Наше время отличается обострившимся интересом к истории и культурному наследию. Это меня очень радует, но и заставляет подчеркнуть, что технический прогресс, самые высочайшие достижения естественных наук, экономики и так далее в конечном счете служат развитию человеческой культуры, если принять понятие «культура» в его широком, гуманистическом смысле. Природа создала человека с его колоссальными, до сих пор в большей своей части нереализованными творческими возможностями. Постепенно раскрывая эти возможности, человечество рожает произведения высочайшей культуры. Их мы называем памятниками. Памятники культуры могут быть самыми разнообразными — это и народная песня, и костюм, и творение зодчего, поэта, художника, плотника, камнерезца, кузнеца… Перечислять можно бесконечно. Показатель культуры — отношение к памятникам.

Два чувства дивно близки нам,

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

Животворящая святыня!

Земля была б без них мертва…

Мудрость Пушкина, мудрость его поэзии явственны в этих строках. «Животворящая» любовь к «отеческим гробам» — одна из основ культуры. Именно память помогает человечеству преодолевать время, она накапливает то, что называется культурой. Беспамятство — разрушительно, память — созидательна.

Агрессивно беспамятны были те, кто в тридцатых годах взорвали гробницу Петра Багратиона на Бородинском поле и построенный на народные деньги в честь победы над Наполеоном храм Христа Спасителя в Москве, те, кто ломали Собачью площадку, запрещали печатать Ахматову, Цветаеву, Гумилева, Пастернака, Платонова, Зощенко, Ходасевича, Клюева, Набокова… Еще не до конца оценен тот вред, который был нанесен ими нашей культуре, нашей нравственности, нашему патриотизму <…> На пути обогащения памяти, нравственного совершенствования народа поставлена была стена отрицания истинных художественных ценностей, забвения и замалчивания целых исторических периодов и исторических деятелей, система бюрократизма. И плодилась серость, безликость — в литературе, живописи, архитектуре и т.д. Мне совершенно ясно, например, почему некоторые современные писатели активно выступают против публикаций тех литературных произведений, которые десятилетия не могли найти место в наших изданиях. Да потому, что на этом фоне их собственные произведения будут выглядеть ничтожно. И об этом следует говорить прямо. Но отрицание прошлого, забвение основных нравственных принципов, нравственных заповедей оказалось чрезвычайно опасным. Ведь те молодые люди, которые в одной из острых передач цикла «12 этаж» заявили, что все церкви похожи друг на друга и потому их надо уничтожить, оставив на память одну, а на освободившемся месте построить дискотеки, — не виноваты. Им не рассказали, их не воспитали, им не привили любовь к прошлому, основанную на знании.

Есть, конечно, и другая молодежь. Вспомним хотя бы печальную историю, происшедшую с гостиницей «Англетер» в Ленинграде, последним прибежищем Сергея Есенина. Не посоветовавшись с ленинградцами, старое здание решили снести. И молодежь в этом случае проявила себя очень хорошо. Группа «Спасение» организовала дежурство у гостиницы, фиксировала все моменты разрушения памятника, сделала все возможное, чтобы разрушение предотвратить, остановить. Не ее вина, что это не удалось.

Подобные примеры активного отношения к сохранению культурного наследия, памятников истории и культуры можно приводить и далее. И все же я считаю, что одной из основных задач недавно созданного Советского фонда культуры должна стать постоянная, широкая, последовательная культурно-просветительская работа. Варианты ее могут быть различны, но в результате деятельность Фонда культуры должна ощущаться и в семье, и на производстве, и в вузе, и особенно в школе. Задача, конечно, необычайно сложна, но лишь ее решение оправдает существование нашей организации. Для того чтобы культура вошла в сознание всех людей нашей страны, и нужна просветительская работа <…>

Массами должна овладеть идея культуры. Отсюда вытекает еще одна цель Фонда — гармоническое развитие личности, которое явится залогом сознательного и творческого отношения к культурному наследию. Нашим будущим владеет молодежь. Надо возродить у молодежи веру в культуру. Надо возродить у молодежи гордость своей начитанностью, знанием памятников классической литературы, своей эстетической требовательностью <…>

