Воспоминания Ангелины Васильевны Щекин-Кротовой (1910–1992), вдовы выдающегося живописца XX века Роберта Рафаиловича Фалька (1886–1958), относятся к особому жанру — жанру устных мемуаров. Они были записаны на магнитную пленку литературоведом Виктором Дмитриевичем Дувакиным (1909–1982).

В 1966 году в творческой судьбе В.Д. Дувакина произошла катастрофа: преподаватель МГУ, исследователь творчества Владимира Маяковского, он был изгнан с филологического факультета после выступления в защиту своего ученика А.Д. Синявского на известном судебном процессе 1. Только благодаря ректору МГУ, академику И.Г. Петровскому, он получил возможность остаться в университете в ином качестве и пятнадцать последних лет жизни (1967–1982) занимался сбором устных воспоминаний известных деятелей отечественной культуры и науки первой трети XX века — современников бурной и жестокой эпохи, и «их сверстников-свидетелей», создав уникальное собрание фонодокументов. «Я записываю на магнитную ленту воспоминания людей, родившихся в конце прошлого столетия и в самом начале нынешнего», с целью сохранить для будущего «живую атмосферу эпохи, эмоциональный статус поколения талантливых русских людей, последние из которых сейчас все чаще уходят». «Я работаю для XXI века» 2.

В.Д. Дувакин начал эту работу в конце 1960-х годов на кафедре научной информации МГУ 3. Три из четырех бесед с А.В.Щекин-Кротовой 4 записаны им в 1975 и 1976 годах; последняя, четвертая, была проведена его ученицей В.Ф. Тейдер уже после смерти Дувакина, в феврале 1986 года. Встрече Виктора Дмитриевича с Ангелиной Васильевной содействовала А.В. Азарх-Грановская (сестра третьей жены Р.Р. Фалька), семь бесед с которой состоялись ранее, в 1968–1973 годах 5.

Очевидно, что интерес Дувакина к Щекин-Кротовой как к вдове Фалька не был случаен. Фальк органично вписывался в тот круг одержимых и опальных творцов, который прежде всего интересовал ученого 6, и Ангелина Васильевна как преданная спутница художника и самый близкий ему человек на протяжении без малого двадцати лет (1939–1958) была незаменимой собеседницей. Встречи Дувакина с ней почти совпали с изданием в ГДР первой монографии о творчестве Роберта Фалька, написанной Д.В. Сарабьяновым, благодаря которой находившееся практически под запретом имя мастера вышло из забвения и начало обретать международную известность 7. Следует отметить решающую роль Щекин-Кротовой в появлении этой первой книги о Фальке: она подготовила документальную часть (биографический и научно-справочный разделы, документально-иллюстративный материал из архива семьи художника), и ей, владевшей немецким языком, удалось убедить издателей в необходимости выпустить такую монографию.

Личность Ангелины Васильевны незаурядна и привлекательна сама по себе. Корни ее семьи связаны с украинским городом Лебедин (Сумской уезд Харьковской губернии), где ее дед Николай Евграфович Щекин-Кротов, выпускник Харьковского университета, был известным общественным деятелем и благотворителем: главой Лебединской земской управы (1910), основателем и попечителем местной мужской гимназии (1906–1919). А.В. родилась 5 июня (н. ст.) 1910 года в Лебедине. Ее отец и братья были выпускниками московских высших школ, в семье постоянно поддерживался интерес к литературе, театру и музыке (дворянский русский род Щекиных восходит к началу XVII века). В начале 1920-х годов семья перебралась в Москву, где в 1927 году Ангелина Васильевна окончила среднюю школу (бывшую Алферовскую гимназию), а затем экскурсионно-переводческое отделение факультета немецкого языка Московского института новых языков (1933).

В 1933–1936 годах она работала гидом-переводчиком в «Интуристе», а также вела семинар по истории русского искусства на материале Третьяковской галереи (для гидов, не получивших специального искусствоведческого образования). В 1936 году она была приглашена на работу в Центральный дом художественного воспитания детей, где до 1940 года занималась в кружках с детьми дошкольного возраста и организовывала выставки детского рисунка. В этих стенах и произошло в 1939 году первое знакомство Ангелины Васильевны с Робертом Фальком — встреча, которой суждено было вылиться в долгие годы «трудного счастья» рядом с художником. Годы войны они провели в эвакуации в Самарканде (1941–1943). По возвращении в Москву, из-за ярлыка «жены формалиста и космополита», Щекин-Кротова не смогла продолжить работу на прежнем месте. Лишь в 1948 году ей удалось устроиться в Московский автомеханический институт на должность старшего преподавателя кафедры иностранных языков, где она проработала вплоть до ухода на пенсию (1966).

Муза и модель «зрелого» Фалька, Ангелина Васильевна на протяжении почти двадцати лет их совместной жизни была «добрым гением» домашнего очага, разделяя все тяготы жизни с выдающимся, но не имевшим официального признания мастером. В эти трудные для художника годы Фальк не прекращал упорной творческой работы, чему во многом способствовала помощь и поддержка жены. Не удивительно, что ее образ многократно воплощался художником в разные годы, представая на портретах чудесно преображенным и глубоким. «Ты для меня вовсе не красавица, а что-то совсем другое. Я не хочу устраивать из тебя красивую модель», — говорил Фальк 8.

