Основанная в 1706 году, то есть более 300 лет назад, Саровская Успенская пустынь явилась своего рода преемником древнерусских монастырей, привлекая монашествующих строгостью своего устава, а паломников — высокой духовной жизнью братии и старцев. Саровские подвижники — это первоначальник обители иеросхимонах Иоанн (Попов), строители иеромонахи Ефрем (Коротков) и Пахомий (Леонов), игумены Нифонт (Черницын) и Назарий Валаамский, преподобные Марк Молчальник и Серафим Саровский, имя которого вряд ли сегодня осталось кому-то не известным…

На празднование его церковного прославления в 1903 году собралось множество людей со всей России — от царской семьи до простых, пришедших пешком, крестьян-богомольцев.

Сохранилось немало воспоминаний о Саровских торжествах, ознаменованных присутствием императора Николая II с семьей и большим народным воодушевлением. Недавно опубликованы страницы дневника государя с лаконичным описанием нескольких дней, проведенных в Сарове и Дивееве, выдержки из памятной книжки великого князя Сергея Александровича, дневниковых записей великой княгини Ольги Александровны¹. Свои впечатления об этих событиях оставили протоиерей Петр Смирнов и князь Владимир Волконский, архимандрит Сергий (Тихомиров) и И.В. Преображенский, священники Василий Тигров и Павел Беляев², множество официальных сообщений и отчетов было напечатано в газетах и журналах. Каждое такое свидетельство драгоценно, вместе они составляют яркую, потрясающую воображение картину. «Как же ни хорошо, когда мордва, татары, министры, бабы, придворные мундиры, грязнейшие зипуны, наряднейшие дамы, почти потерявшие человеческий облик кликуши, рваное торбище и последняя “модель” Ламановой — все это было вместе, и вы не чувствовали неловкости, не замечали разницы — ее просто не было: были разные переплеты, а содержание то же самое»³.

Автор публикуемых воспоминаний — петербургская художница Варвара Петровна Шнейдер (1860–1941)⁴, основательница и попечительница Высшей школы народного искусства императрицы Александры Феодоровны (1911–1918), в течение месяца работавшая в Сарове над подготовкой праздника. Она была известна в столичных творческих кругах, состояла в переписке с А.А. Боголюбовым, В.М. Васнецовым, В.Г. Короленко, В.В. Стасовым, И.Е. Репиным, М.К. Тенишевой и др. По рекомендации С.С. Бехтеева к ней обратился тамбовский губернатор В.Ф. фон дер Лауниц с просьбой выполнить проект и возглавить руководство сооружением «триумфальной» арки для въезда императора на границе Нижегородской и Тамбовской губерний, где, по утвержденной программе, царскую семью должны были встретить хлебом-солью тамбовские дворяне во главе с губернскими и уездными предводителями и народные «депутации» в национальных костюмах. Списки крестьян — представителей местных народностей, допущенных до встречи, заранее проверялись и утверждались, их имена сохранились в архивных документах⁵. Красивая церемония в сосновом бору была запечатлена на фотографиях, вошедших затем в саровские альбомы⁶. «Очень живописны были крестьянки в своих нарядах и мордовки также»⁷, — заметил царь Николай II в своем дневнике.

Итак, Лауниц писал: «Последним письмом С.С. Бехтеев посоветовал прямо обратиться к Вам с просьбою принять выполнение Вашего проекта, причем, конечно, буду просить Вас обязательно присутствовать при главных работах в Сарове — без этого дело немыслимо»⁸. В одном из черновиков писем В.П. Шнейдер содержится описание и рисунки проекта арки⁹, на «фасаде» которой в центре значились библейские слова: «Благословен грядый во имя Господне» (Пс. 117. 26) под иконой Спасителя, на обратной стороне: «Господи, силою твоею да возвеселится царь» (Пс. 20. 2) под изображением преподобного Серафима. Вместе с Варварой Петровной месяц в Сарове прожила ее младшая сестра Александра Петровна Шнейдер (1863–1941), тоже художница, помогавшая в декорации арки и живописных работах — именно она писала размещенные на ней образы святых. Недавно в частном собрании обнаружен ее акварельный этюд с видом Саровской обители и людей, сидящих у костра, выполненный в это время. Судя по воспоминаниям, подобные произведения были куплены у нее великой княгиней Елизаветой Феодоровной и другими членами царской семьи. Сестры получили возможность присутствовать на всех торжественных мероприятиях, на крестных ходах, на встречах и чае в присутствии их величеств. В архиве Шнейдер бережно сохранены своеобразные «реликвии» торжеств — приглашения, пропуска, раздаточные иконки…

Перед нами нетрадиционный вариант воспоминаний о церковных торжествах, отмеченный живым, «неканоничным» взглядом на происходящее и тонким чувством юмора, сквозь призму которого автор воспринимает многие ситуации. Это, прежде всего, записи личных встреч, процесса работы и наблюдения, которые не предназначались для публикации, но возникли с явным намерением запечатлеть поразительный, неординарный момент русской истории и своей жизни. Большое внимание уделено местной «этнографии» как главной области интересов Варвары Петровны. Надо заметить, что именно это увлечение, очевидно, послужило последующему сближению художницы с императрицей Александрой Феодоровной и совместной просветительской работе над созданием в Петербурге школы народного искусства, основанной на духовных и культурных традициях православия, и ее филиала в Луге (т. н. «Светелка» государыни). Однако в 1903 году знакомство сестер с царской семьей было еще достаточно отдаленным. Тем не менее в рукописи содержатся некоторые новые подробности пребывания царской четы на Саровской земле, например, адресованные государю слова знаменитой юродивой Параскевы¹⁰.

