Бесспорно, что усадьбы играли огромную роль в жизни русского общества того времени, являясь своеобразными центрами культуры. Они объединяли в себе различные виды «художеств»: паркостроение, архитектуру, живопись, скульптуру, декоративно-прикладное искусство, театр, домашнее музицирование, библиотеки. Усадьбы притягивали множество знаменитых людей. Портреты кисти Боровиковского, соседствуя в усадебных интерьерах с картинами других жанров, а также с предметами художественной мебели, фарфора, бронзы и мрамора работы известных русских и иностранных мастеров, по-своему окрашивали культурный фон эпохи, связанной с идеалами сентиментализма.

Усадьба Романовка Мглинского района Черниговской губернии (ныне Новая Романовка Брянской области) находилась в центре большого древнего села на правом берегу реки Воронус. Село возникло в 1694 году, когда землями владел сотник И. Романовский, затем они перешли к Турковским и позднее к Борковским, у которых находились вплоть до 1917 года. Первоначальный облик усадьбы конца ХVII — начала ХVIII века неизвестен. В нынешнем виде комплекс сложился в течение первой половины — середины ХIХ века.

В 1811 году по заказу помещика С.А. Лашкевича, женатого на одной из Борковских, была построена каменная церковь Покрова, заменившая деревянный храм 1712 года. Авторство постройки предположительно связывают со школой Дж. Кваренги или Н.А. Львова. Церковь знаменита тем, что иконы создавал для нее в 1814–1815 годах В.Л. Боровиковский. Храмовая икона «Покров» имела надпись: «В сем храме иконы написаны Императорской Академии художеств советником Владимиром Лукичем Боровиковским в С.П. Бурге 1815 г.».

Иконостас был выполнен в виде триумфальной арки, увенчанной фигурой Христа во славе, окруженного сиянием¹. По дуге арки располагались парные изображения апостолов, ниже шел местный ряд. От двадцати шести икон Боровиковского, исполненных маслом на холсте, сохранились пять из местного ряда: «Богоматерь с младенцем», «Спаситель», «Архангел Михаил» (с северной двери иконостаса) — ныне в ГТГ, «Архангел Гавриил» (с южной двери иконостаса) — в Казахской государственной художественной галерее в Алма-Ате и «Святая Юлиания и мученик Василий Пресвитер» — в Брянском областном художественном музейно-выставочном центре. Все они, несмотря на то что иконографически связаны с традициями западноевропейской живописи, носят поистине православный характер. Художник стремился отразить в образах космогоническую картину мира, где присутствуют солнце, луна, земная твердь, звезды.

Богоматерь предстает на полумесяце, в окружении херувимов. Ее фигуру венчает нимб в виде светящегося круга, обрамленного двенадцатью звездами. Как заметила Е.И. Столбова (ГРМ), подобная трактовка образа Богоматери восходит к книге «Откровения»: «И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд»². Спаситель изображен в сиянии, исходящем от Бога-отца и Святого духа. Он стоит на земле, на фоне голгофского креста, в окружении херувимов, из-за горизонта встает солнце. Архангел Гавриил, вестник мира, с цветком лилии и каменным зеркалом в левой руке и с зажженным фонарем в правой освещает тьму. Он устремил взор на небо, откуда исходит свет. Архангел Михаил, напротив, спускается в тьму, поражая врага своим огненным мечом и отражая щитом сверкающие молнии. Александра и Стефан, вероятно, изображают патронов владельцев усадьбы, так как святые не имеют прямого отношения друг к другу. Глаза их устремлены вверх, где в небе виднеется Отечество среди сонма серафимов. Вдали на горизонте виден храм, а внизу, в ногах персонажей — камни.

Необходимо вспомнить, что Боровиковский был искренне верующим человеком. По воспоминаниям его племянника, «… приступая к какой-нибудь важной или серьезной работе, Владимир Лукич прежде всего отправлялся в церковь и слушал молебен. Приготовив холст или доску для иконы, он заставлял читать вслух Евангелие или Житие святого, который изобразить предположил, и, остановясь на каком-либо тексте или листе читаемого, прерывал чтение и начинал работать»³. Для художника, так и не заимевшего собственной семьи, именно религия (наряду с творчеством) была главной составляющей его внутреннего мира. Записи из его дневников свидетельствуют о его тонкой ранимой натуре, страстно отзывающейся на церемонии богослужений: «…при пении… приходил в сокрушение, слезы лились…»⁴. Естественно, что храмовая литургия оказывала на него сильнейшее эмоциональное воздействие и давала ему яркий творческий импульс для создания собственных религиозных произведений. Все образы, созданные Боровиковским для Покровской церкви села Романовки, полны особой одухотворенности и гармонии.

