Одним из наиболее известных памятников ювелирного искусства, связанных с екатерининскими Орловыми, является золотая овальная табакерка, традиционно называемая «Чесменской»¹. Табакерка декорирована расписными эмалевыми композициями, символизирующими победу русской эскадры над турецким флотом, одержанную при Чесме 24–26 июня 1770 года в ходе русско-турецкой войны (1768–1770). Все элементы декоративных вставок: лавровые гирлянды, Минерва около обелиска с надписью «Patrie» (родина — фр.), Геркулес с палицей, жертвенник с надписью «Monument ternel» (вечный памятник — фр.) свидетельствуют о мемориальном назначении предмета. В центральном медальоне на лицевой стороне борта представлены фигуры Хроноса и Истории, записывающие в книгу дату 24 июня 1771 года, — это позволяет считать, что изготовление табакерки было приурочено к первой годовщине славной победы. Дно украшено эмалевой миниатюрой с аллегорическим изображением турецкого флота, ведомого Нептуном и наядами к берегу, где их встречает Марс.

Главная миниатюра, окаймленная гирляндой из алмазов, расположена на крышке. В верхней части композиции изображена Минерва; обелиск с монограммой императрицы служит недвусмысленным указанием, что в образе античной богини персонифицируется Екатерина II. Минерва опирается на щит, украшенный вензелем Алексея Орлова: чесменский герой, облаченный в античные доспехи, повергает к стопам богини богатые трофеи. Нептун готов увенчать флотоводца лаврами; за его спиной — картина морского боя: русская эскадра предает огню турецкий флот. Затвор табакерки украшен фигурой орла с лавровой ветвью в клюве, выполненной из золота с бриллиантами в серебряных кастах. Несомненно, изображение орла имеет здесь не только декоративное, но и символическое значение: это одновременно и символ победы и аллегорическая прономинация Алексея Орлова.

Эта табакерка исполнена одним из лучших петербургских ювелиров – Жаном Пьером Адором (1724, Витебоф — 1784, Петербург). Ж.П. Адор приехал в Россию в начале 1760-х годов уже сложившимся мастером, имевшим ранее ювелирную практику в Женеве и Лондоне. В Петербурге творчество Адора достигло своего расцвета, и именно с этим временем связаны главные творческие достижения мастера. По приезде он не вступил в цех иностранных ювелиров, как поступали обычно его коллеги-иностранцы, а работал самостоятельно и создал мастерскую, в которой изготовлялись сервизы, декоративные вазы, потиры, часы, ордена, оружие, веера. Мастер часто подписывал свои произведения, употребляя два клейма: IA в короне, IA под короной.

На фальце «Чесменской» табакерки сохранилась подпись ювелира: ADOR — A — ST — PETERSBOURG. Однако подписные работы мастера в технике эмали нам неизвестны. В архивных документах сохранились сведения о его сотрудничестве с эмальерами; в нескольких произведениях Адора вмонтированы миниатюры, выполненные и подписанные современными ювелиру эмальерами. Поэтому вопрос об авторстве эмалей на этой табакерке также остается до конца не выясненным; в частности, высказывалось предположение, что они могли быть выполнены Б.О. де Майи, автором эмалевых росписей на Чесменской чернильнице. Но при их сравнении обращает на себя внимание разница живописных манер. К тому же из переписки Екатерины с Гриммом ясно, что этот эмальер приехал в Россию не ранее 1775 года², а табакерка выполнена в 1771-м. Расположение эмалей непосредственно на золотой основе исключает и возможность изготовления заготовок и позднейшей их монтировки в нашу табакерку. Они отличаются высокими художественными достоинствами: их автор превосходно владеет техникой эмалевого производства, смело работает с контрастными цветами, активно использует разнообразные цветовые сочетания. Многочисленные эмалевые росписи играют роль медальонов, цветочных гирлянд и отдельных декоративных композиций. Особое умение требовалось от мастера при изготовлении медальонов, располагающихся на неровных поверхностях борта и нижнего среза крышки.

