Пять музеев-заповедников, словно корона, венчают облик Санкт-Петербурга. Пропитанное пушкинской поэзией Царское село, благородный классицистический Павловск и сияющий золотом фонтанов Петергоф — наш вечный праздник, также как и Гатчина, в аллеях которой когда-то слышался и охотничий рог, и лай псовой охоты, и, на плацу, дробь армейских барабанов. Между тем, последним в этом романтическом списке обычно называют будто отодвинутый на второй план и, в определенном смысле, несколько камерный Ораниенбаум.

Все эти пять заповедников, пережившие периоды упадка и своего великолепия, уничтожения и восстановления, составляют уникальную, живую и развивающуюся энциклопедию пригородного строительства трехсотлетней истории Петербурга. Каждый из них отличается неповторимым своеобразием, в том числе и, в буквальном смысле, чудесный Ораниенбаум.

Судьба Ораниенбаума, этой прекрасной загородной усадьбы, основанной А.Д. Меншиковым, на протяжении почти трех столетий изобиловала самыми неожиданными поворотами, связанными со сменой его владельцев.

8 сентября 1727 года «блестящий баловень судьбы» Меншиков, как известно, был обвинен в государственной измене и в хищении казны и вместе с семьей сослан в Березов. Все его имущество было конфисковано, а Большой дворец — отошел в казну под наблюдение «Канцелярии от строений».

С 1737 года ансамбль этого дворца находился в ведении Адмиралтейской коллегии, которая устроила здесь госпиталь.

Однако в 1743 году Елизавета Петровна дарит Ораниенбаум своему племяннику Петру Федоровичу, будущему императору Петру III, и усадьба становится загородной резиденцией малого великокняжеского двора.

24 апреля 1792 года по указу Екатерины II Большой дворец и остальные ораниенбаумские дворцовые постройки с прилегающей к ним территорией (кроме Собственной дачи) были переданы Морскому кадетскому корпусу, в ведомство адмирала И. Голенищева-Кутузова.

В 1796 году, после смерти Екатерины II, «ораниенбаумский дворец со всеми принадлежащими ему мызами, деревнями и прочими селениями и угодьями» по именному указу Павла I становится собственностью одного из его сыновей, великого князя Александра Павловича.

С 1827 года имением владеют великие князья Константин Павлович и Михаил Павлович.

С 1831 года единоличным владельцем становится великий князь Михаил Павлович, а позднее его дочь — Екатерина Михайловна, вышедшая замуж за герцога Мекленбург-Стрелицкого. Собственно, семья Мекленбург-Стрелицких и владела Ораниенбаумом вплоть до 1917 года.

А после революции Декретом Совета Народных Комиссаров Северной трудовой коммуны от 18 февраля 1918 года за № 83 все дворцы с имуществом и парки города Ораниенбаума были национализированы и позже были открыты как музей-заповедник.

Первый раз Ораниенбауму повезло, когда он перестал быть императорской резиденцией и перешел в собственность принцев Мекленбург-Стрелицких. Их наследственное понимание прекрасного и относительная бедность не позволили в угоду менявшимся вкусам и моде перестроить его дворцы. Они сохранялись почти без изменений в том виде, который приобрели в XVIII веке.

Второй раз, уже заповеднику, Ораниенбауму повезло в годы последней войны. Буквально залитый кровью ораниенбаумский плацдарм так и не был взят немцами, дворцы не были разрушены, парк сильно не пострадал.

В третий раз заповеднику повезло в 1980-е годы, когда возрождение музея-заповедника стало делом государственной важности. Собственно, заповедника тогда не было. Две третьих лесопарка (более трехсот гектаров леса с Красным прудом) отошли к городу Ломоносову и Глуховскому лесхозу. Побережье Балтийского моря с каналом, прорытым в свое время Александром Даниловичем Меншиковым за три дня, ибо Петр I пожелал прибыть в его усадьбу по воде, отошло частично к военным морякам, частично городу, территорию вокруг канала заняли фабрика резиновой обуви и многочисленные складские базы различных торгов. Сам Меншиковский дворец уже принадлежал военным ведомствам и был обнесен колючей проволокой.

В нижнем саду раскинулось футбольное поле. В Картинном доме разместилась школа, во дворце Петра III — библиотека, в нижних домах — солдатский клуб, в Кавалерском корпусе — училище профтехобразования, в Каменной зале был кинотеатр, а перед ним, в партере, установили щиты с портретами членов Политбюро, в павильоне «Катальная горка» склад зерна сменила база проката спортивного инвентаря, в Китайской кухне обустроился ресторан «Уют». У музея оставался единственный объект — Китайский дворец. Не вмешайся, к счастью, власть — заповедник растворился бы в городе. Именно тогда определили существующие границы заповедника, установили изгородь, и начался процесс передачи музею сохранившихся исторических зданий.

Сегодняшний Ораниенбаум начинается, разумеется, с дворца Александра Даниловича Меншикова.

