Эдуард Кочергин. Сценография / Сост. Надежда Хмелева. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2006. — 176 с. : ил.

Театр — место прямой речи. Альбом «Эдуард Кочергин. Сценография» выстроен по этому принципу. Составитель альбома Надежда Хмелева счастливо поймала суть театральности, отказавшись от традиционной вступительной статьи и смонтировав своего рода пьесу из многочисленных высказываний о Кочергине людей театра; декорациями к ней стали эскизы, макеты и фото спектаклей. Взятые из старых публикаций и специально записанные для этого издания суждения о художнике самоценны своей субъективностью и искренностью и, не в последнюю очередь, тех, кто говорит о нем.

Двадцать пять голосов. Режиссеры: Товстоноговов, Додин, Гинкас; актеры Борисов и Смоктуновский; коллеги-художники: Мыльников, Боровский, Бархин, Орлов, Рюмин; театральные критики: Смелянский, Свободин, Егошина, Дмитревская, Тессон, Блэчфорд; исследователи сценографии: Пожарская, Костина, Уварова, Михайлова, Кулешова, Березкин, Овэс, Савицкая, Хмелева.

Слова звучат сквозь время. Георгий Товстоногов — его слово первое, так и должно быть: «Кочергин предпочитает образные формулы». Затем Лев Додин, с ним Кочергин создал спектакли, ставшие историей отечественного театра: «Это огромной силы символиче­ская декорация. Но символизм как бы снимается тем, что она абсолютно функциональна» — о спектакле «Дом». В полифонии голосов каждый повествует о своем видении работы художника, у каждого «свой Кочергин». Олег Борисов: «Макет Боровского или Кочергина — всегда бессловесная притча, идеальный застывший мир». Давид Боровский: «Окружая артистов натуральной фактурой и не скрывая магии открытой сцены очень точно отобранными фрагментами (в которых угадывается целое), он заряжает атмосферу такой правдой, таким драматизмом и столь чувственно, что сфальшивить бывает трудно, а скорее — совестно». И еще: «Вообще-то Кочергину повезло с профессией. А профессии повезло с Кочергиным». Ученик Кочергина — Александр Орлов: «...как из воздуха, ткутся невероятные ощущения».

Да, воздух времени Кочергин ощущал как никто из художников его поколения, и не только ощущал, но и смог эти ощущения материализовать в скупых, абсолютных образах и метафорах.

Если в двух словах дать характеристику театру ХХ века, ответ будет — Режиссер и Художник. Сейчас, по прошествии времени, анализируя театральный опыт двадцатого столетия, осознаешь, что фигура театрального художника покинула отведенное ей почетное второе место и встала рядом с режиссером-постановщиком спектакля. Это не борьба за приоритет, нет, это констатация практики театра минувшего века. Альбом говорит нам как раз об этом.

Два имени определили путь отечественной сценографии с конца 1960-х годов: Кочергин и Боровский. Лидеры этой театральной эпохи, они создали свой стиль в сценографии, получивший название «метафорическая декорация». Они наиболее точно и многогранно выразили эмоциональное состояние эпохи, дух времени, передали мироощущение своих современников. Одаренных, талантливых театральных художников много, художников, определивших эпоху, — единицы. Они создают язык, которым заговорят затем другие.

Собранные в альбоме эскизы и фотографии представляют поразительное богатство художественных решений в спектаклях Кочергина, формирующих драматическое напряжение характером сценического пространства.

Альбом — своего рода аналог персональной ретроспективной вы­ставки или безмолвный спектакль декораций в духе Гонзага. Обложка-занавес — черный квадрат (помните, этот символ авангардного искусства ХХ века был задуман для одной из картин оперы «Победа над солнцем», но не реализован), на фоне которого красуется голова огненно-красного петуха — символ солнца, вечного возрождения жизни. Так что получилась не победа над солнцем, а — победа солнца! Пестрым глазом смотрит этот петух на нас — читателей альбома: «Ну что, не ожидали такого?» Конечно нет!

Обложку, авантитул и титул дизайнер книги Александр Рюмин отдал «богам и духам древних славян», выставочному проекту, созданному Кочергиным в начале 1990-х годов, но в то время не осуществленному. Петух, куклы-обереги и стремительно летящая стайка пестрых птиц будто приглашают последовать по страницам жизни и творчества сценографа.

Достоинства жанра «книги-спектакля» оборачиваются его же недостатками. Как только мы вспомним, что все-таки держим в руках книгу, а не сидим в зрительном зале театра, тут же захотим получить то, что нам положено по законам книги: информацию. А ее здесь недостаточно. В разделе «Слово о Кочергине» читателю не всегда ясно, в каком театре шел спектакль, о котором идет речь, и кто его поставил, не указаны режиссеры и в основном блоке иллюстраций. Хорош и весьма полезен каталог эскизов и макетов Кочергина, хранящихся в российских музеях. Однако сразу хочется увидеть и полный (на сегодняшний день) список его театральных работ, иначе для читателя пропадает истинный масштаб героя книги, он остается автором только шестидесяти спектаклей, представленных на страницах альбома, а это меньше половины сделанного им. В опубликованной 20 лет назад монографии В.Н. Кулешовой о Кочергине уже тогда содержалось 128 названий.

Если же не тосковать о полноте информации, то признаем: эта книга — праздник! Красивая, парадная, исполненная с любовью.

Что касается оформления, то художник Александр Рюмин сделал книгу о коллеге, которого ценит и уважает. Этакое рукопожатие профессионала книжного искусства профессионалу театра.