В начале этого года мне позвонили из Музея Востока и сказали, что нашелся ковер Каджаров, который они хотят экспонировать на выставке нынешним летом, и просили написать страничку текста для каталога о происхождении ковра.

Звонок объясняется тем, что еще в 2000 году я обращался в музей с просьбой помочь найти в запасниках ковер Каджаров, ранее принадлежавший моей семье.

Хранитель восточных ковров, которой я показал давнюю фотографию, сказала тогда что этого ковра она и в глаза не видела. Я встречался я с ней несколько раз, даже запрашивала коллег из Эрмитажа.

Чтобы стимулировать поиски, мы с братом, Андреем Никитичем Шумяцким (1940−2005) — наследники семьи Шумяцких, дали гарантийное письмо о передаче этого ковра, в случае его обнаружения, в дар собранию музея.

Мой дед, Борис Захарович Шумяцкий (1886−1938), в первой половине 1920-х годов был послом РСФСР, а затем и СССР в Персии (Иране). Незадолго до назначения на этот пост Шумяцкий был председателем Совнаркома — главой государства — Дальневосточной республики, и поэтому он был назначен в Персию с самым высоким дипломатическим рангом. Это позволило ему стать дуайеном дипломатического корпуса в Тегеране. В это время была свергнута династия иранских шахов Каджаров, установлена республика, глава которой — Риза-Хан через короткое время короновался, став первым шахом новой династии Пехлеви. У этого шаха были симпатии к нашей стране и хорошие отношения с ее послом.

В качестве одного из шагов международной легитимации своей деятельности, Риза-шах Пехлеви пригласил жен послов аккредитованных стран, чтобы лично ознакомить их с сокровищами иранской короны. Жена дуайена дипкорпуса советского посла возглавляла эту группу «экскурсантов».

В посольстве нашей страны был церемониймейстер, служивший еще с царских времен, который предупредил мою бабушку — Лию Исаевну Шумяцкую (1889−1957), что во время экскурсии ничего нельзя хвалить, потому что существует обычай дарить то, что понравится гостю.

Помня это, Л.И. Шумяцкая не позволяла себе открыть рот, хотя трудно и вообразить, какие шедевры декоративно-прикладного и ювелирного искусства мог им показывать Риза-шах. Видимо, кажущееся равнодушие «экскурсантов», соблюдавших дипломатический протокол по примеру жены дуайена, раздражало шаха. Тогда он пригласил дам в тронный зал, где над знаменитым «павлиньим троном» на стене висел огромный коронационный ковер Каджаров. Шах протянул руку к ковру и спросил, обращаясь к бабушке: «Неужели Вам и это не нравится?».

Л.И. Шумяцкая была близорука, ей показалось, что за троном настенная роспись, которую нельзя подарить, и стала ее хвалить, поддержанная своими спутницами. Шах произнес:

«Пеш-кеш», что означало, как говорила бабушка, «это Ваше».

На следующий день ковер был принесен в наше посольство, в качестве подарка шаха.

А через некоторое время Б.З. Шумяцкому по его просьбе прислали из Москвы сапфировые подвески для подарка шахине, за которые Шумяцкие расплатились.

После завершения работы в Персии в 1925—1926 годах, Шумяцкие работали в Ленинграде и Москве, а ковер Каджаров всегда был с ними. В 1930-е годы они жили в Доме на Набережной — ул. Серафимовича, 2, где до их незаконного ареста находился и ковер Каджаров. В январе 1938 года Шумяцких арестовали, имущество конфисковали и, похоже, расхитили. В середине 1950-х годов их реабилитировали, Л.И. Шумяцкую восстановили во всех правах, но имущество не вернули.

Мое же общение с этим ковром закончилось, когда мне едва исполнилось 8 месяцев. Поэтому все изложенное основано на рассказах моих близких. Но сам факт моих разысканий задолго до того, как мне сообщили о его находке, и письмо-дарственная Музею Востока, подписанная мной и моим братом в 2001 году, свидетельствуют о том, что изложенные мной факты о его происхождении и бытовании в нашей семье до расхищения имущества моих родных — правда.

При передаче своего текста для каталога выставки, от музейщиков я узнал, что с 1970-х годов этот ковер находится в Музее Востока как их собственность (!). Он был приобретен у частного лица. Как он попал к этому частному лицу, можно только предполагать… Я предложил Музею оформить ковер как дар семьи Шумяцких по нашей давней дарственной. Мне ответили, что они посоветуются и подумают. Но, к сожалению, до сих пор акт дарения не подписан.