Фонд культуры должен все время изобретать новые формы помощи культуре. Например, в пригородах Ленинграда, в Архангельском под Москвой и других старых парках гибнут от внешних воздействий мраморные статуи. Значит, надо создать такие совершенные технологические методы обработки мраморных поверхностей, чтобы защитить, сохранить статуи, украшающие сады и парки. Следовательно, нам нужно вступать в контакт с наукой и техникой. Нам потребуются люди самых разных профессий. Очень важно научиться сохранять старые фотографии. Подлинные фотографии очень важны, именно подлинные, а не переснимки. Например, подлинные фотографии времен Крымской войны середины прошлого века — это превосходнейшие иллюстрации, комментарии к «Севастопольским рассказам» Льва Толстого. Необходимо отыскать методы сохранения подлинных фотографий.

Вообще проблемы, стоящие перед Фондом, огромны. И главная задача Фонда — спасать духовно бессмертное от материальной смерти. Собирать, осваивать, сохранять.

Собирать, то есть оказывать помощь коллекционерам и в собирании, и в устройстве их коллекций в музеях, библиотеках, устанавливать самый факт наличия тех или иных культурных ценностей. Осваивать, то есть способствовать тому, чтобы люди знакомились с культурными ценностями, получали от них уроки красоты, мудрости, уважения к предкам, знания истории (истории культуры прежде всего) — учились. Сохранять, то есть реставрировать, проводить консервацию, восстанавливать, помещать в музеи.

Мы должны открывать новые памятники культуры. Но нужно помнить, что культура — это не только то, что создано руками человека. Ведь природные памятники, сохраненная экология — это тоже памятники, характеризующие нашу культуру. Понятия культуры и понятия сохранения культуры должны все время расширяться. Например, разве не чудо — шестигранные соты, созданные пчелами? Или коралловые рифы? Мы должны сохранить эти и другие чудеса природы для будущих поколений. Вмешательство в природу должно быть очень осторожным. Ее нельзя «покорять», с ней надо содружествовать. Когда мы строим дороги, например, мы должны заботиться о том, чтобы при этом не испортить пейзаж. Прекрасный образец содружества природы и архитектуры дает Финляндия. Надо использовать этот опыт. Мы должны все время помнить о том, что задача сохранения культуры не сводится лишь к тому, чтобы запереть какой-нибудь памятник в музей, что сохранение морей, рек, лесов, лугов со всеми их обитателями — все это расширенная задача сохранения культуры <…>

Затем, необходимо заботиться о развитии вкуса, главным образом у молодежи. Это не значит, что я призываю к утонченным формам искусства. Ведь и хороший детектив — это искусство. Но посредственных, плохих детективов не меньше, чем плохих стихов. Художественный вкус к языку сейчас редкое явление. Язык деградирует, обедняется.

На заседании Отделения литературы и языка АН СССР я говорил о языке. Я с 1953 года веду записи ошибок, которые делают ораторы в Академии наук. Я вижу, как падает интеллигентность академиков и членов-корреспондентов, выступающих в Академии. Нужен Госкомитет русского языка по типу того, который был создан де Голлем во Франции. Нужен Комитет по технической терминологии. Теперь, например, вместо «доказать» говорят «верифицировать». Зачем это? «Литературная газета» должна была бы заняться проблемой утраты правильного, грамотного языка, и у писателей в том числе. В свое время прекрасно писал на тему языковых уродств К.И.Чуковский. В секторе древнерусской литературы Пушкинского дома я вывешиваю списки выражений, которыми нельзя пользоваться в наших работах. Сотрудники дополняют эти списки. Нужно, по-моему, выпускать широким тиражом популярные брошюры, где печатались бы слова и выражения, которыми нельзя пользоваться.

