Россия в гравюрах XVII — начала XIX века

Фонд «Русское культурное наследие» был основан в 2012 году. За недолгое время в его стенах представлено множество редких произведений русского искусства XVII—XIX вв.еков из частных коллекций. Одна из выставок была посвящена старинной русской гравюре.

Экспонаты происходят из частных собраний Москвы и Петербурга. Большая часть была предоставлена А. Кусакиным, Т. и С. Подстаницкими, Т. Алексеевой и А. Гостевым, С. Васильевым, А.Савченко.

Начало XVII века — время первых Романовых — богато сказаниями иностранцев о России. Только иллюстрированных изданий альбома Адама Олеария на всех европейских языках в течение этого столетия насчитывается до шестнадцати.

Несомненно, это сочинение можно считать наиболее популярным из описаний России всех времен, хотя оно, подобно другим, не чуждо курьезов.

Так, медведь с вожатым, изображенные на одной из гравюр книги Олеария, породили «бродячую» легенду о том, что за околицей русских городов начинается дремучий лес, а по улицам разгуливают дикие звери.

Адам Олеарий (Эльшлегель) приехал в Россию в 1634 году в качестве секретаря посольства герцога Фридриха Шлезвиг-Голштинского к московскому царю Михаилу Федоровичу.

В своей книге Олеарий прославляет герцога, отправившего его в путешествие при посольстве со специальной гуманитарной целью — ознакомиться с бытом и государственным устройством малознакомой, но уже интересовавшей весь мир Московии.

Коммерческий успех книги превзошел все ожидания.

Уже в XVII веке картинки, запечатленные Олеарием, были дополнены видами русских городов, награвированными Питером ван дер Аа по оригинальным рисункам Николаса Витсена, с несколько приукрашенными деталями. Успех этого, безусловно драгоценного для русской истории увража легко оценить по состоянию книг, попавших в Россию в конце XVII — начале XVIII века. Мы с трудом найдем экземпляр Олеария с полным комплектом гравированных видов в русской части повествования, тогда как иллюстрации в заключительной, персидской части путешествия блещут девственной сохранностью.

Особенно большое значение гравюра на меди приобрела в России на рубеже XVII—XVIII вв.еков, в Петровскую эпоху, когда гравюра, наряду с книгой, стала главным средством просвещения, пропаганды государственных реформ и прославления «викторий русского оружия».

В 1697 году, во время первого путешествия в Голландию, любознательный царь-плотник познакомился с амстердамским офортистом Адрианом Шхонебеком (1661−1705) и посетил его мастерскую.

Здесь, под руководством Шхонебека, Петр I собственноручно выполнил офорт «Победа православия над магометанством», единственный известный оттиск которого находится в Голландии. Тема гравюры, очевидно, была навеяна недавним победоносным Азовским походом. Для царя Шхонебек написал и специальное руководство по гравированию в технике офорта.

Позднее Петр I пригласил Шхонебека в Москву, где голландец возглавил граверную мастерскую

Оружейной палаты; ему вменялось в обязанность «…грыдировать гистории, персоны, ланшампы, городы, строения, крепости и домы, печатать указы…», то есть выполнять работы как художественного, так и утилитарного назначения.

В 1702 году Петр I пригласил в Москву родственника Шхонебека Питера Пикара и двух других голландских граверов. Это были достаточно образованные люди, но второстепенные художники, сам Шхонебек обладал более значительной творческой индивидуальностью, в чем легко убедиться, взглянув на чудесные и весьма редкие работы этого мастера, украшающие экспозицию: «Свадьба многоутешного, остроумнолютого шута Феофилакта Шанского в присутствии императора Петра I, двора и иноземных послов в 1702 году» и «Проект портала московского Арсенала» 1704 года.

Голландцы оправдали надежды царя: они сумели приобщить русских учеников к культуре европейской гравюры, передать им технические навыки. Техника офорта с некоторой доработкой резцом, привезенная Шхонебеком в Россию, стала самой характерной для петровских граверов на меди. Эту технику обычно применял ученик Шхонебека Алексей Федорович Зубов (1682−1751). Сын иконописца и знаменщика Оружейной палаты, Алексей Зубов стал отличным рисовальщиком и гравировал, в основном, по собственным композициям.

Его наследие насчитывает более ста листов, каждый из которых по монументальности, точности передачи атмосферы свадеб, ассамблей и баталий, по ритмическому построению и бурной динамике масс, может быть назван истинным шедевром русского графического искусства Петровской эпохи.

В середине XVIII века под руководством, или, как тогда выражались, «смотрением», первого мастера русской портретной гравюры Ивана Алексеевича Соколова (1717−1757), прославившего себя альбомом «Обстоятельное описание торжественного… коронования… императрицы Елизаветы Петровны…», группой граверов Академии наук к пятидесятилетию Петербурга была выполнена серия крупноформатных гравюр «План столичного города Санкт Петербурга с изображением знатнейших оного проспектов… 1753 года».

Для развития русского графического искусства эта серия, безусловно, имела большее значение, чем собственное творчество Соколова. Как все работы Соколова и его круга, «Знатнейшие проспекты» имели репродукционный характер — они выполнены по чужим оригиналам. Оригиналами здесь послужили рисунки мастера архитектурного пейзажа, перспективиста М.И. Махаева.

Благодаря своему учителю, работавшему в России с 1745 года, — итальянскому декоратору, мастеру плафонных росписей и фантастических архитектурных композиций Д. Валериани, Махаев был связан с традицией «большого» венецианского архитектурного пейзажа, которую представляли тогда имена Каналетто, Гварди, Бернардо Белотто.