Недавно обнаруженный нами архивный документ свидетельствует о том, что икона «София, Вера, Надежда и Любовь» в 1925 году проходила реставрацию в Государственной Третьяковской галерее: «В Третьяковскую Галерею. Прошу выдать сотруднику Главмузея В.В. Ушакову икону св. Софии, Веры, Надежды и Любови кисти Боровиковского, законченную реставрацией, для возвращения ея в ц. Покрова при с. Романовка. 15/VII–21 г. Москва. Анисимов. Прошу выдать. Игорь Грабарь»⁵. И на обороте: «Расписка. Означенную икону работы художника Боровиковского, изображающую Св. Софию, Веру, Надежду и Любовь, принял из Третьяковской Галереи для передачи группе верующих с Романовки Мглинского уезда Гомельской губернии ученый сотрудник Главмузея В.В. Ушаков 28/VII — 21 г.»⁶. Приведенный документ ценен тем, что открывает еще одну страницу бытования иконы, местонахождение которой в настоящее время неизвестно.

Помимо церкви, позднее, в 1853 году, в имении по проекту известного петербургского архитектора Д.Е. Ефимова для последующего владельца Дунина-Борковского был выстроен усадебный дом в подражание загородным виллам итальянского Возрождения⁷.

Вокруг дома был разбит парк, созданный в соответствии с принципами регулярной и пейзажной планировки. Прибрежный луг, партер, площадки и цветники образовывали первую, открытую, зону парка. Далее располагалась основная, ландшафтная, часть, имитирующая естественную рощу с двумя прудами, между которыми проходила главная аллея. Самая удаленная часть парка с несколькими небольшими лужайками была засажена фруктовыми деревьями.

В настоящее время усадьба состоит из барского дома, церкви и парка. Утрачены отдельно стоявшая колокольня и все службы, не сохранилось также внутреннее убранство дома и храма, частично потерявшего один из портиков.

Очевидно, в исполнении заказа Боровиковским на иконы для Покровской церкви в Романовке сказались его ранние малороссийские связи. Еще в 1799–1801 годах он писал портреты М.Д. Дуниной, дочери харьковского наместника, и ее супруга И.П. Дунина, шефа Елисаветградского гусарского полка (оба — ГТГ), по всей вероятности родственников Дунина-Борковского, владельца имения.

С усадьбой Стенькино Дубовицких Рязанской губернии связано бытование парных портретов кисти Боровиковского с изображением владельцев усадьбы: Петра Николаевича Дубовицкого (1804) и его супруги Надежды Ивановны (1809, оба в ГТГ), с которыми Боровиковский был знаком многие годы.

П.Н. Дубовицкий (1753–1825) начал свою карьеру со службы в армии: принимал участие в покорении Крыма, подавлении восстания Пугачева. Позднее был зачислен провиантмейстером в Провиантский штат и развернул свою предпринимательскую деятельность: торговал солью из Крыма, продавал с выгодой сено, содержал трактир, участвовал в подрядном строительстве, скупал бриллианты. Дослужившись до чина надворного советника, он оставил службу и занялся сельским хозяйством в своих вотчинах. Деревни, принадлежавшие ему, отличались редким порядком и благоустройством.

Деревни Стенькино (Сенькино, Новопокровская тож) «на колодезех» и Демкино «на ключах» были пожалованы царем Иваном Грозным боярину Федору Ивановичу Шереметеву «за Линневардскую службу» еще в ХVI веке⁸. В 1718 году здесь была построена церковь в честь Покрова Святые Богородицы. В 1778–1780-х годах заботами княгини М.Н. Козловской была сооружена и освящена новая деревянная церковь. В 1785 году князья Козловские продали деревни Стенькино и Демкино П.Н. Дубовицкому, который, будучи человеком предприимчивым и хозяйственным, сразу начал облагораживать имение, перестроив его и заложив там конный завод.