Историю бытования этого памятника раскрывает записка, форматом повторяющая табакерку и вложенная туда, вероятно, последним владельцем. Согласно этой записи табакерка была подарена Екатериной II графу Алексею Орлову-Чесменскому; дочь графа Анна Алексеевна завещала дар императрицы Юрьеву монастырю в Новгороде, а монастырь впоследствии продал это произведение Ж.П. Адора в Императорский Эрмитаж. Эти сведения уточнены на оборотной стороне записки: в 1854 году императрица Александра Федоровна подарила табакерку герцогу Мекленбург-Стрелицкому. По смерти герцога этот памятник вернулся в собрание Эрмитажа: с 1876 года табакерка постоянно хранится в Галерее драгоценностей музея.

Другой необычайно интересный памятник ювелирного искусства, также связанный с Чесменской победой, отмечен весьма причудливой судьбой. 28 мая 1886 года по приказанию министра двора для присоединения к основному собранию Эрмитажа начали упаковку, укладку и перевозку произведений, хранившихся в Царскосельском Арсенале. Часть арсенальной коллекции составляли изделия, ранее хранившиеся в различных зимних и летних резиденциях императорской семьи — это были трости (большинство их принадлежало Екатерине II) и образцы парадного оружия. Среди последних оказалась весьма примечательная парадная сабля с вензелями императрицы Екатерины II на грифе, украшенном рубинами и бриллиантами, в оправленных золотом ножнах³. На ее золотой оправе выбито: «Hassellgren St Petersbourg». Шведский ювелир Иоахим Хассельгрен (1735 — после 1796) начал свою деятельность в качестве подмастерья в Стокгольме. В 1764 году он записался в цех иностранных мастеров Петербурга и в 1766-ом был признан мастером, а 1787 году стал цеховым старостой; в этом звании он ввел новые цеховые и кассовые книги. У И. Хассельгрена было много учеников; он работал по заказам Двора, изготовляя посуду и ювелирные украшения; обычно он подписывал свои работы печатными буквами или курсивом.

Среди немногих работ мастера, хранящихся в Эрмитаже, эта сабля занимает самое видное место. Ее отличает высокое качество чеканки с применением золота различных оттенков, тонкая гильошировка основы с просвечивающей эмалью, тщательный подбор рубинов и бриллиантов. Эта сабля была подарена Екатериной II графу А.Г. Орлову-Чесменскому. По преданию, в 1812 году она сделалась добычей Иоахима Мюрата, который вручил ее при Тарутинском свидании графу Милорадовичу. По другой версии, графу Милорадовичу сабля была подарена дочерью А.Г. Орлова Анной Алексеевной. Как бы то ни было, граф Милорадович подарил ее позднее А.Ф. Орлову, племяннику первого владельца. Князь Алексей Федорович (1787–1862) завещал ее наследнику цесаревичу Николаю Александровичу (1843–1866). После смерти наследника сабля поступила в Царскосельский Арсенал, а оттуда в 1886 году — в Эрмитаж.

Чесменская победа послужила источником вдохновения для многих российских архитекторов, художников и декораторов: в честь этой победы возведен Чесменский дворец, она увековечена целым рядом живописных полотен Я.Ф. Хаккерта, в память о ней по проекту А. Ринальди в Царском Селе воздвигнута монументальная ростральная колонна.

Изображение Чесменской колонны помещено на крышке изящной табакерки из эрмитажного собрания⁴. Миниатюра расписной эмали не вмонтирована в качестве медальона, а расположена непосредственно на золотой поверхности. Роспись отличает необычайная гармоничность и колористическая тонкость, кулисное построение композиции, «точечная» манера письма, любовь к деталям. Вопрос об авторстве этой эмали также остается открытым, но миниатюра выполнена столь виртуозно, что имя художника следует искать среди мастеров самого первого ряда.

