Что сохранило время? Многое и совсем ничего. Об этом задумываешься всякий раз, когда идёшь по Золотой анфиладе Растрелли, привычно задерживаясь у дверей, ведущих из Большого зала в Антикамеры — три некогда парадных зала, перекрытия и роскошная декоративная отделка которых сгорели во время войны. Отсюда только нынешним летом ушли реставраторы, оставив в своей памяти обгоревшие кирпичные стены и сооружённые леса, сквозь которые, контрастируя со стройкой, проглядывали яркие, полные жизни, написанные заново плафоны Градицци, Перезинотти, Бельского.

Говорят, что подражание — это школа художника. Тогда можно сказать, что реставраторы, восстанавливающие монументальную живопись Екатерининского дворца, учатся всю жизнь, подражая великим художникам XVIII столетия. Бригада Я.А. Казакова воссоздавала декоративную живописную отделку почти всей парадной анфилады дворца. Сегодня из художников осталось только трое, самому старшему, Борису Николаевичу Лебедеву — 77 лет, он стал бригадиром после Якова Александровича Казакова, всегда работавшего много, жадно, словно знавшего, какой, в сущности, недолгой окажется его жизнь. До последней минуты, которая настигла Я.А. Козакова у входа в Екатерининский дворец, он оставался бессменным лидером художников-реставраторов. Наверное, для этого человека такой финал был и трагичен, и естественен.

В послевоенные годы мастеров, занимающихся восстановлением утраченной монументальной живописи, считали, как ни странно, малярами 4–5-го разрядов, о чём и свидетельствовали записи в Трудовых книжках, выданных при зачислении Алексеева Ивана Арестовича и Журавлёва Виталия Геннадьевича в штат работников СНПРМ — Специальных Научно-Производственных Реставрационных Мастерских, откуда начиналась трудовая биография едва ли не всех ленинградских реставраторов. И только в начале 60-х работа этих художников была отнесена к разряду живописных, но в Союз художников их не принимали, полагая, что копиисты не достойны членства в творческом Союзе. Признание заслуг пришло позднее, в 70-80 годы, когда они были награждены Серебряными медалями Академии Художеств СССР, Бронзовыми медалями ВДНХ СССР и, наконец, все трое в 1993 году стали лауреатами Государственной премии Российской Федерации в области литературы и искусства за восстановление живописных плафонов Екатерининского дворца, воссоздание погибших во время войны произведений монументальной живописи итальянских мастеров XVIII века во дворцах Петергофа, Павловска, Ораниенбаума, Гатчины, что и сегодня не имеет аналогов в мировой реставрационной практике.

Мне всегда нравилось наблюдать, как они работают, как общаются, создав за многие годы целую коллекцию умений и привычек, свою манеру держать кисть, смотреть, разговаривать друг с другом. Все они обладают к тому же прекрасным чувством юмора и любят подшучивать друг над другом, над людьми и обстоятельствами, с которыми их сводит жизнь. И получается это очень забавно, всегда по-доброму. Так и живут они с твёрдым убеждением, что жизнь значительно сложнее и многограннее, и даже на самые трагические моменты можно иногда взглянуть под другим углом.

Особенность монументальной живописи в том, что она восстанавливается только коллективом мастеров, которых со временем уже просто невозможно представить друг без друга, тем более таких, которые работают вместе более полувека. К тому же, подобно своим предшественникам, живописцам-монументалистам середины XVIII столетия, называвшимся уже тогда Живописной командой Канцелярии от строений, художники-реставраторы работают ещё и в связке с архитекторами, скульпторами, резчиками и другими специалистами самых различных профилей. Ведь монументальная живопись, как правило, связана с конструкциями самого здания, а даже техника её исполнения и колористическое решение напрямую зависят от освещения и высоты, на которой она располагается по отношению к нам, зрителям. Известны случаи, когда реставрация живописных плафонов не обходилась без специалистов по гидроизоляции и климатологии, по сооружению дренажных и водоотводных систем от фундамента дворцового здания и многих других, которые вместе с художниками решали целый комплекс задач реставрации памятников, щедро украшенных монументально-декоративными росписями мастеров прошлых веков.