В 1707 Петр I пожаловал ему титул «светлейшего князя», а вместе с тем и обширные земли на берегу Финского залива с городами Ямбург и Капорье. Здесь, напротив Кронштадта, в 40 километрах от Санкт-Петербурга и в 9 километрах от Петергофа и основал Меншиков свою загородную резиденцию, назвав выбранное место «Ораниенбаум», что означает «померанцевое дерево», заимствовав это название у княжеской резиденции принцессы Оранской в Саксонии.

Строительство Большого дворца началось вскоре после победы под Полтавой, в 1711 году. Архитектором был назначен Франческо Фонтана. Но уже в 1713 году Фонтана уезжает на родину, и его заменяет Иоганн Готфрид Шедель, «каменного палатного и гипсового дела мастер», которого Меншиков нанял специально для себя в Германии. Он-то и руководил строительством Большого дворца в Ораниенбауме вплоть до 1727 года.

По свидетельству современников дворец Меншикова в Ораниенбауме являлся одним из самых грандиозных сооружений в окрестностях Петербурга, превосходившим своим внешним великолепием и роскошью внутреннего убранства даже императорские дворцы.

Здание было построено на возвышенности и обращено главным фасадом к заливу. Двухэтажное в центральной части, со смелым, свободным размахом циркумференций, фланкированных на концах восьмигранными, выразительного силуэта павильонами, оно поражает гармонией композиции, многообразием форм и четкой вписанностью в естественный ландшафт. Значительная протяженность фасадов дворца, их ясное архитектурное членение, пластическая выразительность подчеркивают монументальность и парадность всего сооружения. Широкая прямая лестница, пересекая террасы, вела к парадному входу, а канал, прорытый по центральной оси сооружения, связывал его с Финским заливом. Подобная композиция, характерная для пригородных резиденций первой четверти XVIII века, призвана была служить символом морского могущества России.

Разбивка парка началась с 1712 года. Болотистые места, поросшие низкорослыми березами и елями, суровый северный климат требовали принципиально нового подхода к созданию садово-парковой композиции. И если здесь, как уже было сказано, естественно росли ели, сосны и березы, то к ним подсаживались липы, дубы клены и лиственницы, что создавало особый колорит типично северных садов, резко отличающихся от западно-европейских.

К востоку от Большого дворца с помощью искусно сооруженных плотин и запруд на реке Карость был создан пруд площадью 4,5 гектара, названный в XVIII веке «Малым увеселительным морем», из которого по сложной системе деревянных шлюзов вода широким уступчатым каскадом низвергалась в водоем, образованный расширенными берегами реки, через которую был перекинут мост с фигурными деревянными перилами. Для оформления сада аиспользовалась скульптура во всем многообразии материалов — мрамор, медь, беленое дерево.

«...После божественной литургии флот тронулся, и мы за ним отправились в Ораниенбаум (do Ranibowa), лежащий у моря, в четырех милях от Кронштадта. Это дворец князя Меншикова.

Остановились мы у моста, где нас ждали кареты; сев, мы подъехали к Итальянскому саду, расположенному у самого дворца; выйдя из кареты, мы гуляли по саду. Этот сад украшают три фонтана, 46 различных статуй; а также клумбы и галереи...

Красивый этот дворец; еще стоят флигеля; по углам его церкви; здесь есть бани и пруды; воду в них доставляет река, протекающая у замка. В этой реке множество рыбы, особенно осетров и форелей», — писал в 1720 году польский гость.

Композиция комплекса Большого Ораниенбаумского дворца, включающая в себя Нижние дома, Нижний сад и пруд, переименованный в Нижний, сохранилась до наших дней.

Необычайным разнообразием декоративных приемов и использованных материалов отличалось внутреннее убранство дворцовых покоев. Во дворце было несколько десятков различных по своему назначению комнат. Наибольшей парадностью отличались помещения центрального корпуса: в их отделке использовались живописные плафоны в богатых резных золоченых рамах, роспись стен и перекрытий по штукатурке, декоративная живопись на холстах, лепка, резьба, тисненые кожаные обои, расписанные золотом, серебром и «разными травами». Были здесь «израсцовые» и «мраморовая» палаты. Наборные паркеты из различных отечественных и «заморских» древесных пород дополняли убранство интерьеров. К сожалению, их первоначальный декор почти полностью утрачен.

Начиная с 1730-х и до 1743 года в Ораниенбауме все работы велись при участии М.Г. Земцова, И.А. Мордвинова, П.М. Еропкина и И.К. Коробова.

А в 1746 году здесь начинает работать Франческо Бартоломео Растрелли. Непревзойденный мастер торжественной и пышной архитектуры барокко, Растрелли, переделывая дворец «в современном вкусе», сумел осуществить это с необычайным тактом, максимально сохраняя то, что было создано до него.

Против западного служебного флигеля дворца он возводит восточный, соединив их оградой. В центре Парадного (южного) двора, на месте частично засыпанного Большого пруда, появляется фигурный бассейн. Каменные одноэтажные домики (Нижние дома) находились за въездными воротами и имели одинаковые размеры. За Нижними домами появляются здания оранжереи, в которых выращивали различные экзотические растения, фрукты, цветы и овощи, в том числе померанцевые, фиговые, лавровые деревья, олеандры, персики, абрикосы, ананасы.