Разумеется, необходимо, чтобы на смену малокультурным руководителям, занимающим ответственные посты в различных областях культуры, приходили люди интеллигентные, которые умели бы свободно и правильно, без ошибок, говорить по-русски или на языке других союзных республик. Ведь они выступают перед огромными аудиториями, по телевидению или на радио <…> Я встречал настоящих интеллигентов среди самых простых людей, а неинтеллигентов — среди академиков. Интеллигентность есть свойство ума понимать другого. И деятельность наша должна быть очень разнообразной, чтобы помогать развивать интеллигентность у людей разных профессий, разных интересов.

Перед нашим обществом стоит сейчас огромное количество очень сложных проблем. Сама организация такого нового для нас общественного института, как Фонд культуры, говорит о том, что решать их мы должны вместе, сообща, в дружной созидательной работе.

Одна из важнейших проблем современности, на мой взгляд, — сохранение наших городов, больших и малых, их лица, их души, их своеобразия.

Я всегда с большим вниманием читаю статьи о Москве. Я потомственный ленинградец, мои предки жили в Петербурге уже в XVIII веке. Но боль о Москве — моя боль тоже. Я люблю Москву, и мне неоднократно приходилось писать в защиту Москвы, не меньше, чем в защиту Ленинграда, Новгорода, Ярославля, Пскова. И не верно, что ленинградцы сохранили свой город. Не сохранили! Многое ушло, исчезло безвозвратно. Покушались и на Невский проспект, сочиняя демагогические лозунги: «На Невском здания разных эпох, почему лишать Невский зданий советской эпохи».

Мне приходилось неоднократно писать, что исторические города имеют свою индивидуальность и надо не только сохранять отдельные здания, но и эту индивидуальность. Если градостроительные изменения крайне необходимы, то они должны делаться так, чтобы не изменять своеобразие города, а в пределах этого своеобразия сохранять лицо города.

А для этого необходим анализ своеобразия наших городов, анализ искусствоведческий, к которому должны быть привлечены художники, историки, вообще люди со вкусом и интеллигентные старожилы.

Мы направляем все наши усилия на сохранение отдельных зданий с их «охранными зонами», а надо изучать городские ландшафты, городские пейзажи, быт и жизнь в пределах целых районов, чтобы не менять их кардинально, если они достойны сохранения.

Надо привлекать молодых людей к реставрации в городах, селах, районных центрах хотя бы одного архитектурного памятника и организации в отреставрированном здании молодежного центра культуры. Пусть там будет видеотека, устраиваются передвижные выставки, звучит современная и классическая музыка. Каждый такой спасенный памятник может стать центром консолидации культурных сил.

Конечно, надо всемерно развивать краеведение. Знание родного края, любовь к нему, те сведения, без которых нельзя браться за реставрацию и сохранение памятных мест, дает именно краеведение. В первые годы после Октябрьской революции оно переживало бурный расцвет. Выходило много прекрасных изданий краеведческой литературы, создавались краеведческие музеи, работали различные общества и кружки. Затем эта деятельность была искусственно прервана, что нанесло очень большой урон памятникам истории и культуры. Увы, многое исчезло безвозвратно. Сейчас интерес к краеведению пробудился. Это процесс очень многообещающий, очень важный.

Краеведение следует преподавать в школах, оно должно распространяться и пропагандироваться. Знания в области экологии культуры молодые люди могут получить, занимаясь краеведением.

Мне кажется, что было бы очень полезным также создать молодежное общество «Классика». Надо помочь молодым людям понять прелесть классической музыки и классической поэзии, живописи, архитектуры.

Сейчас все большее значение приобретают гуманитарные науки. Они исследуют сложнейший «механизм» — душу человека, обеспечивают уровень интеллигентности общества. Пренебрежение гуманитарным образованием очень дорого стоит человечеству. И мы начали понимать это.

Происходит всеобщая гуманизация гомосферы — сферы, созданной самим человеком и выражающей гуманистическую сущность общества. Человек живет не только в среде биологической, где его окружают растительный и животный мир, воздух, вода, но и в духовной среде созданных им культурных ценностей (литературных, фольклорных и пр.), обычаев, норм морали и в определенной языковой среде.

