В конце 1830-х годов В.И. Гау в полной мере овладел техникой акварельной живописи. В этот период у художника сложился ярко выраженный индивидуальный стиль. Найденные оригинальные приемы письма он использовал и совершенствовал на протяжении всех этапов творчества. В чем же оригинальность этого стиля? Почему его акварели всегда узнаваемы? Каковы красочная палитра художника, техника работы кистью, способы наложения красок? Как использовал он в акварельном портрете графитный карандаш, белила, лак? Поиск ответов на эти вопросы — шаг к постижению творческого наследия художника.

К сожалению, в XX веке необычайная виртуозность его манеры и техническое совершенство исполнения не были оценены по достоинству: «Отличительной чертой большинства акварелей Гау является чрезвычайно мелкий мазок, совершенно не передающий движения кисти. Портреты, в которых этот прием применен особенно последовательно, кажутся выполненными типографским способом»1. В действительности же у художника отчетливо виден каждый мазок, его кисть работает, как остро отточенный карандаш, шлифуя и доводя форму до совершенства. Так, портрет неизвестной дамы в белом платье и кружевном чепце (1837, ГМП) представляет собой своеобразную энциклопедию живописных приемов, которые Гау будет повсеместно применять впоследствии. Важно подчеркнуть, что в отличие от П.Ф. Соколова и А.П. Брюллова в лицах моделей В.И. Гау заметна бoльшая скульптурность, бoльшая пластика. Он добивается этого эффекта, усиливая тени в удаленной от зрителя части лица модели до глубокого красно-коричневого тона множеством мазков-штрихов, ложащихся по форме. В самых теневых участках он использует лак. Освещенные части лица Гау трактовал мелкими легкими мазками — от еле видимых до насыщенных, разноцветных, переплетающихся между собой. В освещенной части щеки он обычно использовал прозрачный кармин или краплак в сочетании с отдельными теплыми оранжевато-красноватыми оттенками, основным же оставался холодный тон. В дальнейшем холодные тона будут преобладать в акварелях Гау, и это одна из важнейших черт его колористической палитры. Отметим, что А. Греч считал недостатком подобное пристрастие художника, хотя известно, что достичь живописной гармонии при помощи холодных тонов гораздо труднее, чем теплыми.

Остановимся подробнее на своеобразии технических приемов художника. Для Гау характерно использование свинцовых белил в бликах глаз; белки он обычно затенял штриховкой, что усиливало контрастность и увеличивало блеск глаз. В ранних портретах 1830-х годов он писал глаза крупной миндалевидной формы, по выражению А. Греча, «преувеличенно растянутые прорезы»2. В дальнейшем художник изменил рисунок глаз, отойдя от этого преувеличения. Грани носа он подчеркивал характерным бликом, сильно затеняя дальнюю грань. Локоны художник писал «а la prima», свободно переходя от черной или сероватой краски к коричневой, «вливая» их одна в другую, покрывая теневые части лаком, создавая тем самым впечатление импровизационности. Гладкие волосы он «расчесывал» мелкими штрихами, часто используя процарапывание. Открытые женские плечи Гау писал очень сдержанно по колориту, серовато-коричневатыми красками, той же миниатюрной техникой, что и лицо. Уже в ранних портретах он начал смело применять свинцовые белила в аксессуарах. Плотные блестящие непрозрачные белила, хорошо отражающие свет, создавали дополнительную игру красок, корреспондируя с наиболее темными, покрытыми лаком частями одежды. Наиболее показательны в этом плане портреты князя С.М. Голицына (1837, ГЭ), неизвестной дамы в белом платье и кружевном чепце (1837, ГМП), женщины в фиолетовом платье (1837, ГЭ) и некоторые другие.

В погрудных портретах 1830-х годов Гау иногда использует коричневато-черные фоны, тщательно разработанные, насыщенные и глубокие по тону. Они заполнены множеством ясных, очень четких мазков-штрихов различной формы, создающих красивую «вибрирующую» фактуру. Мазки, положенные сначала в один слой, а потом усиленные лессировками до глубокого, цвета сепии, тона, не теряют, однако, нигде своей прозрачности. Так написаны фоны в портретах М.А. Бек (1838, ГРМ), графини А.В. Бобринской(1837, ГЭ), принца Ф.-К.-А. Вюртембергского (1837, ГЭ), князя С.М. Голицына (1837, ГЭ), великой княгини Елены Павловны (1840, ГЭ), неизвестной дамы в белом платье и кружевном чепце (1837, ГМП). В 1840-е годы художник отказался от таких однотонных, почти полностью заполняющих пространство листа фонов и предпочел более светлые, как правило, умбристые или синевато-зеленоватые тона.

В 1840-х годах Гау максимально расширил спектр своей красочной палитры. В этом плане его работы можно сравнить с декоративными, яркими акварелями П.Ф. Соколова 1840-х годов. У Соколова, однако, преобладал, как правило, один цветовой акцент, а все остальные цвета были подчинены ему. Гау же в акварели часто давал несколько ярких цветовых акцентов. Так, в портрете А.М. Степановой (?) в восточном костюме (1842, Музей В.А. Тропинина) яркое красное платье локального тона сочетается с изумрудно-зеленым и лиловым цветами; в портрете великой княгини Елены Павловны (1840, ГЭ) дается сочетание голубого цвета шубки и темно-красной обивки кресла; в портрете княгини Шаховской (?) (1855, ГЭ) — синего платья и темно-бордовой спинки дивана.

В 1857 году Гау написал парные портреты своего брата Александра и его жены Луизы. Они хранились у потомков художника, а в настоящее время находятся в частной московской коллекции и впервые были представлены на выставке и в альбоме. Александр Гау, купец, владелец магазина золотых и бриллиантовых изделий на Невском проспекте, представлен дородным мужчиной, с крупными чертами лица, пухлыми губами, придающими его облику простодушие и непосредственность. Однако во внимательном взгляде его небольших глаз с чуть припухшими веками скрывается едва заметное лукавство. Акварель отличает особое разнообразие мазка и интенсивность красок, почти не уступающих по силе масляной живописи. Столь же богат и разнообразен мазок в изображении костюма модели, выполненного в манере, очень близкой П.Ф. Соколову, — с многочисленными заливками, лессировками, нейтральными серовато-сепийными тонами и отсутствием мелких штрихов, как правило, характерных для техники Гау.

Портрет Луизы Гау написан художником с большой сердечной теплотой и проникновенностью. Модель изображена в сложном повороте, более динамичном, чем обычный, трехчетвертной. Ее большие выразительные глаза с длинными ресницами погружены в полутень, что придает облику мягкость и задумчивость. Лицо написано в той же миниатюрной технике, что и мужской портрет, только более короткими плавными мазками, передающими бархатистость и нежность кожи. Акварели исключительны по технике исполнения, остроте и глубине характеристик.

Впервые на монографической выставке, проходившей в залах Государственного музея А.С. Пушкина, и в альбоме произведения В.И. Гау 1830–1860-х годов были представлены столь полно. Этот проект дал возможность оценить вклад в русскую культуру замечательного художника-портретиста, попытаться постичь тайны его мастерства.