Изменили свой облик и интерьеры. В их новом оформлении Растрелли добился чрезвычайно сильных декоративных эффектов: десюдепорты, золоченая резьба, зеркала, дорогие ткани с разноцветным и золотым шитьем, наборные паркеты создавали впечатление необыкновенной праздничности.

В 1752-1755 годах в западной части Нижнего сада строится уникальное сооружение, названное Картинным домом. Таким образом завершается формирование объемно-пространственной композиции Большого Ораниенбаумского дворца.

В Картинном доме, уже при будущем императоре Петре III, появляется маленькая кунсткамера, которая по составу напоминает кунсткамеру Петра I. Кроме зоологических и анатомических курьезов здесь содержалась редкая коллекция раритетов, привезенных из Китая и Японии, уникальное собрание минералов, в частности янтаря. Петр Федорович был страстным коллекционером, и набор его скрипок украшали экземпляры даже Амати и Страдивари. Библиотека насчитывала более 5000 томов редких книг, прибывших из Киля, и картинная галерея, в шпалерной развеске, представляла полотна разных жанров, выполненные самыми знаменитыми западноевропейскими мастерами XVII-XVIII веков. Чертежи размещения картин выполнял Якоб Штелин, академик Российской Академии наук, воспитатель, а затем библиотекарь Петра III.

Особой гордостью великого князя был театральный зал, на сцене которого в 1755 году давали премьеру оперы «Прибежище мира», сочинения Франческо Арайи на слова Бонекки. Оперу дополнял балет «Фоссано». Эскизы декораций выполнил Д. Валериани.

При всех противоречиях великокняжескую чету объединяла любовь к праздникам, маскарадам и фейерверкам. В 1752-1753 годах был построен специальный зал для праздников и маскарадов — «Каменное зало». В нем будущая Екатерина II в честь именин Его Императорского Высочества 17 июля 1757 года проводит праздник, в устройстве которого принимал участие М.В. Ломоносов. Ставилась драматическая кантата «Пророчествующая Урания». Ломоносов изобрел для этого случая машину, наверху которой сидела муза Урания на множестве сфер и глобусов. Ему же принадлежит перевод на русский язык текста стихов, написанных на итальянском языке Антонио Денуи.

В 1756 году в Ораниенбаум приезжает архитектор Антонио Ринальди, который продолжает работы в комплексе Большого дворца, строит крепость «Петерштадт» и создает исключительно изысканный ансамбль Собственной дачи.

По желанию великого князя (возможно, и по его чертежу) в 1746 году к югу от Большого дворца была устроена маленькая земляная крепость со рвом и кронверком, названная «Екатеринбург» в честь великой княгини Екатерины Алексеевны.

Императрица Елизавета Петровна поощряла увлечение великого князя военными забавами, так как через строительство потешных крепостей будущий монарх обучался основам ратного ремесла, что поддерживало традиции русского императорского дома, начиная с первых потешных полков Петра I в селе Преображенском под Москвой.

С 1756 по 1757 год строилась вторая «потешная» крепость «Святого Петра» на берегу реки Карость, устроенная аналогичным образом. Ее пушки были направлены в сторону крепости «Екатеринбург», которой отводилась роль неприятеля. Но эти миниатюрные «крепостцы», видимо, не отвечали требованиям великого князя. В 1759–1762 годах крепость «Святого Петра» перестраивается в более сложное фортификационное сооружение, отвечающее всем правилам военной науки того времени. Руководили строительством голштинский майор Ферстер, инженер-поручик, архитекторский гезель Савелий Соколов.

Новая крепость «Петерштадт» представляла собой в плане четырнадцатиконечную звезду, площадью в два гектара, о «четырех бастионах», ее окружали земляные валы и рвы, наполненные водой. Крепость была снабжена сложной системой дополнительных укреплений, особенно с юга, что связано с равнинным рельефом местности. С севера и с запада вместо земляных валов были устроены каменные казематы с амбразурами для пушек.

Пространство внутри крепости было плотно застроено. В центре располагался плац, вокруг которого размещались комендантский дом, арсенал, гауптвахта, казармы для солдат и дома для офицеров, пороховые погреба, кладовые и лютеранская кирха. Все постройки были деревянными, кроме «мазанкового» дома коменданта (сохранившегося от крепости «Святого Петра») и кирпичного здания гауптвахты с необычной чугунной черепицей. У западного бастиона в 1758–1762 годах строится маленький дворец, который в документах упоминается сначала как «каменный дом», позднее — дворец Петра III. Впервые в русской архитектуре на территории фортификационного сооружения появляется изысканная дворцовая постройка, служившая не военным, а увеселительным целям. Эту сложную архитектурную задачу успешно разрешил замечательный итальянский архитектор Ринальди. Дворец Петра III — самое значительное и совершенное из произведений Ринальди, относящихся к началу его деятельности в Ораниенбауме. Архитектурный облик дворца Петра III и сегодня остался таким же, каким был в XVIII веке.

В камерной планировке дворца и его отделке Ринальди отразил стремление заказчика к простому, но изысканному уюту. Комнаты первого этажа не имели художественной отделки, по периметру второго этажа располагались шесть парадных комнат — Передняя, Буфетная, Картинный зал, Кабинет, Спальня, Будуар.