К 1800 году Стенькино приобрело свой законченный вид, со службами, каретными сараями и конюшнями. Дом-дворец располагался рядом с каскадом из четырех больших прудов. Чистота берегов и постоянный обмен поддерживали необходимый экологический баланс воды в прудах. Как свидетельствуют литературные источники, П.Н. Дубовицкий соорудил дом как «ковчег со множеством подземных ходов, переходов и тайных комнат. Он и члены его семьи могли жить в нем безвыездно практически год и ни в чем не нуждаться»⁹. Уникальность дворца состояла в том, что обилие в нем потайных ходов и переходов делали его недосягаемым для полиции. Они проходят не только под домом, но и за стенами. Тайные лестницы и проходы предназначались прежде всего для слуг. Проводимые в Стенькине тайные собрания масонов, с которыми был связан сын Дубовицкого — Александр, привлекали пристальное внимание полиции, и зачастую гости и хозяева также пользовались этими переходами и покидали по ним дом и имение без опасности быть задержанными. В 1800 году П.Н. Дубовицкий заложил в усадьбе каменную Покровскую церковь с приделами Симеона Столпника и Петра Александрийского (своего небесного покровителя), но при жизни не успел ее достроить.

Надежда Ивановна, супруга П.Н. Дубовицкого, активно занималась созданием парка и сада, которые были настолько большими, что их дочь Елизавета разводила в них попугаев. Надежда Ивановна отличалась необычайной жизненной энергией, направленной на семейные и хозяйственные заботы. Когда ее сын был сослан в Кирилло-Белозерский монастырь, она в 1826 году обратилась к государю с просьбой оказать милосердие к сиротствующим внукам и ее преклонному восьмидесятилетнему возрасту и освободить сына. 8 марта прошение было доложено императору, и Николай I поручил князю А.Н. Голицыну передать ей, «чтобы она взяла терпение». Не получая долго ответа на свое прошение, Дубовицкая обратилась к митрополиту Серафиму и добилась своего: 7 августа ее сын был выпущен из монастыря.

На портрете представлена пожилая, но еще крепкая жизнерадостная женщина с приветливо улыбающимся лицом и живым взглядом. Ее образ отличает простота и внутреннее равновесие. В портрете проявился интерес художника к передаче подробностей, сказавшийся в тщательной проработке складок платья, узора кружевного чепца и бантиков атласных лент на нем.

Из Стенькина происходит еще одна пара портретов Дубовицких — их сына Александра Петровича (около 1809) с супругой Марией Ивановной (1808), исполненных Боровиковским, местонахождение которых в настоящее время неизвестно. До середины 1900-х годов портреты хранились в усадьбе у О.Л. Мерхелевич, внучки изображенных, затем в собрании П.И. Харитоненко. В 1924 году полотна поступили в Третьяковскую галерею и в 1928 были выданы во Всеукраинский музей имени Т.Г. Шевченко в Киев, где пропали во время Великой Отечественной войны¹⁰. До нас дошли лишь их черно-белые фотографии. А.П. Дубовицкий (1782–1848), состоя на военной службе, в 1809 году по своей просьбе и благодаря хлопотам отца был уволен в отставку «без мундира». Вскоре после этого он уехал с молодой женой в родительское имение Стенькино, где прожил до 1816 года. Именно к периоду его выхода в отставку и относится этот портрет, что подтверждается штатским костюмом и возрастом персонажа, а также и тем, что он изображен на фоне картины с видом Стенькина. Портрет жены был исполнен в 1808 году, о чем свидетельствует ее письмо: «Портрет мой вчерась последний сеанс взяли и чрезвычайно похож, но он (художник. — Ред.) его взял к себе домой оканчивать, брат ездил нарочно его смотреть и также нашел, что чрезвычайно похож»¹¹, Несмотря на то что на мужском портрете изображена картина с видом Стенькина, мелкий масштаб изображения на черно-белой фотографии не дает возможности уточнить постройки усадьбы.