На золотой поверхности табакерки сохранились клеймо Петербурга 1795 года, специальная буква для золотых изделий, проба, клеймо мастера. Благодаря архивному документу от 12 июля 1795 года, в котором упомянута группа табакерок, выполненных «…художником Теременом из казенного, с воецкаго рудника присланного, золота», оказалось возможным определить автора этого превосходного произведения: в числе упомянутых табакерок оказалась «…прямоугольная лазурной эмали с видом Царскосельского сада»⁵. Франсуа Клод и Пьер (Петер) Этьен Термены работали в Петербурге недолго. Сначала, в 1793 году, в Россию приехал Пьер Этьен, а двумя годами позже к нему присоединился Франсуа Клод. Мастера имели ювелирную практику в Париже, Лондоне и Женеве; до приезда в Россию жили и работали в Берлине, где входили в общину переселенцев из Франции. Творчество Терменов представлено в художественных собраниях только табакерками, но архивные документы позволяют расширить представление о масштабе и разнообразии их деятельности: они изготовляли церковную утварь, сабли, разнообразные декоративные и ритуальные предметы; в числе их произведений значатся даже корона и скипетр. Братья были членами иностранного цеха ювелиров, с 1800 по 1801 год Пьер Этьен был алдерманом цеха. В Петербурге Термены основали фабрику по производству ювелирных изделий. Они употребляли гравированную подпись или клейма.

«…посылаю Вам табакерку, — сообщала графу Алексею Орлову-Чесменскому Екатерина Великая в своем письме от 19 ноября 1795 года. — Вся цена ее состоит в изображении того памятника, который славу вашу и знаменитые отечеству заслуги ваши свидетельствует»⁶. Точное время поступления этого произведения в коллекцию музея неизвестно, хотя оно и упомянуто в инвентаре коллекции драгоценностей «Армитажа» Екатерины II. В эту опись, начало которой было положено в 1789 году, табакерка занесена позднее, когда первоначальный екатерининский документ стал использоваться как инвентарь эрмитажного собрания. В 1837 году табакерка с изображением Чесменской колонны упоминается в описи придворной конторы.

Большинство вещей, поступивших в конце XVIII века в собрание императорских драгоценностей от петербургских и других российских ювелиров, упомянуто в разнообразных описях. Но, несмотря на составление подобных реестров, против некоторых изделий или даже групп встречаются заметки, подобные этой: «…взято из хранящихся в комнате нашей», — и далее следовал список изделий⁷, за которые уплаты мастерам задерживались, либо их не было вовсе. Вследствие многочисленных прошений мастеров Екатерина II, вознамерившись упорядочить свое собрание, повелела Кабинету указом от 16 июля 1786 года «...вещи для подарков впредь покупать за наличные деньги... кои не вышли в расход, возвратить хозяевам их...»⁸ Вслед за тем по распоряжению императрицы была составлена специальная книга «вещам в кабинете и в комнате Ея Императорского Величества для подарков хранящимся». В ней упоминаются многочисленные работы ведущих ювелиров Петербурга. Некоторые записи сопровождены пометами о передаче тех или иных предметов в дар Ланскому, Потемкину, Орлову… Впрочем, часть из них затем вновь попала в эрмитажную коллекцию в составе выморочного имущества этих вельмож: Орлова (1785) , Ланского (1786), Потемкина (1792).

Сравнительно поздно, в 1904 году, в собрание Эрмитажа поступила золотая ваза работы Ж.П. Адора, переданная в Галерею драгоценностей императрицей Александрой Федоровной⁹. Это виртуозно выполненное произведение, с декором цветного золота, эмалью и золотыми накладками — единственный в нашем собрании образец ювелирной пластики мастера¹⁰. Весь декор вазы с военной тематикой гризайльных эмалевых росписей, с превосходно моделированными знаменами, ядрами, шлемом, колчаном со стрелами свидетельствует о ее предназначении — ей предстояло послужить подарком герою войн, возможно и ближайшему екатерининскому другу — Григорию Орлову. Известна еще одна ваза, выполненная Адором в качестве подарка Григорию Орлову от императрицы, которая также хранилась в коллекции Александры Федоровны, а сейчас она находится в собрании художественного музея в Балтиморе (США).