Почти без изменений с XVIII века сохранилась необычная декорировка восточной стены маленькой Буфетной. На двадцати двух лепных полочках-консолях, объединенных растительным орнаментом в единую композицию, располагаются изделия из фарфора. Этот прием Ринальди впоследствии блестяще развил в оформлении знаменитого Фарфорового кабинета павильона Катальной горки.

Самое большое помещение дворца — Картинный зал. Архитектура зала со скругленными углами способствовала созданию эффекта экранирования звука. Акустика была превосходной, и поэтому в зале устраивались домашние концерты, непременным участником которых был сам Петр Федорович, который, как известно, замечательно играл на скрипке.

Стены Картинного зала украшены произведениями западноевропейской живописи XVII-XVIII веков, размещенными по принципу шпалерной развески. Как уже было сказано, она была осуществлена в 1762 году академиком Якобом Штелиным, а также художником Л.К. Пфанцельтом.

Стены остальных небольших комнат были затянуты штофами различного цвета и рисунка.

Самой главной драгоценностью дворца до сих пор являются лаковые росписи, украшающие панели стен, оконные откосы и двери. Они выполнены «лакирных дел мастером» Федором Власовым. Используя в качестве образца «рисунков китайских две дюжины», художник создал 218 композиций, где выражено наивное представление русского мастера о далекой и недоступной, как мечта, стране. «Горы и воды», «Цветы и птицы», прелестные маленькие китаянки с зонтиками, точно сошедшие с китайских свитков, создают удивительную атмосферу. Искусный резной орнамент, обрамляющий живописные композиции, — изысканная преграда между фантастическим миром изображений и пространством дворца, легкий, но очень точно переданный переход от фантастики к реальности. Росписи выполнены золотом с подцветкой и раскраской отдельных деталей по темно-зеленому и красно-коричневому фону.

Федор Власов работал во многих дворцах Петербурга и его пригородах, но лишь во дворце Петра III его творения почти полностью сохранились до нашего времени.

В Спальне обращает на себя внимание резной шкаф-бюро, так называемый «белый кабинет». Его создал и расписал в подражание китайскому искусству немецкий мастер Франциск Конрад в 1759 году специально для Петерштадта.

Все лепное убранство во дворце выполнено по эскизам все того же Ринальди — прекрасного рисовальщика — русскими мастерами в технике намазной лепки.

В лепных композициях Ринальди пластика формы орнаментов сочетается с живой, не прекращающей движение линией. Впервые на перекрытии Спальни появляется излюбленный мотив архитектора — знаменитый «цветок Ринальди»: две перекрещенные цветущие ветки, связанные лентой.

Лепка Будуара представляет собой картины из жизни крепости Петерштадт: башни, крепостные стены с орудиями, кавалерийский дозор, морской бой — знаки давно ушедшей эпохи. Это и память об императоре Петре Федоровиче — медальон с вензелем которого помещен в центре перекрытия интерьера.

Сохранились и Въездные ворота, ведущие на арсенальный двор. «В крепости ворота каменные под оными в проезде створчатые решетчатые железные полотна и наверху оных ворот осьмигранный шпиц со светлыми дверями и окончинами верх покрыт листовым белым железом, наверху спица медное вызолоченное яблоко».

С одной стороны дворец был увязан с крепостными сооружениями, что подчеркивалось постановкой здания по диагонали от Въездных ворот, с другой — органично связан с миниатюрным парком, разбитым в долине реки Карость по образцу итальянских садов. Живописность самой местности была использована архитектором для создания интересной и своеобразной парковой декорации. Парк регулярной планировки располагался на естественной террасе в два яруса. Недалеко от дворца к берегу реки была устроена лестница, ведущая к Менажерии — круглому деревянному зданию, где помещались клетки для животных и птиц, с фонтаном в центре. Аллеи подстриженных деревьев и кустарников приводили к другим парковым постройкам — Эрмитажу и Китайскому домику. Река Карость использовалась для создания каскада, украшенного скульптурой в виде дельфинов и раковин. В 1760-1761 годах великий князь строит новый Зверинец, чертеж для которого сделал инженер-поручик Савелий Соколов. В Зверинце особое внимание уделялось разведению оленей.

Тринадцать казарм для гусар и драгун-голштинцев, большие конюшни, лазарет и пасторский дом были расположены за территорией крепости.

Начиная с 1762 года, в течение почти двух десятилетий, велись работы в Большом Ораниенбаумском дворце по проектам Ринальди. В 1760–1770-е годы перестраиваются террасы. Появляется новая, оригинальная по композиции парадная лестница, сохранившаяся до наших дней. Именно она, с ее плавными маршами, сделалась не только неотъемлемым, но и одним из самых эффектных элементов композиции дворца и сегодня является легко узнаваемой своеобразной визитной карточкой музея-заповедника.

В период строительства крепости «Петерштадт» великая княгиня Екатерина Алексеевна приобрела в Ораниенбауме участок «пустопорожней земли в 100 десятин», принадлежавший князьям Голицыным, на котором и задумала создание уникального садово-паркового ансамбля «Собственной дачи», поручив его воплощение все тому же Антонио Ринальди. Разбивка парка началась одновременно с постройкой Китайского дворца и Катальной горки.

