В начале этого года мне позвонили из Музея Востока и сказали, что нашелся ковер Каджаров, который они хотят экспонировать на выставке нынешним летом, и просили написать страничку текста для каталога о происхождении ковра.

Звонок объясняется тем, что еще в 2000 году я обращался в музей с просьбой помочь найти в запасниках ковер Каджаров, ранее принадлежавший моей семье.

Хранитель восточных ковров, которой я показал давнюю фотографию, сказала тогда что этого ковра она и в глаза не видела. Я встречался я с ней несколько раз, даже запрашивала коллег из Эрмитажа.

Чтобы стимулировать поиски, мы с братом, Андреем Никитичем Шумяцким (1940–2005) — наследники семьи Шумяцких, дали гарантийное письмо о передаче этого ковра, в случае его обнаружения, в дар собранию музея.

Мой дед, Борис Захарович Шумяцкий (1886–1938), в первой половине 1920-х годов был послом РСФСР, а затем и СССР в Персии (Иране). Незадолго до назначения на этот пост Шумяцкий был председателем Совнаркома — главой государства — Дальневосточной республики, и поэтому он был назначен в Персию с самым высоким дипломатическим рангом. Это позволило ему стать дуайеном дипломатического корпуса в Тегеране. В это время была свергнута династия иранских шахов Каджаров, установлена республика, глава которой — Риза-Хан через короткое время короновался, став первым шахом новой династии Пехлеви. У этого шаха были симпатии к нашей стране и хорошие отношения с ее послом.

В качестве одного из шагов международной легитимации своей деятельности, Риза-шах Пехлеви пригласил жен послов аккредитованных стран, чтобы лично ознакомить их с сокровищами иранской короны. Жена дуайена дипкорпуса советского посла возглавляла эту группу «экскурсантов».

В посольстве нашей страны был церемониймейстер, служивший еще с царских времен, который предупредил мою бабушку — Лию Исаевну Шумяцкую (1889–1957), что во время экскурсии ничего нельзя хвалить, потому что существует обычай дарить то, что понравится гостю.

Помня это, Л.И. Шумяцкая не позволяла себе открыть рот, хотя трудно и вообразить, какие шедевры декоративно-прикладного и ювелирного искусства мог им показывать Риза-шах. Видимо, кажущееся равнодушие «экскурсантов», соблюдавших дипломатический протокол по примеру жены дуайена, раздражало шаха. Тогда он пригласил дам в тронный зал, где над знаменитым «павлиньим троном» на стене висел огромный коронационный ковер Каджаров. Шах протянул руку к ковру и спросил, обращаясь к бабушке: «Неужели Вам и это не нравится?».

Л.И. Шумяцкая была близорука, ей показалось, что за троном настенная роспись, которую нельзя подарить, и стала ее хвалить, поддержанная своими спутницами. Шах произнес:

«Пеш-кеш», что означало, как говорила бабушка, «это Ваше».

На следующий день ковер был принесен в наше посольство, в качестве подарка шаха.

А через некоторое время Б.З. Шумяцкому по его просьбе прислали из Москвы сапфировые подвески для подарка шахине, за которые Шумяцкие расплатились.

После завершения работы в Персии в 1925–1926 годах, Шумяцкие работали в Ленинграде и Москве, а ковер Каджаров всегда был с ними. В 1930-е годы они жили в Доме на Набережной — ул. Серафимовича, 2, где до их незаконного ареста находился и ковер Каджаров. В январе 1938 года Шумяцких арестовали, имущество конфисковали и, похоже, расхитили. В середине 1950-х годов их реабилитировали, Л.И. Шумяцкую восстановили во всех правах, но имущество не вернули.

Мое же общение с этим ковром закончилось, когда мне едва исполнилось 8 месяцев. Поэтому все изложенное основано на рассказах моих близких. Но сам факт моих разысканий задолго до того, как мне сообщили о его находке, и письмо-дарственная Музею Востока, подписанная мной и моим братом в 2001 году, свидетельствуют о том, что изложенные мной факты о его происхождении и бытовании в нашей семье до расхищения имущества моих родных — правда.

При передаче своего текста для каталога выставки, от музейщиков я узнал, что с 1970-х годов этот ковер находится в Музее Востока как их собственность (!). Он был приобретен у частного лица. Как он попал к этому частному лицу, можно только предполагать… Я предложил Музею оформить ковер как дар семьи Шумяцких по нашей давней дарственной. Мне ответили, что они посоветуются и подумают. Но, к сожалению, до сих пор акт дарения не подписан.