Чтобы больше узнать про Калининград и калининградцев, я попросил его жителей провести экскурсии по четырем разным частям города.
Неоднородным можно назвать, пожалуй, практически каждый город России, однако Калининград в этом плане — по-настоящему выдающееся место. Для того, чтобы это прочувствовать, достаточно оказаться в одном из самых туристических мест города — на острове Канта. Если встать на пешеходном Медовом мосту и присмотреться к окружающей обстановке, то контрасты поразят.
Перед лицом возвышается монументальный Кафедральный собор — готическое здание, построенное в XIV веке, восстановленное из руин. Внутри находится самый большой орган в России, а к одной из стен примыкает склеп, в котором похоронен философ Иммануил Кант. Позади — Новая синагога, воссозданная в приближенных к первоначальным формах и в том же месте, где находилась в довоенное время. В паре десятках метров расположен купол цирка, тут же, через дорогу — супермаркет, за которым прячутся ряды серых «хрущевок». Прямо к Медовому мосту примыкает Рыбная деревня — туристический квартал с ресторанами, сувенирными лавками и причалом, с которого катера уходят на экскурсии по Преголе. Построенная в середине 2000-х, Рыбная деревня с ее выведенным краской фахверком, поначалу вызывала у калининградцев отторжение, однако со временем этот комплекс прочно встроился в ткань города, разросся и даже соперничал за право быть изображенным на денежной купюре номиналом 2000 рублей. По ту сторону реки возведено 16-этажное жилое здание, обшитое алюминиевыми пластинами. Оно радикально не вписывается в обстановку и полностью загораживает вид на Кафедральный собор с соседнего пешеходного Юбилейного моста.
Все это находится в радиусе всего пары сотен метров и дает представление о настоящем Калининграде. На одном крошечном клочке земли уживаются немецкая готика, туристический новострой, торговый центр, советская типовая застройка, цирк и дорогостоящее жилье. Этот хаос требует упорядочивания и осмысления, поэтому мы отправляемся на прогулку по городу в компании тех, кто постоянно размышляет о Калининграде и его устройстве.
Остров Канта
На Медовом мосту мы встречаемся с дизайнером Максимом Поповым. «Когда только появился замок, с возникновения которого ведется отсчет Кенигсберга, на острове Кнайпхоф не было ничего, — рассказывает Максим. — Первым начали заселять Альштадт — часть города, расположенную в противоположной стороне. На острове же в это время колосились камыши. Ганзейские купцы из Любека и Бремена приехали строить Альштадт, и проложили дорогу и по острову».
Вдоль дороги возникли первые дома. Примечательно, что первая группа домов Кнайпхофа дожила до 1950-х — лишь тогда их снесли окончательно. Улочка, на которой они располагались, называлась Нойштадт — это был небольшой квартал-тупик, внутри которого извивалась дорожка. Город начал расти вдоль него. Кафедральный собор изначально строили в Альштадте, но из-за разногласий в ветвях власти — орденской и церковной — здание разобрали, построили Соборный мост на остров, и в 1333 году возвели Кафедральный собор уже на Кнайпхофе. В течение всей истории остров был плотно застроен, на него вели пять разводных мостов, из которых к настоящему моменту остался лишь Медовый, а в начале XX века через Кнайпхоф проходили 20 трамвайных маршрутов.
В историю Кнайпхофа Максим Попов погружен глубоко: почти десять лет назад его дизайн-бюро разработало и воплотило виртуальную навигацию по нынешнему острову Канта. Проект получил название «Фотоархеология Кнайпхофа». В тех местах, где раньше были перекрестки, установили почти два десятка стендов с фотографиями XIX и XX веков. Глядя на них, можно представить, как Кнайпхоф выглядел раньше. «Идея заключалась в том, что фотоархеология создаст дополнительное измерение, окно в пространстве этого парка, на тот момент довольно заброшенного», — говорит дизайнер.