Альбом чертежей ораниенбаумских построек Ринальди, состоящий из 29 листов, дает самое полное представление об архитектурном ансамбле «Собственной дачи». По генеральному плану архитектора участок, находившийся между трех вытянутых каналов, распланирован в виде прямоугольника, прорезанного Тройной липовой аллеей. Благодаря сохранившейся в архиве описи 1766 года можно установить, что в этом году Верхний парк уже существовал, и не только в районе Каменного зала, но и в районе строящегося Китайского дворца.

В 1768 году были представлены проекты и сметы на возведение «в новостроящемся саду» павильонов, галерей, беседок, оград мостов, скамей.

Верхний парк являлся интереснейшим образцом планировки, отличающейся от распространенных в то время в западной Европе и России регулярных садов. Ринальди, создавая в Ораниенбауме «Собственную дачу», в разбивке этого парка применил в центральной его части характерный геометрический принцип.

Китайский дворец построен не в центре всей композиции, а в стороне от «главной першпективы», то есть Тройной липовой аллеи. Перед ним отсутствовали кружевные партеры и фонтаны. Появляются беседки и домики в китайском стиле. Все это свидетельствует об отходе от основных правил регулярной планировки и о внесении элементов нового пейзажного стиля паркового искусства.

Перед Китайским дворцом с южной стороны помещался пруд. По натурному плану Сент-Илера пруд был обсажен подстриженными деревьями с южной, восточной и западной сторон.

Перед прудом с южной стороны находилась деревянная двухэтажная решетчатая беседка с куполообразной крышей и круглыми порталами с двух сторон. Перед беседкой были разбиты два небольших цветника с причудливым рокайльным рисунком.

Пруд огибала дорожка, выходившая на Ореховую дорогу. С западной стороны Китайского дворца была проложена аллея в район фигурных прудов.

Китайский дворец строился Ринальди в 1762–1768 годах как летняя резиденция Екатерины II. Простота и строгость внешнего облика — вот отличительные черты этого удивительного памятника. Нарядная, изящная отделка небольших интерьеров дворца, которые хранят аромат ушедшей эпохи, переносит нас в галантный XVIII век с его условностями, чопорностью придворного этикета, с уходом от действительности в мир сказки, мечты, фантазии. Кажется, здесь жили беззаботные люди, наслаждаясь счастьем бытия, не ведая общественных бурь и потрясений, где гармония человека и природы достигла желанного идеала вдали от суеты столичной жизни.

В этой искусственно созданной тишине небольших дворцовых построек среди зелени парка, вдали от шумной городской жизни иногда проводила время владелица дворца или принимала здесь особо чтимых гостей. Так 24 октября 1770 года Китайский дворец осматривал прусский принц Генрих. 25 июня 1773 года здесь были вместе с Екатериной II великий князь Павел Петрович и принцесса Гессен-Дармштадтская Вильгельмина, ставшая позже женой Павла Петровича. 17 июля 1780 года Екатерина показывала дворец внукам, великим князьям Александру и Константину. 27 июля 1774 года в Стеклярусном кабинете Екатерина II дала аудиенцию австрийскому послу князю Лобковичу. 3 июля 1781 года дворец посетила уже великая княгиня Мария Федоровна с супругом, наследником престола великим князем Павлом Петровичем. Здесь бывали австрийский император Иосиф II, шведский король Густав III.

Эти визиты были неслучайны. Русская императрица охотно показывала гостям редкую драгоценность — Китайский дворец, покорявший всех без исключения изяществом и гармонией декоративного убранства интерьеров, которые были призваны удивить посетителя нарядностью, легкостью, изысканностью отделки, обилием материалов, примененных в убранстве помещений, фантазией художников-декораторов. Живопись на холсте сменяет роспись по штукатурке, штофные обои — резьба по дереву, гладкий стюк составляет контраст лепке низкого рельефа, вышивка по холсту сменяется росписью по атласу с восточной тематикой. Оформление дворцовых покоев выполнялось русскими и итальянскими мастерами под руководством Ринальди, который осуществил постройку дворца в виде небольшого одноэтажного здания. Таким предстает он сейчас перед нами со стороны северного фасада.

В середине XIX века с южной стороны был надстроен второй этаж и застекленная галерея в первом. С востока и запада к торцовым частям здания были пристроены небольшие антикамеры (помещения, предшествующие парадному залу). Эти работы велись по проектам архитекторов А. Штакеншнейдера и Л. Бонштедта. Вот в таком виде Китайский дворец сохранился до наших дней.

Внешняя простота и строгость дворца контрастируют с нарядностью и изысканной роскошью внутреннего убранства интерьеров, каждый из которых имеет свои характерные очертания, размеры, свою отделку, присущую только данному помещению, свой колорит, свой рисунок наборного паркета, перекликающийся с рисунком лепки и росписью плафонов. И в то же время все здесь взаимосвязанно. Ничто не может существовать одно без другого.

В этой сокровищнице русского искусства хранятся замечательные коллекции живописи, фарфора, мебели работы русских и европейских мастеров XVIII века, а также образцы прикладного искусства умельцев Китая и Японии.