Самой значительной своей работой художники-реставраторы считают возрождение Большого зала Екатерининского дворца, которому смерч Второй мировой войны нанёс чудовищные разрушения. Одно время казалось, что этот некогда великолепный интерьер, впрочем, как и весь дворец, погиб, но судьба оказалась милосердной к нему. Работа реставраторов трудоёмкая, неспешная, подтверждением чего стала комплексная реставрация Большого зала, длившаяся 14 лет. Большой зал торжественно открыли для посетителей Екатерининского дворца ровно 25 лет назад — в 1980 году. На памяти наших живописцев немало интересных открытий, сделанных в ходе реставрации памятников, но одно из них навсегда связало истории возрождения двух Больших залов Михайловского замка и Екатерининского дворца. В 1953 году в Большом Тронном (Гербовом) зале Михайловского замка шла реставрация бригадой Я.А. Казакова двух живописных вставок «Аллегория Победы» и «Аллегория Мира». При реставрации внимание мастеров привлекли их грубо обрезанные края, из-за чего и возникло предположение о том, что обе эти живописные композиции когда-то были частью огромного плафона, из которого их вырезали и разместили здесь, на новом месте. И действительно: после произведённой расчистки на обоих плафонах под вензелями Павла I читался написанный ранее вензель Елизаветы. Дальнейшие научные изыскания подтвердили, что «Аллегория Победы» и «Аллегория Мира» являлись боковыми картинами огромного живописного плафона «Аллегория блаженства царствования императрицы Елизаветы Петровны», выполненного по эскизам Д. Валериани и украшавшего до 1783 года потолок площадью 816 кв. м Большого зала в Екатерининском дворце. В Михайловском замке было решено установить копии плафонов, которые ещё предстояло выполнить, а подлинные композиции вернуть на историческое место — в Большой зал Екатерининского дворца. Работа предстояла фантастическая.

Архитектором А.А. Кедринским в 1960 году был разработан проект воссоздания монументальной живописи Большого зала, сделанный на основе найденных подлинных фрагментов, а также архивных материалов и единственного, к счастью, сохранившегося плафона кисти Валериани «Похождение Талемаха» в Строгановском дворце.

В течение трёх лет, с 1968 года художники-реставраторы Б.Н. Лебедев, В.Г. Журавлёв, И.А. Алексеев в составе бригады Я.А. Казакова работали над эскизами и картоном плафона, а затем уже на лесах расписывали центральную композицию плафона «Триумф России», принимая участие и в создании копий для Михайловского замка.

При этом изучались иконографические материалы, разгадывались, а затем вновь и вновь осваивались приёмы работы Джузеппе Валериани, который был не только великолепным художником-монументалистом, но и театральным декоратором и инженером, всерьёз занимавшимся подъёмной механикой: у него в спектаклях зачастую актёры летали. Великий итальянский художник-монументалист работал смело, быстро, практически без поправок. Во всех замыслах автора плафона, человека, жившего два века назад, пытались буквально раствориться реставраторы, познавая особенности колорита его огромных композиций и прочие тонкости старинной декоративной живописи. Как вспоминает Б.Н. Лебедев, особая сложность заключалась в том, что необходимо было добиться единой тональности воссозданной центральной части плафона «Триумф России» с подлинными боковыми композициями «Аллегория Победы» и «Аллегория мира». По словам художников-реставраторов, «разница нахально лезла в глаза». Наверное, в это время и пришло понимание того, насколько старые мастера учитывали все тонкости живописи на потолках дворцовых залов, которая удивительным образом реагировала на все природные явления и даже на смену времён года: трава зеленила её, белый снег ровно выявлял многоцветье плафона, а краски осени вносили особую мягкость в цветовую гамму. Но колористическое решение всей композиции всё же было найдено, и границы между оригиналами и восстановленным центром плафона исчезли. Если предшественниками плафон разбивался на части и каждый его фрагмент писался на подрамнике, то современным мастерам пришлось преодолеть и трудности технического характера: забираться на леса, писать прямо по штукатурке, задрав голову и держа в руке кисть. Больше 20 минут работы никто из них не выдерживал: затекали и руки, и ноги, и шея, начинала нещадно болеть спина, да ещё электрический свет, установленный прямо на лесах, переносил на живопись свой жёлтоватый оттенок, из-за чего начинались проблемы с колоритом при дневном свете. Это теперь Борис Николаевич Лебедев улыбается, вспоминая: «Мы в полной мере познали те условия, в которых трудились мастера при матушке Елизавете Петровне. Нам пришлось столь же тяжко».