Сейчас остров — это ухоженный и освещенный парк, с ярмаркой и множеством различных пространств — детскими, концертными и спортивными площадками, скверами и площадями. Однако прошлое никуда не исчезло: тут мы находим древние кирпичи с оттисками и оплавленные куски стекла от фосфорных бомб, которыми засыпали город в конце Второй мировой войны. Контраст местности ощущается сполна: в паре десятках метров от «туристического» острова с его ярмаркой и экскурсионными группами, проступает мистический дух Кенигсберга, его непростая история.
Стоя на бывшей главной улице Кнайпхофа, над которой сейчас пролегает Эстакадный мост, Максим Попов делится своими изысканиями. «Читаешь газеты, к примеру, 1911 года, и там люди переписываются друг с другом в статьях, выясняют, нужно ли штукатурить Королевский замок. Одни пишут: все красное-кирпичное — это наше все! Другие: да он всегда был оштукатуренный!» Все эти дискуссии так похожи на те, что происходят в Калининграде сейчас. «В некотором смысле, мы сохраняем традиции кенигсбержцев», — смеется он.
Ратсхоф
Далее отправляемся на запад Калининграда, в район Ратсхоф. Он примыкает к Амалиенау — одному из популярнейших мест среди туристов, славному исторической застройкой, уютом и любопытной планировкой. Виллы и тихие улочки вблизи центра города — козыри Амалиенау. Построенная в 1909 году Вилла Шмидта-младшего — пример необычной местной архитектуры. Ее окна имеют различные формы, балкон выполнен в технологии фахверка, а на фасаде красуется фамильный герб.
Из других интересных мест Амалиенау стоит выделить музей-квартиру Altes Haus, расположенную в здании 1912 года постройки. В ней восстановили интерьеры XIX — начала XX века, собрали мебель и коллекцию различных удивительных предметов быта той эпохи. Это крупнейшая в городе коллекция бытовых артефактов из Восточной Пруссии.
Но если Амалиенау — район элитный и буржуазный, с роскошными виллами, то Ратсхоф — район рабочий. Кроме того, это единственное место в России, где можно увидеть полноценную реализацию концепции «Город-сад», предложенную философом и социологом Эбенизером Говардом. «Помимо Кенигсберга, „город-сад“ существует в Берлине, Дрездене и других городах, — рассказывает наш гид Евгений Мосиенко. — Но в России такого нет больше нигде, несмотря на то что в нашей стране были хорошо осведомлены об этой идее».
Десять лет назад Мосиенко начал проводить велоэкскурсии, решив совместить интерес к истории и краеведению с любовью к велосипеду. В Ратсхофе он живет уже десять лет. «Когда ты проживаешь в этой среде, есть возможность ее досконально изучить и прочувствовать, — говорит он. — В отличии от центра Калининграда, Ратсхоф в большей степени сохраняет свою аутентичность — малоэтажную застройку, исторический ландшафт, обилие зелени». По его словам, здесь обязательно стоит побывать и увидеть, как выглядит комфортная городская среда.
Евгений показывает калитку у Виллы Лео, в которой ныне располагается детский сад. Виллу построил в 1902 году архитектор Фридрих Хайтманн. «Калитка — малая архитектурная форма, очень редкая для Калининграда. Долгое время ее закрашивали слоями краски, затем решили почистить при помощи паяльной лампы, она оплавилась, и это дело бросили. В итоге, она начала ржаветь, — рассказывает Евгений Мосиенко. — Я обратил на это внимание и решил привести калитку в порядок». Гид сагитировал знакомых, калитку очистили, подварили, покрыли дорогой немецкой краской. «Сейчас я подвожу сюда людей, для которых веду экскурсии, так что можно сказать, я сам себе сделал объект для показа», — с гордостью говорит он.
Через дорогу расположилось еще одно здание, построенное Фридрихом Хайтманном — Кирха Святого Адальберта. Возведенное в 1904 году строение в советское время было разделено на три этажа, в которых расположилась магнитно-ионосферная обсерватория ИЗМИРАН. В конце 2010-х началась реставрация, завершившаяся в 2024 году. Сейчас в кирхе проходят службы. В нескольких метрах от нее находится вилла, в которой жил архитектор. Интерес представляют и другие виллы на Каштановой аллее — местные с любовью ухаживают за ними.