Высочайшие хвалебные отзывы всех без исключения гостей императрицы получал декор таких интерьеров, как Зал муз с росписями Стефано Торелли, уникальная отделка Стеклярусного кабинета, особенно поразившая искусством исполнения вышитых панно большого знатока в области художеств Марию Федоровну, тогда еще великую княгиню. Экзотический характер убранства Большого китайского кабинета приводил в восхищение гостей своей необычностью и фантазией декора. Екатерина II обращала внимание гостей на барельефы Петра I и Елизаветы Петровны из белого мрамора, помещенные в Большом зале на фоне ломоносовских смальт и выполненные М.А. Калло. Этим как бы подчеркивалась преемственность власти в России.

С особой гордостью Екатерина II показывала Иосифу II мозаичные столы также из цветных смальт, зная, что подобными изделиями не располагает ни один европейский двор. А любителя искусств и коллекционера Густава III покорила сюита плафонов Китайского дворца.

Коллекция живописи представлена работами итальянских художников XVIII века, главным образом членов Венецианской Академии художеств, создавших по заказу из России плафоны специально для Китайского дворца. Это — Д.-Б. Питтони, Г. Дициани, Я. Гуарана, Д. Маджотто, Ф. Цуньо. Плафоны написаны на аллегорические темы наук и искусств или же на мифологические сюжеты. А живописцы С. Торелли и С. Бароцци в течение ряда лет непосредственно работали в Китайском дворце. Прекрасными образцами искусства портрета XVIII века являются работы замечательных мастеров своего времени Г. Гроота, В. Эриксена, П. Ротари. Интересна коллекция и пастельных портретов еще мало известного художника Ж. Де Сампсуа (работал в России между 1752–1780 годами). Неповторимы и своеобразны паркеты, в которых использованы двадцать видов древесины. Паркеты столь раннего времени и такого высокого художественного уровня сохранились в настоящее время только в Китайском дворце. Это единственные наборные полы, не имеющие аналогов ни в европейских, ни в русских дворцах. Наборные паркеты Китайского дворца — редчайший образец декоративно-прикладного искусства второй половины XVIII века; создавая их затейливые композиции, Ринальди максимально использовал колористические свойства древесины, как отечественной, так и заморской: агарного дерева, амаранта, фернабука, магона, сандала, розового и фиолетового деревьев, ореха, палисандра, сахардана, пальмы, лимонного дерева, табачного, самшита, яблони, груши, клена, березы, эбена. Паркеты Китайского дворца, с их легкими извилистыми линиями, виртуозным рисунком, изысканной цветовой гаммой, созвучны другим видам отделки: лепке, резьбе, позолоте, искусственному мрамору, вышивке, мозаике, живописи, — и являются чуть ли не главной частью убранства интерьеров.

В декоративном оформлении Зала муз особую роль играет живопись. В нижних частях интерьера располагаются крупнофигурные композиции с изображением муз на фоне облаков. На падугах и потолке размещены небольшого размера фигурные композиции, написанные светлыми красками. Они чередуются с орнаментальной лепкой, очень легкой и динамичной. Здесь все тематически взаимосвязано, все живет и движется в игре рисунка, все пронизано светлыми, нежными тонами красок. Отсюда ощущение легкости, воздушности, невесомости этого помещения.

Каждый интерьер Китайского дворца имеет характерный облик декора, но Стеклярусный кабинет известен своей уникальной отделкой, не имеющей аналогий в мировом искусстве. Двенадцать панно украшают стены небольшой комнаты, сверху донизу покрывая их нарядным затейливым рисунком, два — декорируют каминный экран. Рисунок выполнен в технике вышивки разноцветным ворсистым шелком — синелью. Фон составляют тонкие трубочки перламутрового стекла. Чувствуется уверенная рука опытного художника-орнаменталиста, выполнившего рисунки для панно, — С. Бароцци, а также высокий профессионализм мастеров-вышивальщиков.

Виртуозный рисунок композиции дополняет изысканная цветовая гамма, построенная на сочетании нежно-розового, бледно-малинового, золотисто-желтого, вишневого, голубого, зеленого, синего, оранжевого. На фоне стекляруса эта феерия красок переливается всеми цветами радуги, то мерцая, то вспыхивая в лучах света, сверкая рефлексами разноцветных искр.

Стеклярусные панно были выполнены для данного помещения в период с 1762 по 1764 год в Петербурге русскими девушками-золотошвеями под руководством бывшей актрисы французской труппы при русском дворе Марии де Шель. Одно панно имеет надпись de Chele F. Вышили их Анна Андреева, Авдотья Логинова, Татьяна и Лукерья Кусовы, Прасковья и Матрена Петровы, Авдотья Петрова, Клеопатра Данилова, Марья Иванова. Стеклярус был изготовлен на Усть-Рудицкой фабрике, основанной Ломоносовым.

Резные золоченые рамы являются завершающим аккордом в убранстве интерьера. Исполненные в одном ключе со стеклярусными панно, они придают им завершенность, объединяют в единую декорацию, нарядную, изящную, полную неистощимой выдумки и фантазии.