И сейчас, когда стоит проблема выживания человечества, сохранения цивилизации, на пороге третьего тысячелетия надо подчеркнуть, что речь должна идти не только о выживании «биологических особей», но о сохранении человеческой культуры в ее нравственных, эстетических, научных традициях. И гуманитарные науки, искусство играют здесь немалую роль.

Я недавно узнал, что в старейшем вузе страны, МВТУ им. Баумана, образована новая кафедра — социологии и гуманитарного образования. Подобной пока нет ни в одном техническом вузе страны. Идея прекрасна. Нельзя выпускать из стен вузов технократов, узких специалистов. Надо воспитывать интеллигентных людей, инженеров в старом значении этого слова, с широким кругозором, знанием иностранных языков, умением понимать, ценить и сохранять произведения искусства. Последнее очень важно. Само по себе искусство не знает старения. Оно преодолевает смерть. Пушкин не отменил собой Державина. Достоевский не отменил прозу Лермонтова. Рембрандт, Гейнсборо, Веласкес — так же современны нам, как и одновременно жившим с ними ценителям искусства. Истинно прекрасное остается прекрасным всегда. В этом отношении искусство ни с чем не сравнимо. В своем противостоянии смерти — оно единственно.

Но та материальная форма, в которую облечено произведение искусства, не только «смертна», но и особенно хрупка. От этой материальной «смерти» не спасают ни значимость, ни даже слава произведения искусства. Картина может быть изрезана или залита серной кислотой каким-либо сумасшедшим. Она может быть надолго спрятана, украдена, вывезена из той страны, где ее особенно ценили.

Произведение искусства создает вокруг себя особую ауру. Оно незаметно, а иногда и заметно влияет на художников, организует традицию в своем окружении. Картины, собранные в Эрмитаже, нашли отражение в творчестве русских художников. И это не «влияние» — это приобщение. Искусство почитаемо, а вместе с почитанием его оно входит в историю той страны, где оно жило. Ибо произведение искусства никогда не замкнуто в самом себе, создавая вокруг себя общение, критику, обращаясь к зрителю, воспитывая зрителя — и эстетически, и этически.

Вот почему музей — это всегда лектории, училища, центры эстетического и нравственного воспитания.

Что воспитывает произведение искусства? Прежде всего оно повышает уровень гуманитарной культуры людей, которая нужна не только для возрождения вкуса и понимания искусств. С появлением эстетической интуиции развивается и этика. Без эстетического чутья этика может существовать только по инерции, передаваемой от старших поколений.

Помимо эстетического воспитания мы можем говорить и о воспитании нравственном. Неужели необходимо каждое произведение искусства создавать как некий урок — на тему, непосредственно связанную с моральным, социально-нравственным конкретным сюжетом? Нет! Но именно по произведениям искусства мы судим о духе народа, о странах, городах и их жителях.

Восприятие «другого», познание «другой» нации — есть сознание существования самого себя за пределами себя, сознание своего народа в окружении других. И это сознание крайне важно в своих нравственных выводах. Если мы глубоко понимаем другого, другой народ, — мы уже не можем быть к нему враждебны.

Могут спросить меня: почему гуманитарные науки я ставлю так высоко, выше других? Да потому, что художественное начало невидимо заключено в науках, в нашем поведении, в технике. Гуманитарная культура нужна и ученым, ибо она развивает столь необходимую во всех науках, во всяком творчестве интуицию. В каждой работе, будь то математика, физика, геология или техника — колоссальную роль играет интуиция. Интуиция — это самое действенное, что существует в человеческом творчестве и что всегда будет отличать человека от робота. Без интуиции невозможно никакое истинное творчество. Гуманитарные науки, естественные науки и техника должны развиваться равномерно. Если техника и естественные науки продвинутся далеко вперед, они, как прорвавшие общий фронт, замрут, зачахнув.