Завершает семейную хронику изображений Дубовицких из Стенькина портрет Елизаветы Петровны Дубовицкой (около 1809, Екатеринбургский музей изобразительных искусств), дочери П.Н. и Н.И. Дубовицких, сестры Александра Петровича¹². Датировка портрета обусловлена, очевидно, тем, что в 1809 году Елизавета вышла замуж за М.Ф. Протасьева, и к тому же в то время были созданы портреты ее матери, брата и невестки. Однако это полотно вызывает сомнение в авторстве Боровиковского, о чем свидетельствуют не совсем грамотное написание кистей рук и асимметрия в изображении глаз модели. Не случайно портрет поступил в музей из ГМИИ в 1938 году как произведение неизвестного художника школы Боровиковского, а в настоящее время приписывается Боровиковскому¹³.

Усадьба Стенькино была кладезем ценнейших вещей и произведений искусства. Дубовицкие и затем их наследники Мерхелевичи много путешествовали. Из Германии, Швейцарии, Австрии, Франции они привозили живописные полотна, бюсты, предметы искусства. Даже изразцы для печей и каминов для дома выписывались из Италии. Надежда, дочь А.П. и М.И. Дубовицких, будучи прекрасным художником, писала пейзажи (некоторые из них хранятся теперь в Рязанском художественном и краеведческом музеях). Вторая их дочь — Софья (домочадцы звали ее Авророй) — была музой отца и старшего брата, пленила сердце французского художника Робильяра, который написал ее портрет. Она играла на фортепиано, брала уроки на арфе, даже была ученицей Ф. Листа (Дубовицкие находились в дальнем свойстве с ним) и привезла в имение несколько партитур великого композитора.

Наследником усадьбы стал брат Надежды и Софьи — Петр Александрович Дубовицкий, при котором Стенькино достигло полного благоустройства и расцвета. В 1849 году он закончил строительство Покровского храма, перестроил усадебный дом, надстроив третий этаж. Комнаты второго этажа были украшены лепниной по верху стен и на потолке, имели расписные плафоны. Были возведены главные въездные ворота, оформленные скульптурами львов. В 1852–1853 годах построены богадельня, больница и школа для крестьян, которые владелец содержал за свой счет. До наших дней в усадьбе сохранились: усадебный дом, конный двор, службы с мезонином, два дома прислуги, конюшня, богадельня, каскад прудов.

Дубовицкие породнились с представителями известных русских фамилий, которые в разное время бывали в Стенькине: Протасьевыми, Жемчужниковыми, Маковскими, Баратынскими, Тютчевыми и другими. А.М. Жемчужников, поэт и один из соавторов «Сочинений Кузьмы Пруткова», работал в Стенькине и написал множество произведений в период с 1890 по 1894 год. Ему принадлежат стихи, посвященные усадьбе:

На той же я сижу скамейке,
Как прошлогоднею весной;
И снова зреет надо мной
Ожившей липы листик клейкий.
9 мая 1891 Стенькино

Все это говорит об исторической и культурной ценности усадьбы.

Об усадьбе Урусово Веневского уезда Тульской губернии напоминает нам портрет генерал-губернатора Оренбургского края князя Григория Семеновича Волконского (1806) кисти Боровиковского (ныне в Тульском музее изобразительных искусств). Г.С. Волконский (1742–1824) — боевой генерал, некогда пользовавшийся доверием А.В. Суворова, участник русско-турецких войн, во время которых получил тяжелое ранение в голову. Его сын, декабрист С.Г. Волконский, писал, что «он страдал от последствий полученной под Мачином раны. Умственные способности его были расшатаны, и в нем было немало странностей: он отличался причудливой одеждой, становился на колени для молитвы среди улицы, нагружал свою карету, заложенную цугом, съестными припасами и раздавал их неимущим и т.д.»¹⁴. По мнению его сына, назначение его в генерал-губернаторы Оренбургского края в такое время, «когда инородческое население волновалось и край пришел в расстройство от безнаказанного притеснения народа местным чиновничеством», вызвало общее недоумение. Но вопреки ожиданию и к удивлению многих, меры, принятые «полоумным чудаком», оказались совершенно разумными. Население успокоилось, калмыки и киргизы усмирились, и действия Григория Семеновича удостоились монаршего одобрения»¹⁵. За эти действия князь в 1806 году был удостоен ордена св. Андрея Первозванного, с которым он изображен на портрете и что послужило поводом для его создания.