Декоративное оформление Стеклярусного кабинета отличается безукоризненным вкусом. Восточные мотивы, здесь едва намеченные тематикой рисунка, предвосхищают уже фантастическую экзотику Востока, которая найдет свое место в убранстве Китайских кабинетов дворца.

В Малом китайском кабинете все необычно. И прямые линии архитектуры, и звучные сочные краски, и геометрический орнамент в рисунке паркета — все построено на контрасте с остальными помещениями дворца. Красный, зеленый, черный цвета, в сочетании с позолотой, смело введены в окраску наличников дверей, панелей, фриза. Шелк на стенах воссоздан и расписан по старому образцу в 1959 году. В узоре паркета наблюдается сочетание восточной орнаментики геометрического характера с европейской в виде растительных побегов и листьев аканта. Здесь художник и архитектор также добиваются гармонии в убранстве интерьера, но гармонии яркой, сочной, с элементами экзотики и фантазии на восточные темы. Необычная отделка Малого китайского кабинета лишь только предвосхищает экзотический декор следующего помещения.

Это Большой китайский кабинет, или Китайская галерея, как его называли в XVIII веке. Он принадлежит к главным интерьерам дворца по своему декоративному оформлению и представляет одно из лучших убранств среди европейских дворцов на тему Востока. Авторы доносят до нас аромат Востока с его мифологией и реальностью, с представлением о нем человека того времени. Различные виды украшений, примененные в оформлении этого зала парадной анфилады, объединены только одной восточной темой. Дополняют убранство Большого китайского кабинета подлинные предметы прикладного искусства XVIII века Китая и Японии, необычные для европейцев по форме, цвету, материалу, из которого они изготовлены.

Отделка Китайской опочивальни также отличается оригинальностью и экзотикой. Убранство перекрытия решено в виде легкого восточного шатра с плафоном «Китайское жертвоприношение» — художника Я. Гуарана. Наборный паркет, с включением в композицию растительных и геометрических мотивов, отвечает общему замыслу в оформлении интерьера.

А вот в Кабинете Екатерины II при жизни императрицы хранилась небольшая библиотека, переданная в 1792 году в Эрмитаж. Стены Кабинета затянуты холстами с росписями орнаментального характера и фигурными композициями на мифологические сюжеты. Их исполнил С. Бароцци. Орнамент растительной росписи с введением рокайлей, птиц, реалистически трактованных цветов выполнен по серебристой присыпке, закрепленной на холстах. Поэтому фон панно отливает серебристым блеском и вместе с полихромной гаммой живописи создает необычный декоративный эффект, и весь этот замысловатый рисунок перекликается с изящной композицией наборного паркета, сложной и динамичной. Плафон, завершающий убранство интерьера, написан художником Г. Дициани на тему «История».

Китайский дворец стоит в числе выдающихся памятников своего времени. Его архитектурно-художественное решение характеризуется логичностью планировки, внешний вид — строгостью и простотой. По своей художественной цельности и изяществу декорировки он не знает себе равных в искусстве XVIII века.

Еще, одним из шедевров, созданных в Ораниенбауме Ринальди в 1762–1774 годах, является Катальная горка. Сооруженное на высокой естественной гряде, в обрамлении зелени парка, это здание сразу привлекает к себе внимание эллинской гармонией пропорций, стройностью силуэта, пластической выразительностью фасадов. На бледно-голубом фоне стен четко читаются белоснежные колоннады, ряды пилястр, обрамления окон.

Трехэтажное сооружение не кажется массивным. Соразмерность отдельных частей, ступенчатость силуэта придают ему легкость и устремленность вверх. Этому впечатлению способствует и завершение павильона легким куполом в форме колокола, покоящимся на деревянном барабане, украшенном резными гирляндами.

Сейчас здание павильона Катальной горки воспринимается как самостоятельное архитектурное сооружение. Но в XVIII веке оно было частью грандиозного аттракциона. К каменному зданию примыкали деревянные горы, длина которых составляла 532 метра. По обе стороны ската тянулись длинные колоннады с плоской крышей, украшенной балюстрадами и сотней декоративных ваз и скульптур.

Колоннада, закругляясь в конце, образовывала площадь овальной формы. По плану Ринальди в центре должен был находиться обелиск с вензелем Екатерины II и короной, который так и не был установлен.

Катание начиналось с высоты 22 метров со специальной стартовой площадки, куда вела лестница с галереи третьего этажа павильона. От этой площадки был сооружен волнистый скат, состоявший из четырех горок. Он имел три колеи шириной более 6 метров, центральные служили для катания, боковые — предназначались для подъема колясок с помощью специальных приспособлений-блоков. Катания осуществлялись только в летнее время, для чего были сконструированы специальные колясочки с двенадцатью колесиками, которые двигались по врезанным в скаты колеям. Просуществовали горки недолго. Последние катания относятся к 1801 году. И уже к середине XIX века скаты и колоннаду разобрали, а на их месте появился луг с двумя рядами пихт. Сохранившийся павильон — единственный памятник, напоминающий о бытовавших в России XVIII века подобных увеселительных сооружениях.