Под руководством Валериани Махаев и освоил искусство перспективы: при работе с натурой он пользовался камер-обскурой, а также другими техническими приспособлениями для съемки архитектурных форм, применявшимися европейскими мастерами.

Пейзаж у Махаева строится не параллельными планами, как в панораме петровских граверов, а разворачивается в глубину, о чем говорит само название сюиты — «проспекты»; пространство в нем выражено сильными линейными ракурсами, а также воздушной перспективой, характерной для облика города у моря.

Стремительный бег парусной галеры, составляющей центр композиции «Проспект вверх по Неве-реке» Ефима Виноградова, воспринимается как поэтический символ новой России.

Махаевские рисунки пером с тушевой размывкой кистью получили в гравюре логическую завершенность, усилившую их художественную выразительность. Так, для одного из лучших листов серии — «Проспект по реке Фонтанке» Г. Качалова характерен великолепный, столь соответствующий атмосфере Петербурга, общий жемчужно-серебристый тон, недостижимый в технике рисунка.

Листы из серии «Знатнейшие проспекты» (на выставке представлены десять из двенадцати гравюр), в которых был зримо представлен рост города на Неве, великолепие его дворцов и парков русский императорский двор рассылал в подарок «…за море, господам послам и посланникам и обретавшимся при иностранных дворах российским министрам и в королевские тамошние библиотеки». Эти гравюры получили широкую известность за рубежом и пользовались большим успехом.

В завершение рассказа о «Проспектах» скажем, что первое их издание было отпечатано в ста экземплярах.

В 1799 году по оригиналам французского живописца и рисовальщика Жерара Делабарта в технике офорта и резца была создана, пожалуй, самая популярная в XVIII веке серия видов Москвы, состоящая из десяти листов. Ее издателем стал купец первой гильдии Иоанн Валзер. Именно по этим мастерски награвированным листам мы традиционно представляем раннюю пушкинскую Москву: ее башни и памятники, ее быт, гуляния и балаганы, шумную пеструю толпу.

В издании, получившем разговорное название «Делабарт», приняла участие большая группа европейских мастеров, а вид Серебрянических бань и их окрестностей, представленный в экспозиции, исполнен швейцарским гравером М.Г. Эйхлером.

В том же 1799 году в составе граверного класса Академии художеств было организовано специальное гравюрно-ландшафтное отделение (или класс ландшафтный) во главе с известным мастером русской пейзажной живописи Семеном Щедриным, который вместе с немецким художником — репродукционистом Игнатием Клаубером подготовил целую группу мастеров русской пейзажной гравюры. Это были Андрей Ухтомский, братья Козьма и Иван Ческие, Степан Галактионов, Иван Телегин и другие, работавшие в технике резца по офортной подготовке. Они гравировали, в основном, по оригиналам Щедрина, который в отличие от перспективиста Махаева занимался уже не изображением перспективы, но воплощал образы живой природы.

Главными работами ландшафтного класса было гравирование на меди по заказам царского двора романтических видов загородных дворцов-резиденций: Гатчины, Павловска, Петергофа и окружавших их великолепных парковых ансамблей.

Мастера ландшафтного класса работали уже не по рисункам, как более ранние русские граверы-пейзажисты, а по живописным оригиналам — картинам маслом или по проработанным гуашью цветным акварелям, как например «Мельница и башня Пиль в Павловске» С. Щедрина (ГТГ).

На выставке мы имели редкую возможность проследить изменение художественного облика русской пейзажной гравюры, ее техническое воплощение от работ Шхонебека и его учеников к работам Качалова и граверов круга Соколова, а от них — к мастерам ландшафтного класса на рубеже XVIII—XIX вв.еков, увидеть, как становился более живописным сам характер гравюр, более гибкой и мягкой техника их исполнения, как плотнее и нюансированнее делалась тональность листов, сложнее и разнообразнее их графическая фактура.

Мастера ландшафтного класса резцом и офортом научились выразительно передавать кудрявость крон деревьев и мягкость травы, легкие отражения над прозрачной поверхностью вод и воздух, разделяющий пространственные планы.

Все это в полной мере относится к листу «Вид итальянского фонтана в Нижнем саду Петергофа», гравированному рано умершим И. Телегиным по живописному оригиналу С. Щедрина в 1801 году.

Лист, с посвящением императору Александру I, был особенно любим поэтом Гавриилом Державиным, посвятившим этому фонтану вдохновенное стихотворение «Водомет»:

Луг шумящий, водометный,

Свыше сыплюща роса!

Где в тени в день знойный летний

Совершенная краса,

Раскидав по дерну члены

И сквозясь меж струй, ветвей,

Сном объята, в виде пены,

Взгляд влекла души моей…

Рассказывая о картинах русской жизни, нельзя обойти вниманием немногочисленные, но весьма редкие виды русских усадеб.

Появившиеся в предромантическую эпоху, они соответствовали руссоистскому или карамзинскому идеалу человека с богатым внутренним миром, интересному не столько способностью успешно управлять армиями и флотами, как в эпоху классицизма, сколь умением создать парадиз или рай на земле для себя и своей семьи.

Таковы виды Надеждина, села в Саратовской губернии, принадлежавшего князю Александру Борисовичу Куракину (1752−1818).

«Виды села Надеждино» были отпечатаны крошечным тиражом в пятьдесят экземпляров. Нежно тонированные акварелью, они служили личными приношениями князя и в продажу не поступали.

Тем удивительней присутствие на выставке уникального оригинала И. Мессмера с видом дворца А.Б. Куракина в Надеждине, выполненного в смешанной технике акварели и туши.

Выставка «Картины русской жизни» убеждает — XVIII век был периодом расцвета русской гравюры на металле, сумевшей за столетие освоить разнообразные жанры и техники и поднять их на высокий художественный уровень.