Сын князя — Никита Григорьевич — был женат на известной писательнице Зинаиде Александровне Белосельской-Белозерской, отец которой — князь Александр Михайлович (1752–1809) — и явился создателем усадебного ансамбля Урусово в конце ХVIII века. При Екатерине II князь был посланником в Дрездене и Турине, слыл любителем культуры. Возможно, его отцом — вице-адмиралом и управляющим адмиралтейств-коллегией князем Михаилом Александровичем Белосельским — в селе в 1704 году был построен деревянный храм во имя Архангела Михаила, давший название селу — Михайловское. Само село в ХVII веке принадлежало Урусовым, отсюда в дальнейшем произошло название усадьбы.

Дворец был возведен в классическом стиле не ранее 1785 года. Некоторые авторы отмечают его сходство с домом Козицких-Волконских на Тверской улице в Москве, где находился музыкально-литературный салон З.А.Волконской¹⁶. Возможно, дворец в имении строил тот же архитектор М.Ф. Казаков или кто-то из его талантливых учеников. В то же время вилла Волконских в Риме своими размерами, планировкой и декоративными приемами также напоминает дворец в Урусове. В нем хранилась богатая коллекция живописи. Перед дворцом имелся большой пруд, отделявший усадьбу от самого села. Справа к зданию примыкала башня-бельведер, с верхнего этажа которой можно было осматривать окрестности. За дворцом находились хозяйственные постройки. Вероятно, это был самый значительный усадебный комплекс в уезде, один из лучших в губернии.

В 1834 году в Урусове на средства прихожан был обновлен и расширен старый деревянный храм и выполнены новые иконостасы. В 1848 году воздвигнута кирпичная часовня в память о прекращении холерной эпидемии, в 1904-м — каменное здание в псевдорусском стиле. В 1878 году усадьбу унаследовала Надежда Васильевна Ильина-Волконская, позднее вышедшая замуж в Италии за маркиза Владимира Францевича Кампанари. Именно они стали последними владельцами имения, у которых оно было конфисковано после 1917 года. В 1918 году во дворце был создан Народный музей.

Боровиковский познакомился с семьей Волконских давно, еще на рубеже 1790–1800-х годов, когда Д.Г. Левицкий, создавший немало произведений для Н.В. Репнина — тестя Волконского, не смог больше работать и заказы перешли к его младшему другу и ученику Боровиковскому. В начале ХIХ века им были выполнены несколько портретов родственников Г.С. Волконского. Сам князь неоднократно упоминал художника в своих письмах как «артиста Барыковского».

Из усадьбы Никольское Кадниковского уезда Вологодской губернии происходит «Портрет неизвестного с Мальтийским крестом в петлице» (начало ХIХ века, Вологодская областная картинная галерея). Возможно, на полотне изображен Александр Михайлович Межаков (1750 / 1753? — 1809), владелец усадьбы, в которой раньше хранился портрет. А.М. Межаков служил капралом в конной гвардии, но после восьми лет службы по состоянию здоровья по прошению ушел в отставку в чине секунд-майора. Уйдя в отставку, он жил в усадьбе, служил советником Уголовной палаты, состоял депутатом по составлению Родословной книги, содержащей все сведения о дворянстве Вологодской губернии. В 1793 году Александр Михайлович стал предводителем дворянства Вельского уезда. Он был требовательным и строгим, и в то же время заботливым хозяином. Применял новаторские методы управления своей землей и крестьянами, всячески поощряя тех из них, которые отличались трудолюбием и усердием. Наряду с распространенным владением землей на общинных началах, он допускал и частное владение для крестьян. В своем поместье Межаков построил винный, кирпичный, керамический, полотняный заводы, суконную фабрику, известный конный завод с английскими жеребцами, занимался солеварением, ямским откупом. В 1809 году Межаков был убит крепостными крестьянами в результате семейного заговора.

Межаковы были разносторонне одаренными людьми. Павел Александрович Межаков (1788–1865) — сын предполагаемого изображенного — в первой трети ХIХ века был известен как поэт в литературных кругах Москвы и Петербурга, опубликовал два сборника стихов. Он был знаком со многими поэтами, в том числе с такими выдающимися, как Г.Р. Державин, К.Н. Батюшков, Н.И. Гнедич, П.А. Вяземский. Его сын Александр Павлович подружился с писателем Н.Я. Данилевским, высланным в Вологду.