К основному цилиндрическому объему этого необыкновенного здания симметрично примыкают три ризалита. Колоннада тосканского ордера, связанная с балюстрадой, образует открытую галерею, окружающую павильон. Колоннада второго этажа поддерживает балконную террасу третьего этажа, самого высокого и парадного. Его фасады расчленены пилястрами коринфского ордера. С восточной стороны на высоту цоколя поднимается красивая наружная лестница. В облике Катальной горки изящно сочетаются декоративные элементы барокко и классицистическая сдержанность и конструктивность. Именно эта двойственность позволяет рассматривать Катальную горку как памятник переходного периода — времени раннего классицизма.

Оформление вестибюля и живописно изогнутой лестницы, ведущей на третий этаж, выполнено Ринальди изящно и лаконично. Верхняя площадка лестницы перекрыта куполом, декорированным тонкой лепкой трельяжной сетки в советании со стилизованным растительным орнаментом. Сдержанный декор лестницы сменяется многоцветием парадного Круглого зала. Росписи стен и купола, насыщенные многочисленными гирляндами цветов, выполнены живописцем С. Бароцци. Мотивам живописного декора вторят линии лепного орнамента. Мягкое мерцание золоченой лепки придает залу элемент особой нарядности. Над дверями зала помещены живописные десюдепорты «Нептун», «Амфитрита» и «Нимфа на дельфине», принадлежащие кисти С. Торелли. Композиционное и цветовое единство достигнуто здесь благодаря использованию в отделке наличников дверей и пола многоцветного искусственного мрамора.

Полы Вестибюля, Круглого зала и Белого (Охотничьего) кабинета, облицованные искусственным мрамором, выполненные в подобной технике и сохранившиеся до наших дней, — уникальное произведение искусства XVIII века. Рисунки этих полов построены на чередовании окружностей, на фоне которых легкими живописными мазками наложены орнаменты в виде стилизованных побегов и цветов. В центре пола Круглого зала помещено изображение фазана, держащего в клюве веточку, выполненное с поразительным мастерством. Толщина искусственного мрамора в медальоне с павлином составляет от 3 до 5 мм.

В отличие от праздничного и богато декорированного Круглого зала отделка Белого (Охотничьего) кабинета, расположенного в западном ризалите, поражает своим изящным лаконизмом и мягкой строгостью. Гипсовые рельефные панно, обрамленные растительным орнаментом, по ритму и цвету сочетаются с мраморным полом, композиция которого построена на многочисленных оттенках белого. Фарфоровый кабинет расположен на восточном ризалите. Это помещение площадью всего двадцать пять квадратных метров кажется просторным благодаря обилию света. В основу его оформления легли лепные композиции, декоративная живопись, выполненная также С. Бароцци. Но главная его достопримечательность — 40 специально изготовленных скульптурных фарфоровых групп и фигур аллегорического содержания, размещенных по стенам на специально выполненных для них полочках-консолях. Ключом к прочтению аллегорий является подлинное историческое событие — блестящая победа русского флота в 1770 году в бухте Чесма.

Античные божества — Юпитер, Нептун, Амфитрита, Аполлон, Меркурий, Виктория и другие прославляют морскую победу России. Авторами-исполнителями фарфоровых групп и фигур были Иоганн Иоахим Кендлер и Мишель Виктор Асье — крупнейшие мастера фарфоровой пластики.

Декоративное убранство кабинета представляет редчайшую отделку в стиле рококо, сохранившуюся до нашего времени без изменений и имеющую не только художественное, но и историческое значение, которое еще больше возрастает в связи с тем, что дошло до нас в интерьере, для которого и создавалось, являясь смысловой и пластической доминантой в архитектурной раме произведения выдающегося Ринальди.

Сегодня Музей-заповедник Ораниенбаум единственное место в России, где сохранился подлинный галантный XVIII век. Здесь паркеты помнят державную поступь Екатерины Великой, зеркала хранят отражение ее ближайшего окружения и королей Европы, которых принимала императрица, и где дух заговора и интриги, чем славился этот век, еще витает в аллеях парка.

От редакции

К сожалению, состояние неповторимого ансамбля музея-заповедника Ораниенбаума, одной из жемчужин дворцовых пригородов Петербурга, в настоящее время трагично. В материале с символическим подзаголовком «Бывшие владения светлейшего князя Меншикова и Екатерины II могут перейти в частные руки», посвященном визиту губернатора Санкт-Петербурга В.И. Матвиенко в Ораниенбаум, издание «Газета» в конце апреля 2004 года писала, что постройки его «пришли в упадок, а местные жители умудрились разбить 192 мраморные статуи, стоявшие в парке», полуразрушен павильон Катальная горка и т.д. Реставрацию дворцов решено начать с помощью частных инвесторов, которые затем и завладеют некоторыми дворцами. Весь этот проект распродажи национального культурного наследия, инициируемый в Санкт-Петербурге, который грозит и Ораниенбауму, вызывает массу вопросов, к которым мы надеемся подробно обратиться в следующих номерах журнала. А пока заметим, что для оправданного владения архитектурными памятниками нужны не только большие деньги, но и культура, а с этим у новых русских, претендующих на княжеские и царские усадьбы, пока, увы, очень плохо.