Из числа последних поступивших в музей «орловских» памятников следует упомянуть табакерку работы швейцарского мастера — монограммиста LFT, которая ранее ошибочно приписывалась французской школе¹¹. Табакерка поступила в числе произведений ювелирного искусства, подаренных Эрмитажу в 1908 году великой княгиней Елизаветой Федоровной¹². Крышка этой традиционной для конца ХVIII века табакерки украшена миниатюрой, исполненной К. Колтеллини; миниатюра представляет молодую даму в уборе конца 1770-х — начала 1780-х годов — это портрет Екатерины Александровны Орловой, урожденной Зиновьевой (1758–1781), дочери петербургского губернатора. С 1775 года она состояла фрейлиной императрицы; в 1777 году Е.А. Зиновьева вышла замуж за графа Григория Орлова и была пожалована в статс-дамы; брак Григория и Екатерины Орловых был счастлив, но недолог: Екатерина Александровна скончалась в Лозанне от чахотки в возрасте двадцати трех лет. Миниатюра, являющаяся вольной копией с одного из прижизненных портретов Е. Орловой (работы Д.Г. Левицкого, ГРМ, или Ф.С. Рокотова, ГТГ), окаймлена локоном ее светло-русых волос и обрамлена каплями опалисцирующей эмали, символами непреходящей любви и вечной памяти. Вероятно, эта табакерка, как и другие орловские реликвии, принадлежала императорской фамилии и хранилась в одной из личных коллекций, пока не перешла в собрание Эрмитажа.

Примечания

¹ Инв № Э-6239. Золото, серебро, бриллианты, рубин, эмаль, чеканка, роспись. 4,2 х 7,5 х 6,1 см.

² Сб. РИО. Т. 23. СПб., 1878. С. 105, 109.

³ Инв. № Э-2212. Золото, серебро, сталь, бриллианты, рубины, эмаль; чеканка, гравировка, гильошировка. Дл.100 см.

⁴ Инв № Э-4065. Золото, эмаль; чеканка, гравировка, роспись. 1,5 Х 4,8 х 6,5 см.

⁵ РГИА. Ф. 468. Оп.ч. 2. Д. 4030. Л. 44,45; Д. 3910. Л. 152 об.

⁶ Сборник ИРИО. Т.1. СПб., 1867. С.113; Русская старина. 1904. Т. 117, январь. С. 114 «…я бы в табакерку насыпала табак, растущий в моем саду, — добавляла императрица, — я иного ныне не нюхаю, но опасаюсь, что дорогою он засохнет».

⁷ РГАДА. Ф.1239. Оп.3. Ч.115, Д. 61777 за 1780 г. Л.59-60.

⁸ РГИА. Ф.468. Оп.1. Ч.2. Д. 390/1. Л. 234 — 238.

⁹ АГЭ. Ф.1, Оп.5. Д 18 за 1904 г. Л.70, 146.

¹⁰ Инв. № Э-4448. Золото, эмаль; литье, чеканка, гравировка, полировка, гильоширование, роспись. 25,5 х 7,8 х 7,8 см

¹¹ Инв. № Э- 4882. Золото, эмаль, миниатюра, стекло, волосы; чеканка, роспись. Выс. 2,3; диам. 7,5 см.

¹² Фелькерзам А.Е. Дар великой княгини Елизаветы Федоровны в Императорский Эрмитаж //Старые годы. 1909, январь; Голомбиевский А. По поводу новых приобретений музея Императора Александра III и Императорского Эрмитажа /Старые годы. 1909, март. С.114.