Никольское — усадьба дворянского рода Межаковых, находившаяся в одном из глухих углов Вологодчины за Кубенским озером, на реке Уфтюге. Село было назначено в поместье Филату Васильевичу Межакову, одному из четырех казачьих атаманов, в решающий момент битвы за Москву 22 августа 1612 года бросившихся на помощь войску князя Д. Пожарского и гражданина К. Минина. Отстраиваться Никольское начало при отце героя нашего портрета — Михаиле Федоровиче Межакове, который в 1761 году приехал в имение после окончания военной и гражданской службы. При Александре Михайловиче в последней трети ХVIII века в усадьбе были построены знаменитые дворец и парк. По одной версии, автором проекта дворца считается А. Ринальди, по другой — В.И. Баженов. Действительно, круглые башни по бокам с башенками наверху, рустованный первый этаж с полуциркульными окнами, стрельчатые окна второго этажа с круглыми оконцами над ними, гладкие стены во многом повторяют архитектурные детали царского дворца в подмосковном Царицыне¹⁷. Дом вмещал сорок одну комнату и внешне был похож на рыцарский замок. Он состоял из главного здания, к нему примыкала картинная галерея, где хранились полотна Рембрандта, Рейсдаля, Гвидо Рени, Джорджа Доу и других художников. ( В конце ХIХ века коллекция была вывезена наследниками в Париж.) Внутреннее убранство дворца покоряло и удивляло многочисленных гостей. В комнатах была старинная мебель Екатерининской и Александровской эпох. Английские гравюры, хрусталь, фарфор, статуэтки, канделябры, светильники, люстры, паркет палисандрового, красного и черного дерева, потолки с лепными украшениями — вот чем блистала усадьба. Никольское славилось также богатейшей в губернии библиотекой, насчитывавшей три тысячи томов (часть книг сохранилась в областной библиотеке имени И.В. Бабушкина до наших дней), а также оркестром и крепостным театром. Имение было настоящим культурным оазисом в этих глухих местах.

Кроме дворца, в ансамбль усадьбы входили оранжереи, каменные торговые ряды для проходивших в Никольском ярмарок, церкви Николая Чудотворца и Николаевская Заболотская Ружная и некрополь. Еще в середине XVIII века при усадьбе был разбит обширный парк. На 16 гектарах высажено большое количество берез, лип, дубов, лиственниц. Здесь были устроены многочисленные клумбы, аллеи, сооружены каменные гроты. Парк украшали различные статуи. Из речки Макаровки, что протекает посередине парка, создана система затейливых прудов с дамбами, островками, горками, валунами. Крепостными крестьянами в парке сооружен большой насыпной холм высотой семь метров. Для ухода за насаждениями парка из Петербурга специально был привезен садовник Иоганн Ренненсберг. Нарочные из дворовых ездили за семенами и цветами в Ярославль, Москву, Астрахань. Все последующие владельцы Никольского пополняли коллекцию растений в парке. Особенно много занимался им Александр Павлович Межаков, член Императорского Русского Географического общества. В середине ХIХ века Никольский парк превратился в настоящий северный дендрарий, поражавший красотой, редким собранием растений и грандиозностью деревьев¹⁸.

До наших дней от дворцово-паркового ансамбля остались: одна церковь, из служебных строений «магазея» — зернохранилище и заросший парк с отдельными старинными деревьями — кедрами, лиственницами, серебристыми тополями и каменными березами.

