Улицы старой Москвы, холмы и горы Каппадокии, римские развалины, дачные кущи — в любых картинах Наталии Глебовой можно обнаружить специфическое отношение к пространству, как некому фрагменту бесконечности. У одной из картин 1999 года точное название — «Поле. Разные стороны». В любую сторону можно продолжить этот неоглядный пейзаж, равно как и многие другие ее свободно текущие, длящиеся в композиционном смысле картины. Яркие локальные красочные пятна — редкость в ее взаимоотношениях с окружающей средой. Глебова чаще всего погружает нас в спокойное струение красок, в дымку цветного тумана, как, например, в картинах «Осеннее небо» или «Гоголевский бульвар». Вообще, наиболее ясным и сильным выражением искусства Глебовой является пейзаж. Природа оказывается главным действующим лицом даже тогда, когда в нее вмешивается человек. Последнего художник погружает и растворяет в обилии листьев и ветвей, в снежном мареве, в окружении гор и холмов. Причем в этом растворении нет ничего трагического. Присутствие человека лишь подчеркивает бесконечность мира, как, например, в одной из картин, посвященных Каппадокии, где мягкие очертания розовых холмов на первом плане контрастируют с остроконечными дальними вершинами. И тут же среди каменного безмолвия, подчеркивая, но не разрушая общей гармонии, присутствует маленькая фигурка сидящей девушки в ярком платье. Тот же прием растворения человека в пейзаже, только в еще более активной форме, есть в картине «Жизнь в раю», где зрителя захватывает постепенное появление глубины, где таинственность мелочей не отвлекает от спокойного созерцания целого.

В центре картины 2008 года «Вифлеем» видна огромная светящаяся выпуклость земли, увиденная с высоты птичьего полета. На первом плане изображены темные и узкие, как копья, кипарисы. Менее различимы не столько видимые, сколько угадываемые дома и храмы. Художник без какой бы то ни было религиозной патетики и мистики чисто живописными средствами передает уникальность открывшегося пространства и того места, где ощутимо дыхание вечности.

«Я зеленый человек, — утверждает Глебова, формулируя своеобразное “кредо” своего творчества, — первый зеленый лист, появившийся весной, для меня всегда радость. С годами эта новизна не меркнет, и я к ней не привыкаю. Кроны деревьев на фоне неба или путаница листьев и ветвей в лесу притягивают мое внимание. Я готова всегда их рисовать, находя все новые способы изображать все те же сюжеты.

С другой стороны, я зеленый человек в смысле незрелый, еще меняющийся, незавершенный. По-видимому, это мое пожизненное качество, я не могу с ним бороться, да и не хочу. Возможность импровизации, мое право делать картины так, как я сейчас хочу, не променяю ни на какую творческую стабильность». Сказанное — не лирика неуверенного в себе человека, а подлинная убежденность мастера, активно работающего на протяжении последних тридцати лет. Сны, видения, воспоминания о бескрайнем мире, данном человеку, — всего этого вполне достаточно для художника, нашедшего свой ракурс мировидения и явно не озабоченного сторонними взглядами и диктатом моды. Глебова ценит сам процесс живописного творчества, дающего постоянную новизну и бесконечность блаженства созерцания.