Литературный процесс в Советском Союзе имел специфические особенности, определяемые как существовавшим государственным контролем и цензурными ограничениями, так и системой взаимоотношений, сложившейся, с одной стороны, между писателями и властью, с другой — между самими литераторами в рамках творческих союзов различного уровня. Анализ этих взаимоотношений сегодня все чаще становится темой исследований литературоведов и историков литературы. В этой связи растет интерес к источникам того времени, в первую очередь к документам из личных архивов. К сожалению, они не всегда попадают в фонды государственных архивохранилищ, библиотек и музеев, часто не сберегаются наследниками и оказываются, в прямом смысле слова, выброшенными на помойку и безвозвратно утраченными. Такая же незавидная участь была уготована и архиву Алексея Александровича Суркова (1899–1983) — известного советского поэта, общественного деятеля, главного редактора «Литературной газеты» (1944–1946), главного редактора журнала «Огонек» (1945–1953), первого секретаря Союза писателей СССР (1953–1959), депутата Верховного Совета СССР, лауреата Сталинской премии, Героя Социалистического Труда. Но, к счастью, свалка оказалась не конечным пунктом для архива Суркова. Первый шаг к спасению ценнейших свидетельств ушедшей эпохи сделали сотрудники антикварно-букинистического отдела книжного магазина «Москва». Предположив, что содержащиеся в архиве документы могут заинтересовать покупателей, они приняли без малого 50 кг бумаг на реализацию. Спустя несколько месяцев архиву посчастливилось попасть в руки к известнейшему библиофилу, руководителю Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаилу Вадимовичу Сеславинскому. Будучи не только искушенным собирателем, но и профессиональным историком, Сеславинский уже при первом беглом знакомстве определил, что документы представляют не только определенную коллекционную, но и значительную историческую ценность, и приобрел существенно упавший в цене со времени сдачи в магазин архив.

Сотни бережно сохраненных Сурковым документов, в том числе личная переписка с коллегами, партийными и советскими руководителями, доносы, отсылавшиеся в Правление Союза писателей «в порядке партийной бдительности и выявления классовых врагов», письма читателей, различная служебная корреспонденция, справки о составе Союза писателей, долго не задержались, однако, в собрании Михаила Сеславинского, которое уже не в первый раз становится источником пополнения государственных библиотечных и музейных фондов. Следует отметить, что в нашей стране передача отдельных предметов и целых коллекций в дар научно-исследовательским и культурно-просветительским учреждениям является среди библиофилов давней хорошей традицией, не забытой и сегодня. Но чаще всего факт дарения остается почти незамеченным, находя лишь формальное отражение в актах приема и отклик только в искренней благодарности работников музеев и библиотек. Очевидно, что архивные материалы Суркова, нуждающиеся в тщательном изучении, не должны затеряться в фондохранилищах и требуют особого внимания со стороны исследователей, привлечь которое, бесспорно, смогла состоявшаяся 14 ноября 2013 года «Литературная гостиная», посвященная передаче архива Государственному литературному музею.

Формат «гостиной» предполагал представление наиболее интересных документов из архива Суркова высокопоставленными государственными служащими, деятелями отечественной культуры и медиаиндустрии. Откликнувшиеся на приглашение Михаила Сеславинского принять участие в осуществлении столь необычного замысла гости не просто зачитывали документы, сухо и безучастно произнося текст, а старались, акцентируя внимание на тех или иных фрагментах, максимально точно передать атмосферу противоречивой эпохи и выразить свое отношение к ней.

Так, собравшиеся стали свидетелями настоящего моноспектакля, «литературной» основой которого послужило обращение А.А.Суркова в ЦК КПСС о загранпоездке группы известнейших писателей, датированное 3 августа 1959 года, в исполнении проявившего бесспорный актерский талант председателя комитета по международным делам Совета Федерации М.В.Маргелова. В представленном документе затрагивается такой аспект взаимоотношений литераторов и власти, как система поощрений, одним из которых была вожделенная многими советскими гражданами поездка за рубеж. Рассматриваемый текст свидетельствует о тотальной зависимости деятелей культуры от решений партийного руководства не только в сфере творчества, но и в вопросах далеко за нее выходящих. Весьма любопытны доводы, на которых основывал автор обращения необходимость организации «экскурсионной поездки… во Францию и Великобританию (или во Францию и Италию)». Сурков указывал на значительную общественную пользу, которую могли принести установленные во время путешествия обладающими «большим литературно-политическим опытом» писателями «неофициальные контакты с литераторами тех стран, в которых они побывают». Важность этих контактов возрастала, по его мнению, в связи с негативной реакцией «западной художественной интеллигенции» на венгерские события 1956 года и исключение Б.Л.Пастернака из Союза писателей.

Неподдельной гордостью и любовью к своей родине было наполнено чтение выдающимся азербайджанским певцом и композитором, ныне Чрезвычайным и Полномочным Послом Азербайджана в России Поладом Бюль-Бюль оглы очерка Назыма Хикмета. Текст был написан известным турецким литератором под впечатлением от поездки по закавказской республике в ноябре 1957 года. Не лишенный определенной доли пристрастности очерк Хикмета — это, в первую очередь, рассуждение о роли литературы и искусства в жизни советского общества середины XX века, о значении поэзии, об отношении простых советских людей к музыке и театру, о сохранении и развитии культурных традиций народов Советского Союза.

Как всегда ярок, эмоционален и предельно выразителен в своем литературном этюде был поэт и прозаик Дмитрий Быков, безапелляционно заявивший, что пример Суркова подтверждает мысль о том, что в советское время карьера функционера была несовместима со служением музе поэзии. Но при этом Быков не мог не признать, что созданное в ноябре 1941 года под Истрой чудом пробившимся из окружения военным корреспондентом Сурковым стихотворение «Землянка» стало одним из самых проникновенных творений русских поэтов XX века.

С прозвучавшими из уст Быкова резкими оценками личности и творчества Суркова не согласился хорошо знавший Алексея Александровича, работавший с ним полвека назад в журнале «Огонек» критик и литературовед, автор ряда работ о жизни и творчестве поэта Андрей Михайлович Турков. В своем выступлении он говорил не только о значительном поэтическом таланте Суркова, но о его высоких человеческих качествах, не раз проявлявшихся в общении с коллегами по литературному цеху. Действительно, правоту слов Туркова подтверждает, например, то, что Сурков, высоко ценивший творчество Анны Ахматовой и отмечавший, что поэтессе принадлежит «не купленное ценой каких-либо моральных или социальных компромиссов место в современной советской поэзии», способствовал изданию ее последних прижизненных сборников. Но при этом, в послесловии к «Стихотворениям» 1961 года, Сурков высказался абсолютно в духе постановления 1946 года, утверждая, что «Ахматова не смогла понять новую Россию в первые годы ее становления».

Завершилась «гостиная» передачей архива директору Государственного литературного музея Д.П.Баку, справедливо назвавшему содержащиеся в нем документы бесценным сокровищем.