С еще одной усадьбой Русского Севера связано произведение Боровиковского. Это портрет Павла I, происходящий из имения Выбити Новгородской губернии Васильчиковых (1796, Новгородский историко-архитектурный музей-заповедник). В отличие от парных портретов Дубовицких, Г.С. Волконского и неизвестного с Мальтийским крестом, являющихся камерными изображениями, портрет Павла I представляет собой тип парадного портрета. Император изображен почти поколенно, на пейзажном фоне, в импозантной позе, опираясь на трость. Он одет в мундир полковника Преображенского полка, чье звание он принял в день своего вступления на престол. Его костюм дополняют треуголка, расшитая золотым галуном, и орденские знаки: звезда и лента св. Андрея Первозванного, звезда ордена св. Александра Невского и орден св. Анны I степени (на груди). Эта относительная скромность одежды и отсутствие помпезного антуража говорят о том, что портрет возник в первые месяцы царствования Павла, до коронации. К тому же по этикету в течение полугода после смерти Екатерины II был положен траур, в связи с чем в газетах даже официально объявлялось, что «Его императорское величество и их императорские высочества изволят носить военные мундиры». Кроме того, существовала и специально «апробованная императорским портретам форма». «Стоячие» и грудные портреты должны были одинаково изображать Павла в Преображенском мундире, поясные «пишутся… до той части тела, где быть шарфу» (поясу. — Н.П.), «одни пишутся в шляпах, а другие без оных»¹⁹.

Портрет Павла имеет старинную надпись на обороте: «Павел I Боровиковского 1796 Г. Писанъ съ натуры. Коллекцiи портретовъ Графа Кушелева-Безбородко. Кабинет №4». А.Г. Кушелев-Безбородко, большой любитель искусства, унаследовавший от своего отца Г.Г. Кушелева, любимца Павла, и деда, знаменитого А.А. Безбородко, огромную коллекцию картин, мог пожелать пополнить свое собрание портретом кисти хорошо ему известного художника (не раз писавшего всю его семью), тем более что Павла особенно почитал его отец. После смерти А.Г. Кушелева-Безбородко портрет перешел по наследству к Н. Куракину, который в 1877 году предлагал его для приобретения П.М. Третьякову: «Я желал бы Вам предложить — у меня есть замечательный портрет работы Боровиковского императора Павла Петровича (поколенный), писанный с натуры, доставшийся мне по наследству из собрания портретов гр. Кушелева-Безбородко. Портрет настолько хорош по своей отделке, что едва ли можно встретить подобного…»²⁰. Однако произведение тогда не было куплено и оставалось в имении Куракиных-Васильчиковых Выбити и в 1926 году поступило в Новгородский музей.

Выбити — деревня, расположенная в Солецком районе Новгородской области на реке Калошка (правый приток Шелони), в нескольких километрах от города Сольцы. По местной легенде, название деревни происходит от глагола «выбивать», так как здесь в средние века «выбивали» рыцарей Тевтонского ордена. Считается также, что таким образом получили имя близлежащие деревни Уползы, Угоща (ныне составляющая часть Выбитей) и Кук. То есть, в Угоще врагов угощали, в Выбитях выбивали, в Уползах они уползали, а на Куку куковали.

Во второй половине ХVIII века Выбити принадлежали роду князей Васильчиковых, а прежде этой усадьбой владели богатые дворяне Овцыны. Васильчиковым усадьба досталась благодаря удачному браку Василия Алексеевича Васильчикова с Екатериной Илларионовной Овцыной. В конце XVIII века в Выбити возник ансамбль построек в классическом стиле, гармонично вписанных в окружающий пейзаж. В ансамбль входили: дворец, консисторский корпус, домик управляющего, конный двор, псарня с голубятней и парк с павильонами. Архитектурной доминантой всего усадебного комплекса был двухэтажный дворец с закругленными боковыми фасадами. Он соединялся с двумя флигелями земляными брустверами-переходами. Дворец располагался на высоком месте, над крутым спуском к реке Калошке. Парадный вход обрамляли колонны тосканского ордера, на которых был устроен балкон. Дворец сгорел в 1944 году, от него сохранился лишь восточный флигель — двухэтажное здание с восточным полукруглым выступом. Рядом с усадебным дворцом находился дом управляющего.

Самым интересным зданием из сохранившихся является жилой дом, располагавшийся параллельно дворцу. Его вытянутая композиция состоит из трех объемов: центрального одноэтажного и двухэтажных боковых крыльев. Здание имеет пять выступов, три из которых украшены портиками из четырех колонн строгого тосканского ордера. Хорошо сохранилось западное крыло дома с портиком, восточное крыло во время войны было разрушено и восстановлено как современное здание.