В компании Евгения мы сворачиваем на улицу Радищева и двигаемся в самое сердце Ратсхофа, к улице Вагоностроительной. На подходе к ней сквозь калининградский асфальт проступает кенигсбергская плитка. С брусчатой Вагоностроительной, по которой с шумом пролетают грузовые и легковые автомобили, мы сворачиваем на уютные миниатюрные улочки, застроенные двухэтажными таунхаусами. Евгений Мосиенко раскрывает озвученный ранее тезис об истинном смысле концепции «Города-сада». «Это в первую очередь социальный проект, — объясняет он. — Рабочие на добровольной основе объединялись в сообщества, а земля в „Городе-саде“ находилась в общественной собственности, что предотвращало спекуляцию и позволяло использовать рост ее стоимости на благо всего населения».
Еще одна достопримечательность Ратсхофа — кирха Христа авторства архитектора Курта Фрика. Это последнее культовое сооружение в Кенигсберге и доминанта района. С конца 1970-х в ней располагается легендарная «Вагонка» — одна из старейших дискотек страны, ныне востребованная концертная площадка. Неподалеку от нее, в подвале одного из самых длинных домов города (351 метр, 28 подъездов) на улице Харьковской работает музей под названием «Ратсхофхаус». Его экспозиция рассказывает историю района, а также демонстрирует предметы быта и различные архивные фотографии.
Мы встречаем канализационный люк с надписью «L. Steinfurt». Это имя кенигсбергского отца-основателя одноименной фабрики Леопольда Штайнфурта — Вагоностроительного завода. Штайнфурт основал производство в 1830 году, а в начале XX века его зять и внук перенесли фабрику в Ратсхоф. Коммерческий советник города Феликс Хойманн поспособствовал тому, чтобы рабочие получили 200 000 квадратных метров под застройку «Города-сада», а его супруга подарила им детский сад.
Балтрайон
На противоположной стороне города расположился другой рабочий район Калининграда — Балтийский. В довоенные времена он носил название Понарт, а в 2009 был объединен с Московским районом и получил его имя. Однако даже спустя полтора с лишним десятилетия в народе эта местность продолжает называться «Балтрайоном». Так его называет и Мария Кохановская — кандидат географических наук и работник в сфере образования, гордая жительница Балтрайона с 1978 года, считающая, что его незаслуженно обходят стороной, когда разговор касается Калининграда.
Балтийский район Кохановская называет «районом-трудягой». Об этом сообщает жестяная стелла на пересечении улиц Киевской и Судостроительной. Она расположена возле кинотеатра «Киноленд» — бывшего «Лихбильдбюне», построенного в 1936–38 годах и до сих пор сохранившего свою функцию. На стелле изображены символы, характерные для района и всего города — судостроение и судоремонт, рыбная ловля и наука. «Три грани, которые требуют вовлечения, труда и терпения», — резюмирует Мария Кохановская. Мы решаем двигаться по улице Киевской к парку им. Гагарина, оттуда по улице Камской планируем свернуть к Березовой. Там планируем посетить двор школы № 3, пройти мимо улиц Беговой и Маршала Новикова, к культурному кварталу «Понарт».
По Киевской мы проходим мимо церкви Рождества Богородицы — бывшей Понарт-кирхе, построенной в 1896 году. В ее здании в советское время размещался спортзал — в нем играли в баскетбол, волейбол и занимались легкой атлетикой и боксом. Переходим небольшой железнодорожный мост. «Улица Садовая интересна в плане топонимики: в довоенное время она носила название Гартенберг-штрассе, и на ней, как и сейчас, располагались домики с садами, — рассказывает Мария. — Кстати, улица Березовая, которая находится здесь неподалеку, тоже сохранила свое немецкое название: она была Ан ден Биркен штрассе».
Парк им. Гагарина встречает нас поваленными могильными плитами, давно вросшими в его тропинки. Ранее здесь располагалось Новое кладбище, а в советское время была танцевальная площадка. Неизбежно звучит мрачное словосочетание «танцы на костях». Впрочем, парк производит вполне благостное впечатление: уже на подходе он обдает нас приятной прохладой и свежестью. Парк огромен, но мы проходим его по касательной и оказываемся на улице Березовой — уютной, мощеной булыжником, со старыми пожарными гидрантами, типично немецкими двориками и детскими площадками. Подобные дворы имеются и в Ратсхофе, на улице Харьковской. Город-сад можно найти практически в любой точке Калининграда.