Огромная работа живописцев завершилась в 1976 году и была принята Художественным Советом, который, уместно будет вспомнить, собирался в течение всего времени восстановления плафонной живописи Большого зала Екатерининского дворца ни много, ни мало 56 раз.

Очевидцы, оказавшиеся в Большом зале Екатерининского дворца сразу после войны, в июле 1945 года вспоминали, что сквозь обгоревшие стропила перекрытий было видно небо с бегущими клочьями облаков. Спустя 30 лет, над Большим залом летела в небе богиня Победы — Ника с лавровым венцом в руках, а с возвышенности из облаков взирала на свои владения императрица Елизавета Петровна, аллегорически изображающая саму Россию, с её богатствами, успехами оружия, процветанием наук, искусств и ремёсел.

И как постоянным напоминанием об этой, пожалуй, самой масштабной работе в творческих судьбах наших реставраторов, на долгие годы остался фрагмент картона плафона Большого зала, разместившийся на стене мастерской в Зубовском флигеле Екатерининского дворца, где прошли их лучшие годы, где они одновременно рассказывали мне о житейских пустяках, из которых вроде бы и складывается жизнь, и о самом главном — о будущем.

Сколько людей перебывало в этой мастерской! Маститых художников и искусствоведов, чиновников и журналистов, академиков и студентов художественных училищ, мастеров-реставраторов — всех здесь всегда ждали, с радостью и гордостью показывали им свои работы, усаживали гостей за огромный стол, который был свидетелем жарких дебатов членов Художественного Совета и веселья многих музейных праздников, окутанных сегодня пленительной ностальгией. Хлебосольны хозяева этой мастерской были на редкость, всегда любили принимать гостей и умели это делать. Нередко гости уходили отсюда с подарками — Иван Арестович Алексеев и сейчас любит что-нибудь написать, как он говорит, «для души». Безусловно, как и художники-монументалисты XVIII века, все трое традиционно сохранили свойственную им универсальность. Редкая картина, находящаяся на выставке или экспозиции Екатерининского дворца, не побывала на подрамнике в мастерской художников-реставраторов, которые в равной степени профессионально могут реставрировать и старинные иконы. Особое место в коллекции живописи Екатерининского дворца всегда занимало собрание картин русских художников XVIII-XIX веков, изображающих императоров и членов их семей, великих князей и видных политических деятелей. Благодаря мастерству реставраторов эти картины приобретали экспозиционный вид и являлись подлинным украшением музейных интерьеров. Не будет преувеличением сказать, что в воспроизведении техники исполнения и приёмов письма утраченных подлинников за долгую творческую жизнь наши художники-реставраторы достигли совершенства. Иногда кажется, что для них самих остаётся загадкой, какая же жемчужина из ожерелья коронованной особы была написана заново, сохранив свой тусклый вековой блеск?

Недавним переездом в новую мастерскую, расположенную теперь в Александровском дворце, завершился ещё один судьбоносный период в жизни Б.Н. Лебедева, И.А. Алексеева и В.Г. Журавлёва — многолетняя работа над восстановлением плафонной живописи трёх Антикамер, которая началась в 1985 году. Во второй и первой Антикамерах плафоны выполнены на один и тот же сюжет — «Бахус и Ариадна». Художниками была воссоздана красивая история о любви, боли одиночества и разочарованиях, о пришедшем признании достоинств. И вновь в облаках небожители — богини Мудрости, Осторожности, Справедливости и Великодушия, и вновь игра воображения, которая объединяет все три живописных плафона Антикамер, создавая полную иллюзию «прорыва в небеса», вечные и ликующие. Кажется, что на этом этапе творческая судьба живописцев как будто бы закольцевалась, а строители уже пошли дальше, в южную часть Екатерининского дворца, где ждёт своего часа изящная отделка Лионского, Арабескового и Китайского залов. Как известно, первыми после завершения общестроительных работ в дворцовые залы приходят художники-реставраторы, которые начинают восстановление живописной отделки. Но на сей раз облаков с олимпийскими небожителями в новых апартаментах уже не будет, жизнеутверждающий праздник радости и цвета, всегда сопутствующий аллегориям Побед, Любви и Триумфов, останется на других плафонах Екатерининского дворца.