Искусство — это окно в мир. Приведу один пример, достаточно, на мой взгляд, показательный.

Петру Великому было предложено несколько проектов строящейся им столицы — Санкт-Петербурха: город как крепость и город, окруженный крепостями. Петр, разумеется, не мог не думать о военной защите своего города. Но наряду со сравнительно скромной Петропавловской крепостью и Кроншлотом на морском подступе к столице, стоявшей на самой границе государства, и при этом — границе в наиболее опасном ее месте, доступном для тогдашнего врага России Швеции, Петр строит одновременно (единственный случай в мировой градостроительной практике!) город и его окрестности. Одновременно с Санкт-Петербурхом, Питером, как до сих пор зовет Ленинград коренное население, Петр строит Стрельну с ее изумительным дворцом, Петергоф, Ораниенбаум, Сарское (Царское) Село, превращает самые форты Кроншлота в произведения архитектурного искусства, строит дворец на Петровском острове, в Дубках Сестрорецка и т.д. Вместо фортов, а кое-где и рядом с реальными фортами — ожерелье произведений искусства — соцветие искусств. И удивительно: именно на этих отнюдь не военных форпостах искусства был остановлен враг в 1941–1944 годах! Произведения искусства внушали мужество ленинградским бойцам, решимость не уступить ни одного из близкого их сердцу родимого места, знакомого им по прозрачным и ясным воспоминаниям детского сердца. Искусство защищало Ленинград!

Но с такой же уверенностью можно сказать, что искусство внушает уважение к народам — его создателям. Оно обращено против национализма, ибо глубоко воспринимает национальные ценности, созданные другими.

Я бегло перечислил несколько аспектов активной нравственной роли искусства. В связи с этим надо сказать, что охрана искусства, сохранение памятников культуры составляет великую задачу каждого народа и, не побоюсь сказать, особенно нашего многонационального народа. Ибо многонациональность нашей страны требует особенного внимания ко всему, что способствует взаимопониманию между народами. Без этого невозможна и национальная индивидуальность.

Культуры разных народов развиваются в общении друг с другом. Если этого общения нет, культура умирает, пропадают даже ее специфические национальные черты. Сами национальные черты вырабатываются и обогащаются в общении с другими культурами, представляя собой, на высшей ступени, переработку предшествующего опыта. Но если этот опыт замкнут сам на себя, не связан с культурой других стран, культурой мировой, европейской, то он весьма незначителен. Культура — это прежде всего личность, индивидуальность, и она, естественно, не может развиваться, эволюционировать в отрыве от других индивидуальностей, других культур. История знает тому немало примеров. Русская культура всегда, с самого начала была культурой различных народов, объединенных Русью, единой государственностью. Древняя Русь отличалась полным отсутствием расовой предубежденности против тех, на кого она распространяла свое влияние, — половцев, татар, финно-угорских народов. Ни в одном древнерусском документе, а их сохранилось очень много, нет расовых, шовинистических мотивов. Да, происходили сражения с половцами, татаро-монголами и другими врагами, но к ним не было расового презрения. Наш исторический опыт позволяет утверждать, что русская культура была открыта для других народов и активно впитывала их опыт. Именно благодаря этому русская культура стала великой культурой. Об этом пророчески говорил в своей пушкинской речи Достоевский.

Лучшим представителям русской интеллигенции никогда не было свойственно высокомерное отношение к другим народам. Вспомним истинных славянофилов. Они прекрасно знали западную культуру, любили свой народ, были недовольны его положением, боролись за отмену крепостного права. Агрессивная нетерпимость к другим народам свойственна полуинтеллигенции. Во всяком национализме есть отсутствие национального достоинства, отсутствие самоуважения, ведь великий народ должен, уважая себя, уважать и другие народы. Это качество, кстати, было присуще русскому крестьянству с его очень высокой, самобытной культурой, своеобразным жизненным укладом.