Всё отпущенное ей судьбой время после ухода художника из жизни Ангелина Васильевна посвятила самоотверженной работе по сохранению и публикации его обширного наследия: каталогизировала оставшиеся в мастерской работы и составляла к ним развернутые комментарии, устраивала персональные выставки произведений Фалька по всему Советскому Союзу, распределяла его полотна и рисунки в собрания достойных музеев и в лучшие частные коллекции, публиковала о нем статьи и книги 9. В частной переписке она так определила свою миссию: «Я не деловая женщина и никогда ею не буду. У меня есть свои идеи и, быть может, свои предрассудки, свои мечты, что в будущем творчество Фалька получит заслуженное признание. [Для этого я живу — зачеркнуто]. Этому я должна служить» 10.

Публикацией своих воспоминаний о Фальке она начала заниматься в 1960-е годы, еще до визитов Дувакина, и плодотворно продолжила в 1980-е 11. Некоторые ее мемуарные записи до сих пор не изданы и хранятся в фонде Фалька, который передан ею в 1984 году в РГАЛИ 12. По словам М.В. Алпатова, благодаря заботливым и целеустремленным усилиям вдовы «судьба Фалька-художника как бы получила свое продолжение после физической его смерти» 13. Значительность ее вклада справедливо отмечена Д.В. Сарабьяновым, наградившим ее титулом «образцовой вдовы»: «Сегодня вряд ли у кого-то возникнет сомнение в том, что Фальк является классиком русского искусства первой половины XX века. Разумеется, прежде всего, это заслуга самого художника. Но в какой-то мере признанию этой истины мы обязаны и Ангелине Васильевне Щекин-Кротовой» 14.

Конечно же, главным героем ее устных воспоминаний был сам художник. Обладая исключительной памятью и несомненным литературным даром, Ангелина Васильевна с большой теплотой и душевной щедростью рассказывает увлекательные новеллы о конкретных эпизодах и ситуациях, о встречах Фалька со многими людьми, создавая выразительные словесные портреты тех, с кем он работал и дружил. В круг творческого общения мастера входили известные лица — художники (В.А. Фаворский, А.В. Куприн), писатели и поэты (И.Г. Эренбург, В.Б. Шкловский, И.Л. Сельвинский, К.А. Некрасова, Н. Хикмет), артисты и режиссеры (С.М. Михоэлс, К.С. Станиславский), музыканты (С.Т. Рихтер, Г.Г. Нейгауз), ученые (А.Г. Габричевский), многие из которых стали также моделями портретов художника. Искренний и трепетный рассказ Ангелины Васильевны, насыщенный россыпью «живых деталей и картин» (слова Дувакина), передает главное — дух бескорыстного художнического служения, позволивший лишенному общественного признания мастеру сохранить свой дар живописца незапятнанным, в отличие от многих и многих его коллег-сверстников.

Фигура Роберта Фалька, занимающая в истории русского искусства несколько обособленное положение, по разным причинам оказалась обойдена пристальным вниманием современных исследователей как раннего русского авангарда, так и советского неофициального искусства. Предельно точную характеристику художнику дал Д.В. Сарабьянов: «Фальк в исторической перспективе оставался одиноко стоящим, ни к кому не примыкавшим и не выражавшим ничьих групповых интересов» 15.

Немногочисленные издания о художнике оставляют крайне мало изученной биографию мастера. Дополнить ее в известной мере призвана подготовленная книга, фрагменты которой вошли в настоящую публикацию. Читателю предлагаются выдержки из 1-й и 2-й бесед, записанных соответственно 15 и 21 апреля 1975 года в квартире А.В. Щекин-Кротовой на Можайском шоссе, куда незадолго до этого она была вынуждена переехать из знаменитой мастерской Фалька в Доме Перцова. Текст приводится с небольшими сокращениями, сохранением всех стилевых особенностей устной речи А.В., и сопровождается развернутыми комментариями с использованием новых архивных материалов.

Первый мемуарный опыт А.В. «Из жизни рядом с Фальком» был опубликован в газете «Московский художник» (1966. 28 октября; 11 ноября), позже напечатан на немецком языке в монографии о Фальке (см. прим. 7) и перепечатан в изд.: Каталог выставки графики Р.Р. Фалька. Новосибирск, 1978. С. 23-28. Следующим было эссе «Дружба с художником», вошедшее в сборник «Воспоминания об Илье Эренбурге» (М., 1975. С. 218-233). См. также: Щекин-Кротова А.В. Осмёркин и Фальк // Осмёркин. Размышления об искусстве. Письма. Критика. Воспоминания современников / Сост. И. Болотина. М., 1981. С. 268-271; Становление художника / Предисл. М. Алпатова // Новый мир. 1983. № 10. С. 207-227; Люди и образы. Биографии и легенды: Из цикла «Модели Фалька» // Панорама искусств. 1985. Вып. 8. С. 194-227; Родство душ: Святослав Рихтер и Роберт Фальк // Советская музыка. М.,1985. № 6. С. 42-44; Монолог о Фальке: Интервью / Материал подгот. И. Смирновой // Советская культура. 1989. 8 апреля. С. 9; Роберт Фальк и театр: Беседы Р.Р. Фалька с Е.О. Любомирским (апрель – июнь 1945 г.), Фальк и Стани­славский // Художник и зрелище. М., 1990. С. 268-302; «Надо уметь слушать музыку мира» / Беседовала Н. Алиханова // Музыкальная жизнь. 1992. № 4. С. 18-20.