Через улицу Маршалла Новикова, мимо бывшей протестантской кирхи Святого Йозефа, ставшей затем почтамтом а ныне складом, мимо исторического здания школы Шиллера, мы наконец-то выходим к финальной точке — кварталу «Понарт». Культурно-общественный кластер, возникший в комплексе зданий некогда крупнейшего в Европе пивоваренного завода стал едва ли не самым ярким туристическим местом в Балтрайоне. В восстановленных зданиях бывшей пивоварни разместились кафе и рестораны, магазины с сувенирами, мастерские, фермерский рынок, а также выставочное пространство. И это еще один повод не обходить юго-запад Калининграда стороной.
Марауненхоф
Район, с 1910 года застраивавшийся виллами и включающий в себя улицу Тельмана с ее многочисленными ответвлениями, получил название Марауненхоф — «каштановый двор». Это место — одно из самых недооцененных в Калининграде, причем не только туристами.
Гидом по этому району выступает Вадим Чалый — доктор философских наук, профессор МГУ, кантовед и бывший участник калининградской группы «Бигуди». Чалый рассказывает о том, что время учебы в школе ездил в этот район на велосипеде: «Я гонял сюда просто для того, чтобы проветрить мозги. А потом, как оказалось, здесь поселился. Те поездки — экскурсии в другой мир: другой уклад, другой ритм жизни, они было сродни выезду за границу».
В Марауненхофе сохранась безмятежность спокойных тихих улочек, скрытых от глаз не только туристов, но и большинства местных жителей. Многие их тех, кто прожил в Калининграде всю жизнь, не добираются до здешних улиц Тургенева, Гоголя и других.
По улице Лермонтова мы выходим к Верхнему озеру. Чалый вспоминает, что когда по берегам росли камыши, то озеро было тихим и спокойным. «Сейчас на воде дрожь — полагаю из-за отражения волн от стенок и множественных рефракций». Но то, что на некогда пустынном Верхнем озере провели реконструкцию и то, что здесь появились люди, он находит замечательным. «Все любят это место, и я тоже. Я вырастил тут детей, здесь мы проводили много времени».
Разумеется, не можем не обсудить с кантоведом то, что прославленный философ никогда не выезжал за пределы Восточной Пруссии. Парадоксальным образом, при жизни Иммануил Кант был наиболее известен как географ. «Самый его популярный курс назывался „Физическая география“. Он прочитал его больше всего раз, да и в Российскую академию наук в 1794 году Канта взяли как географа, — поясняет Вадим Чалый. — Кант рассказывал о дальних странах и народах, описывал экзотические страны, рассуждал о расах и все свои знания он черпал из книг. К тому же у него были друзья среди купцов».
По словам Вадима Чалого, жизнь в Кенигсберге была довольно космополитичной и Кант как раз известен своими космополитичными идеями. «У него это называлось „Вельтбургершафт“ — „мировое горожанство“, — рассказывает Вадим. — На взгляд Канта, Кенигсберг был мировым городом — „Вельтбургерштадт“. В одном из своих трактатов Кант писал, что Кенигсберг — место, открытое различным убеждениям, веяниям. Тут проживало много иностранцев, хорошо видны различные нравы и понять людей, их природу, можно было, не покидая этого города».
* * *
Прогулявшись по четырем районам Калининграда, расположенным в различных его частях, очевидно, что та самая космополитичность не исчезла из города. Более того, с годами и под воздействием внешних факторов она приобрела новое, вневременное измерение. В своей неоднородности и многообразии этот город не просто объединил различные культуры, но смешал их в единое пространство, которое не подчиняется законам смены эпох. Сквозь ткань нового времени здесь упорно проступают идеи прошлого, а среди новодела прорастает и просачивается сложная и запутанная многовековая история, обнаружить которую можно в разных уголках Калининграда.
