Сто лет назад умер Л.Н. Толстой. Вспоминаются слова Александра Блока, младшего его современника: «Все ничего, все ещё просто и не страшно сравнительно, пока жив Лев Николаевич Толстой. Ведь гений одним бытием своим как бы указывает, что есть какие-то твердые, гранитные устои: точно на плечах своих держит и радостью своею поит и питает свою страну и свой народ. Ничего, что нам запретил радоваться Святейший Синод: мы давно уже привыкли без него и печалиться и радоваться. Пока Толстой жив, идет по борозде за плугом, за своей белой лошадкой, — ещё росисто утро, свежо, не страшно, упыри дремлют, и — слава Богу, Толстой идет — ведь это солнце идет. А если закатится солнце, умрет Толстой, уйдет последний гений, — что тогда?» И вот не осталось ни одного человека, кто бы видел живого Толстого. Наступила другая эпоха, пришли иные люди, да и России не узнать. Большинство нашего народа, точнее — населения восприняли бы как глубокий анахронизм слова великого старца, умевшего говорить правду народу и истину царям: «Я живу так, как мне велит совесть». Какая уж теперь в XXI веке совесть, когда идолом России стало злато, а клич — «обогащайтесь!» выбран лозунгом современности. Так неужели всё было напрасно? И книги, и учение — для кого-то пресловутое «толстовство», а для кого-то жизненное откровение, уход из Ясной Поляны, смерть на заштатной станции Астапово и тот могучий вал всемирного горя, который смерть Толстого породила?

Верить в это не хочется. Кажется, что Толстой продолжает следить за нами, изучать нас, несчастных, уроки его забывающих и уже не умеющих читать его книги, хочет остановить безумие этого мира, низвергающегося в ад бездуховности. И чудится, что вот-вот прозвучат его обличительные слова — «Не могу молчать!», обращённые ко всем нам, по сути не так уж и далеко отстоящим от его эпохи, от великой жизни великого духа.

Сколько сказано и написано о противоречиях Толстого, но ведь они и есть суть его единства — художника, духовного мыслителя, проповедника. Толстой-писатель оказал мощнейшее влияние на современную ему и последующую литературу ХХ века. Его традиции можно найти в характерах героев, формах и стилях крупнейших писателей. Романы «Война и мир», «Воскресение», «Анна Каренина» навсегда останутся вершинами, между которыми простерлась долина великой русской литературы. Мы замираем пораженные, открывая провидческого «Хаджи Мурата», которого давно и, кажется, безрезультатно советовали прочитать правителям России, ведь «свет гения остерегает от опасности». «Хаджи Мурат», оставшаяся при жизни Л.Н. Толстого ненапечатанной небольшая повесть с достоинствами эпоса, многое могла бы открыть «сильным мира сего», если бы они, конечно, хотели это узнать в менталитете и мироощущении сынов Кавказа, и от многих губительных шагов уберечь. А как это написано! Достаточно прочесть небольшое вступление к повести о неслыханно стойком кусте «чудного, малинового, в полном цвету репье того сорта, который у нас называют “татарином”», чтобы понять всю мощь и художественный гений Толстого.

Отмечая вековую годовщину со дня смерти Толстого, мы обратились к газетам того времени и более поздней статье журналиста и критика С.Яблоновского (Потресова), оригинал которой хранится в Бахметьевском архиве в Стэнфордском университете (США). Поистине уход и смерть Толстого в доме начальника железнодорожной станции Астапово стали отчетливо выраженным рубежом, событием эпохальным и даже грозным. Читая газеты, вышедшие в ноябре 1910 года, ощущаешь сгущенную атмосферу, духовную напряженность и тревожность тех дней, когда Россия и мир прощались со Львом Николаевичем Толстым. Из ноябрьских номеров газеты конституционных демократов «Речь»¹, одним из соредакторов которой был В.Д. Набоков, мы выбрали некоторые материалы, объединенные рубрикой «Памяти Л.Н. Толстого». Здесь публиковались статьи известных литераторов, последние тексты самого Льва Николаевича, воспоминания, написанные сразу же по получении печальной вести, хроника заседаний Государственной Думы в траурные для России дни, отклики на кончину Толстого из самых разных уголков России, из Англии, Франции, Польши, Финляндии… Нам представляется существенным и важным показать нашим современникам, «гостям из будущего», как Россия прощалась с Толстым.

О том, сколь и сейчас злободневны слова Льва Толстого, свидетельствует публикация в газете «Речь» его, написанной в Оптиной пустыни, последней статьи против смертной казни. Век минул, а дискуссии вокруг применения смертной казни в России не затихают. На смертную казнь как высшую кару наложен мораторий, но отказаться от ее применения принципиально и навсегда наше общество, видимо, не готово, как и 100 лет назад. И здесь вновь надо бы прислушаться к Толстому, призывавшему дать человеку знание как «единственно действительное средство борьбы», которое сделает невозможной смертную казнь.

Закончу эту небольшую заметку словами того же А. Блока: «Мы сами не понимаем, что, несмотря на страшные уклонения жизни от истинного пути, мы минуем счастливо самые глубокие пропасти; что этим счастьем, которое всегда твердит нам: ещё не поздно, — мы обязаны, может быть, только недремлющему и незаходящему солнцу Толстого».

Примечания

¹ Благодарим за предоставленные экземпляры газеты «Речь» библиофила А.А. Венгерова