Интересны штрихи народных впечатлений от торжеств — о восприятии факта канонизации («…“на очереди” был их Питирим, а не преп. Серафим»), отношении к Царю («…слеза застлала глаза, и ничего не видел»). В дневнике содержится немало упоминаний о казусах, касающихся высшего сословия, о непростой подготовке торжеств, которая осуществлялась несколькими начальниками («все расфыркались»). Помимо рассказа о духовном подъеме саровских дней, много заметок, как будто снижающих высокий пафос, но окрашенных чувством юмора и создающих неповторимую атмосферу подлинной жизни во всем многообразии ее проявлений. Не удалось избежать беспочвенных слухов и мнений — так, критическая оценка личности архимандрита Серафима (Чичагова), роль которого в канонизации преподобного Серафима трудно переоценить, является еще одним свидетельством неприятия в высших слоях общества его решительного поступка — смены военной карьеры на священническое служение. Несмотря на констатацию ряда «отрицательных» фактов, воспоминания, безусловно, принадлежат перу глубоко верующего человека.

Впечатления от увиденного встречаются и в переписке, в частности в письме Александры Петровны к О.П. Семеновой от 2 августа 1903 года: «Вот и закончились для нас Саровские дни, сейчас поражаешься окружающей тишиной после постоянного гула колоколов, гула стотысячного народа, обступившего стены монастыря и жаждущего прикладываться. Арка вышла на славу, а также и шатер — очень красиво… Очень эффектны были депутации 600 человек со всей Тамбовской губ<ернии>. Мы с Варей были и на встрече, и на чае от дворян Тамб<овской> губ<ернии>, и в соборе на всенощной, и объезде при прославлении мощей. Это была точно пасхальная ночь. Всю ночь народ шел со свечами… В Сарове дороги, точно камнями, были усеяны кусочками подошв»¹¹. В письме Лауница к Варваре Петровне от 21 июля 1904 года тоже содержится характерное признание: «Год прошел после Саровских торжеств, а мы все же часто вспоминаем милых сестер (конечно, и прокурор с нами) и наше совместное пребывание с Вами, милые и сердечные отношения и громадную помощь, Вами оказанную! Глубокое спасибо Вам, милые мои сестры!»¹²

Рукопись, хранящаяся в архиве Пушкинского Дома¹³, имеет помету: «записано тогда же», но текст воспроизведен в русской орфографии более позднего времени (по-видимому, был переписан впоследствии А.П. Шнейдер). На страницах, в некотором соответствии с повествованием, наклеены вырезки фотографий арки, народных «депутаций», участников торжеств из печатных изданий «Нива», «Новое время», «Звезда». Кое-где иллюстрации подписаны, например, под фигурами представителей высшего общества поставлены их имена. Здесь же помещена отпечатанная программа четырехдневного пребывания царской семьи в Сарове и Дивееве. На последних страницах и отдельных листах добавлены заметки А.П. Шнейдер. Не исключено, что вписанные на полях подзаголовки разделов мемуаров относятся к еще более позднему времени, когда в рукопись были внесены и незначительные поправки.

Текст публикуется в современной орфографии и пунктуации, с сохранением авторского стиля. В угловых скобках раскрыты сокращения, помещены трудночитаемые и пояснительные слова. Маргиналии на полях — названия разделов воспоминаний — внесены в текст и выделены шрифтом, ошибки и описки исправлены без оговорок. За некоторым исключением, оставлено авторское членение на абзацы. Некоторые материалы архива В.П. и А.П. Шнейдер использованы в качестве иллюстраций.

Примечания

¹ Перегудова З.И., Зверева Н.К. Преподобный Серафим Саровский и Дом Романовых (по документам Государственного архива Российской Федерации) // Преподобный Серафим Саровский: Агиография. Почитание. Иконография / Сост. Н.Н.Чугреева. М., 2004. С. 170-210.

² Преподобный Серафим, Царь и народ: Чудо прославления. Саров — Дивеево, 1903 год. М., 2003; Волконский В.М. Саровские торжества// Мир Божий. 2003. №1(9). С. 16-19. Рассказу о паломничестве в Саровскую пустынь незадолго до торжеств посвящены также воспоминания петербургского священника Петра Полякова: Поляков П.И., свящ. Под сенью благодати. Из путевых набросков и впечатлений паломника. М., 2002.

³ Волконский В.М. Указ. соч. С. 17-18.

4 Материалы ее семейного архива: РГАЛИ. Ф. 909. 1906–1938 годы; ИРЛИ (ПД). Ф. 340. 1865–1908 годы.

⁵ См., например: ГАТО. Ф. 4. Оп. 1. Ед.хр. 5475, 5476.

⁶ См., например: РГИА. Ф. 835. Оп. 2. Ед.хр. 203.

⁷ ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Ед.хр. 246. С.42.

⁸ ИРЛИ (ПД). Ф. 340. Оп. 1. Ед.хр. 81. Л. 2-2об. Первое письмо земского деятеля С.С. Бехтеева с предложением создать проект арки («Умоляю, не отказывайтесь»): ИРЛИ (ПД). Ф. 340. Оп. 1. Ед.хр. 43.

⁹ ИРЛИ (ПД). Ф. 340. Оп. 1. Ед.хр. 15.

¹⁰ Краткий рассказ о посещении императором блаженной Паши Саровской, которая приняла его «как простого человека», содержится в воспоминаниях монахини Серафимы (Булгаковой): Дивеевские предания / Сост. А.Н. Стрижев. М., 1996. С. 39-41.

¹¹ ИРЛИ (ПД). Ф. 340. Оп. 1. Ед.хр. 16.

¹² ИРЛИ (ПД). Ф. 340. Оп. 1. Ед.хр. 81. Л. 14.

¹³ ИРЛИ (ПД). Ф. 340. Оп. 1. Ед.хр. 4.