То, что культура России складывалась под влиянием культур разных народов, можно показать на примере Москвы, которая, вобрав многие народности, все же столь привлекательна именно своей русскостью. И Петербург не мог бы стать Петербургом без зданий и целых районов, построенных итальянцами, голландцами, французами, шотландцами, немцами, без сокровищ Эрмитажа.

Культурные связи — это наше неоценимое богатство, на основе которого вырос общечеловеческий характер русского народа и народов, населяющих нашу страну, — армян, грузин, украинцев, татар… Вглядитесь только в культуру народов Советского Союза. Она именно интернациональна, и этот интернационализм создавался прежде всего культурным общением народов. Оно есть у Ломоносова, Державина, Пушкина. Оно было в русской летописи, в «Слове о полку Игореве», в «Казанской истории», в литературе Древней Руси.

А разве картины иностранных художников, хранящиеся в наших музеях, мировая литература, ставшая нашим достоянием благодаря великолепным, недостаточно оцененным еще нашими учеными переводам, не свидетельство того же общения? Своеобразие нации создается общением, а не замкнутостью, добротой к другим, а не злостью. И если мы осознаем все это, то разве мы не поймем всю ответственность, лежащую на нас? <…>

1988 год

Статьей Дмитрия Сергеевича Лихачева «Память преодолевает время» открывался двадцать пять лет назад первый номер журнала «Наше наследие». Академик Лихачев задумал наш журнал как совершенно новое издание, в котором будет представлено прошлое русской культуры во всем его многообразии — литература и философия; мемуары и эпистолярная проза; история и сокровища архивов; древнерусское искусство; живопись, графика, фотография, театр, кино, музыка — словом все, что за века было рождено в России и что должны люди новой эпохи сохранять и изучать. И вот уже четверть века все это находит свое место на наших страницах.

В своей статье Лихачев очертил целую программу отношения к культуре, которая и через четверть века остается в нашей стране абсолютно актуальной. Особую роль в сохранении историко-культурного наследия отводил тогда Лихачев Советскому фонду культуры, эталонной, на наш взгляд, общественно-государственной институции, которая, если бы она сохранилась в том виде, в каком ее задумал Дмитрий Сергеевич со своими коллегами-единомышленниками — учеными, писателями, общественными деятелями, смогла бы очень многое сделать для сохранения и обогащения отечественной культурно-исторической памяти. Несколько лет существования Фонда культуры, когда им руководил Лихачев, явственно говорят об этом. Свидетельство тому и первые двадцать номеров «Нашего наследия», где в особой рубрике фиксировались дела и дни лихачевского Фонда культуры. Увы, те времена канули в Лету.

Но остались программа действий и идеи Лихачева, многие из них сформулированы в статье «Память преодолевает время», которую мы перепечатываем с небольшим сокращением.

Беспамятство в деле сохранения культурного наследия губительно. Поэтому Редакционная коллегия журнала с интересом приняла предложение общественности создать на базе «Нашего наследия» в Москве исследовательский центр-музей им. Д.С.Лихачева, разместив его в здании редакции — памятнике истории и культуры, спасенном Лихачевым от гибели, на котором академику установлена мемориальная доска. Именно здесь профессионалы и энтузиасты-общественники могут продолжить работу по воплощению в жизнь культурологических идей Лихачева, здесь будет сохраняться память, в том числе в документах, книгах, письмах, мемориях и т.д., об этом удивительном человеке — ученом, просветителе, гражданине. Лихачевский центр будет издавать журнал «Наше наследие», альманах «Русская усадьба», хорошие книги о прошлом, художественные альбомы и т.д. Нам бы очень не хотелось, чтобы идеи и начинания Д.С.Лихачева были преданы забвению, чтобы его «Заметки о русском», например, перестали быть настольной книгой мыслящих людей, болеющих за Россию; чтобы втуне осталась его «Декларация прав культуры», особенно актуальная в объявленный президентом В.В.Путиным Год культуры; чтобы заветы Лихачева были окончательно вытеснены цинично-прагматичным отношением к культурно-историческому наследию нашей страны.

В.Енишерлов, главный редактор