермилов выступал в роли популяризатора фотографии во всех ее разнообразных проявлениях. Около века назад благодаря интенсивной просветительской деятельности с его трудами были знакомы практически все любители и профессионалы. В числе его многочисленных публикаций можно найти как учебные пособия общего характера, например «Фотография, ее прошлое, настоящее и будущее» (1923) и «Свет на службе у человека» (1926), так и узкопрофильные исследования — статьи «Украшение пасхальных яиц фотографией» и «Война и воздушная фотография» (1915).

Однако его собственные снимки практически невозможно найти на страницах журналов того времени или в современных музейных собраниях. Ни при жизни, ни после смерти они не экспонировались и не публиковались. Данная статья призвана открыть лишь небольшую часть художественного наследия Ермилова и показать его стереоскопические диапозитивы и автохромы 1900‒1910-х годов. Сегодня около семисот таких стеклянных пластин хранятся в коллекции Дианы Коганер. Рассказ о творческом пути мастера будет неполным без реконструкции раннего периода его биографии, о котором известно крайне мало.

Его собственные снимки практически невозможно найти на страницах журналов того времени или в современных музейных собраниях. Ни при жизни, ни после смерти они не экспонировались и не публиковались.

В молодости выходец из дворянской семьи освоил профессию ветеринара. В 1882 году он занял должность заведующего делами Российского общества покровительства животным, но спустя два года лишился этого поста. Фактически его действия разорили благотворительную организацию, поддерживаемую представителями двора и императорской фамилии. По подложным документам он получил в Государственном банке все имевшиеся у общества на счету средства и исчез в неизвестном направлении. Когда эти обстоятельства вскрылись, Ермилов признал себя виновным. На суде похититель рассказал о своих финансовых затруднениях из-за болезни жены, лечение которой обошлось очень дорого. Исправить ситуацию он хотел с помощью карточной игры, но это лишь усугубило положение. Сумма похищенных средств равнялась одиннадцати с половиной тысячам рублей1. Суд приговорил его к конфискации имущества, лишению прав и ссылке в Архангельскую губернию с воспрещением отлучки с места жительства в течение трех лет.

Подобный поворот судьбы мог сломать любого, однако трагедия и публичный позор не дали Ермилову повода опустить руки. Более шести лет он работал на севере, где с 1886 года начал публиковаться в газете «Архангельские губернские ведомости». Его статьи были посвящены самым разным темам, как социальным — о местной театральной жизни, городских ночлежных приютах, положении бродячих собак, народных гуляниях, «степени урожая», так и краеведческим — о курганах и пещерах, местных памятниках и этнографии Печорского края2. Первое полноценное сочинение Ермилова называлось «Поездка на Печору. Путевые заметки» и вышло в виде отдельной книги в 1888 году. Уже в то время проявились энциклопедический характер его знаний и разнонаправленность научных интересов.

Следующий период жизни Ермилова был связан с Нижним Новгородом, где в начале 1890-х годов он стал «доверенным лицом» губернатора, генерала Николая Баранова, известного поборника жесткого наведения порядка. Тогда на регион обрушились две тяжелые эпидемии холеры и голод. Во время последнего, летом 1891 года, Ермилов стал секретарем губернской продовольственной комиссии и проявил себя с наилучшей стороны. Чиновника хотели представить к награждению орденом, однако этому помешала имевшаяся судимость. Не имея возможности по достоинству отметить заслуги подчиненного, Баранов ходатайствовал перед министром внутренних дел о его полной амнистии3. Позднее Ермилов входил в распорядительный комитет знаменитой Нижегородской выставки и курировал местную печать. Последние назначения породили в обществе явный интерес к его персоне. Позднее его вспоминали как «личность, по общему тогда мнению, во всех отношениях темную и сомнительную»4. Шлейф скандала о растрате преследовал его и в прессе, которая этот сюжет не оставляла, так как Общество покровительства животным много лет судилось с банком, пытаясь вернуть утраченные средства5.

В 1894 году Ермилов был негласно направлен губернатором редактировать газету «Нижегородский листок», и это событие нашло яркое отражение в дневнике Владимира Короленко. После сибирской ссылки ему разрешили поселиться в Нижнем Новгороде, и именно в эти годы о нем узнала читающая публика всей страны. Ставя перед собой задачи по пробуждению в народе гражданского сознания, Короленко позволял себе критические выпады в адрес властей. Детективная история о начале ермиловской «карьеры» произвела большое впечатление на писателя. В своих записях он наградил коллегу по газете такими обидными прозвищами, как «патентованный хититель», «заведомый жулик», «мазурик, имеющий вход к губернатору», «вор, шантажист или откровенный торгаш печатным словом». Вероятно, на крайнюю антипатию к представителю ненавистного губернатора наложились и личные амбиции Короленко, связанные с желанием самому руководить редакцией «Нижегородского листка».