Хозяйственный комплекс располагался по другую сторону дороги, ведущей к усадьбе, и не смешивался с жилыми постройками, хотя тесно примыкал к ним. Постройки были возведены в 1860–1870-х годах: каретная, кузница, амбар. Амбар представляет собой вытянутое здание со щелевидными окнами, напоминающими бойницы. Кладка его очень живописна: крупные камни, грубо отесанные, в обрамлении из раствора и замешенных в нем мелких дробленых камней. Парк усадьбы сформирован в пейзажном стиле, при этом был хорошо использован ландшафт местности: к западу и востоку от долины протекающей там реки поднимаются крутые откосы террас. В центральной части парка сохранилась каменная скамья и лестница начала ХIХ века.

Итак, предлагаемый обзор усадеб с хранившимися там произведениями кисти Боровиковского, хотя и не претендует на полноту, позволяет сделать некоторые выводы. Эта антология свидетельствует о том, что живописец имел необычайно широкий спектр заказов, охватывавший представителей не только знаменитых аристократических родов, но и скромных дворянских фамилий. Имя Боровиковского соседствовало в истории усадеб с именами известных поэтов и писателей, вливаясь в единый поток русской культуры. Художник проявил себя в усадебных работах в различных амплуа: и как иконописец, и как автор камерных и парадных портретов. Портреты Боровиковского, особенно женские персонажи, написанные на пейзажных фонах, в обрамлении цветов, следуя моде сентиментализма с его культом единства с природой, как нельзя лучше украшали интерьеры усадебных дворцов, органично связывая их с окружающими парками. Многие портреты занимали достойные места в усадебных портретных галереях, являвшихся их фамильной гордостью.

За рамками данной работы остались архитектурные памятники, материалы к которым обнаружить пока не удалось. Это усадьбы: Межигорка Киевской губернии Калагеорги (откуда происходит портрет Е.Г. Темкиной, 1798, ГТГ), Кагарлык Киевской губернии Трощинских (портрет Д.П. Трощинского, 1819, ГТГ), Панафидино Старицкого уезда Тверской губернии Поликарповых (портрет А.В. Поликарпова, 1796, Тверская областная картинная галерея). Остается надеяться на дальнейшие поиски, но это тема другого исследования.

Примечания

¹ Горностаев Ф.Ф. Иконостас кисти В.Л. Боровиковского // Труды ХIV Археологического съезда в Чернигове. М., 1908. Т. 2.

² Откровения, 12, 1 (см: Столбова Е.И. Религиозная живопись // «…Красоту ее Боровиковский спас». Владимир Боровиковский. 1757–1825. К 250-летию со дня рождения художника. М., 2008. С. 161).

³ Боровиковский И.И. Краткие сведения к биографии Владимира Лукича Боровиковского // Киевская старина. 1884. № 9. С. 158.

⁴ Столбова Е.И. Указ. соч. С. 164.

⁵ ОР ГТГ. Ф. 8. IV. Ед. хр. 5. 1921 г., 26-28 июля.

⁶ Там же.

⁷ Свод памятников архитектуры и монументального искусства России. Брянская область. М., 1998. С. 363.

⁸ Добролюбов И. Историко-статистическое описание церквей и монастырей Рязанской епархии. Т. 1. Зарайск, 1884. С. 88.

⁹ Русские портреты ХVIII — ХIХ столетий. Издание великого князя Николая Михайловича. В 5 т. СПб., 1905–1909. Т. 5. № 44.

¹⁰ Алексеева Т.В. Владимир Лукич Боровиковский и русская культура на рубеже ХVIII — ХIХ веков. М., 1975. С. 364.

¹¹ Там же. С.265. Примеч. 36.

¹² Русские портреты. Т. 5. № 219, воспр.

¹³ Автор благодарен О.В. Яковлевой за присланные материалы.

¹⁴ Волконский С.Г. Записки декабриста. СПб., 1902.

¹⁵ Там же.

¹⁶ Бороздинский М.Г. Сохраним на память потомкам нашим. ?., 1994.

¹⁷ Шафранова О.И. Село Никольское // Альманах «Дворянское собрание». 1994. № 1. С. 166.

¹⁸ Там же. С. 168.

¹⁹ Алексеева Т.В. Указ. соч. С. 146. Примеч. 61.

²⁰ Там же. С. 148. Примеч. 76.