В Крещенский сочельник 2014 года не стало Станислава Лесневского, удивительно яркого человека, литературоведа, публициста, критика, издателя, моего давнего хорошего товарища. Ему шел 84-й год.

В последний раз я видел Станислава Стефановича 28 ноября 2013 года, когда мы выступали в Москве, на Спиридоновке, у памятника Александру Блоку в день рождения поэта. Как всегда, он говорил страстно, прекрасно читал стихи, вспоминал, как на открытии этого памятника работы скульптора О. Комова в любви к Блоку признавались поэты и писатели, среди которых были Белла Ахмадулина и Владимир Соколов. И их нет уже с нами. Недавно ушел и Станислав Лесневский. Поверить в это трудно. Да, в последние годы он немало болел, но всегда был сколь мог бодр, деятелен, полон планов и замыслов. За несколько дней до его рокового часа мы говорили по телефону. Голос Стасика был слаб, буквально шелестел, но, тем не менее, он приглашал меня на очередной вечер его издательства «Прогресс-Плеяда», рассказал о готовом томе «Труды и дни О. Мандельштама», завершающем Полное собрание сочинений поэта, который вот-вот должен был появиться в свет, интересовался делами в Шахматове и Боблове.

В русской культуре есть несколько пик, на которых растянулось полотно жизни и творчества выпускника филфака МГУ Станислава Стефановича Лесневского. Более сорока лет тому назад он, литературовед и критик, влюбленно погруженный в творчество Александра Блока, побывал в благоуханной глуши уничтоженного в первые послереволюционные годы дедовского имения поэта Шахматово, где Блок провел многие и лучшие лета своей недолгой жизни, написал великие стихи, провидческую публицистику, где он постигал Россию деревенскую, полевую, холмистую, опоясанную дебрями и лесами. И тогда же С. Лесневский поставил перед собой цель возродить усадьбу, восстановить шахматовский дом, чей фундамент было трудно даже разыскать в буйном разнолесье. Времена были глухие. Понадобилась вся энергия созидания, целеустремленность и уверенность в правоте своего дела, чтобы преодолеть вал инерции, равнодушия и невежества, которые препятствовали восстановлению Шахматова. С. Лесневский с друзьями-экскурсоводами организовал паломничество в блоковское Подмосковье. Это были путешествия, исполненные поэзии, любви, глубокого знания жизни и творчества Блока, которые вдохновенно передавал паломникам в блоковских местах С.С. Лесневский. В этих удивительных бескрайних далях, богатырских, поросших темными еловыми лесами холмах, светлых болотцах, сияющих любимыми Блоком «золотистыми лицами» купальниц, мокрых глиняных отвалах осенних дорог — истоки великой поэзии, рождавшейся на этой земле. Лесневский блестяще доказывал своим спутникам, слушателям и читателям верность слов Андрея Белого, называвшего окрестности Шахматова «стенами рабочего кабинета Блока».

А как он читал Блока! Естественно погружаясь в стихию поэзии, истинно живя ею. И пронзительно звучали в его устах строки, в которых оживали шахматовские окрестности, возникала глубинная Россия.

Более четырех десятилетий тому назад С.С. Лесневский сумел организовать в Шахматове первые блоковские поэтические праздники. Дату выбрали в конце лета, в первое воскресенье августа, приурочив ее к дням памяти А.Блока. Только благодаря С. Лесневскому, его умению убеждать, увлекать, влюблять и объяснять, в том числе и власть имущим, блоковские дни поэзии на «возлюбленной поляне», у холма, на котором когда-то высился дом поэта, стали

в один ряд с пушкинскими, лермонтовскими, некрасовскими поэтическими праздниками. Станислав Стефанович сумел открыть блоковское Шахматово для К. Симонова, М. Шагинян, П. Антокольского, Л. Либединской, Е. Евтушенко, В. Солоухина, для поэтов, художников, ученых, студентов и многих любителей поэзии. Ведомые Лесневским, они шли несколько километров к Шахматову пешком, и этот путь к месту бывшей усадьбы, к сокрытому лесом фундаменту погибшего дома поэта покорял навсегда, погружая в поэтическую стихию этого мистического «угла рая неподалеку от Москвы». Именно созданные Лесневским блоковские августовские дни поэзии стали предвестником и началом возрождения Шахматова. В самом деле, что это за праздник, собирающий сотни людей и проходящий на развалинах? Постановление о восстановлении усадьбы поэта было принято Советом министров после того, как С.С. Лесневский сумел организовать и передать руководству советского государства письмо о необходимости вернуть жизнь Шахматову, подписанное десятью жившими тогда гуманитариями, лауреатами Ленинской премии.

Убежденные его страстным словом Г. Уланова, С. Рихтер, Г. Свиридов, К. Чуковский, Д. Шостакович со товарищи обратились ко властям предержащим с настойчивым предложением восстановить усадьбу Блока. Шли годы, и можно с уверенностью сказать, что, если бы не настойчивость Лесневского, все благие намерения канули  бы в Лету. Именно он сумел довести бесконечно трудное дело возрождения Шахматова до конца. Как в пушкинском Михайловском был свой «домовой» — С.С. Гейченко, так и у Шахматова оказался свой защитник и радетельы — С.С. Лесневский. Кстати, знаменитый шахматовский валун, ставший даже неким символом Шахматова, был доставлен из соседнего лесного оврага на «возлюбленную поляну» поэта С. Лесневским и художником Ю. Васильевым именно по совету С.С. Гейченко. Тракторист, осуществивший историческую операцию, был вознагражден несколькими бутылками «Московской».

Прошло еще около тридцати лет, и восстановленное Шахматово, замечательный музей-заповедник А.А. Блока, дом поэта, его соловьиный сад, усадебные постройки приняли первых посетителей. У истоков этого чуда стоит С.С. Лесневский. Он всегда стремился к тому, чтобы за музейной обыденной жизнью не исчезла романтика и поэзия природы блоковского Подмосковья, чтобы заповедник как зеницу ока берег виды и дали, воспетые поэтом, который так хорошо знал эти окрестности, что мог свободно пройти по ним ночью или с закрытыми глазами. В этом своему герою мог следовать и С.Лесневский.

Он много и интересно писал о Блоке, человеке и художнике, о Шахматове, умея искусно сопрячь в своих блоковских работах жизнь и творчество поэта, что придавало его книгам особый интерес и глубину, а порой и полемичность. Достаточно вспомнить его книги «Завещанное, заветное», «Путь, открытый взорам. Московская земля в жизни Александра Блока», «Русская даль. Шахматово. Пролог», очерки и статьи, разбросанные по различным, в том числе научным изданиям, изыскания об Александре Блоке, его предшественниках и современниках. Будут ли у кого-нибудь силы собрать эти работы воедино? Получилась бы достойная книга. Особо следует сказать о публикациях С. Лесневским неизвестных и не печатавшихся ранее материалов о Блоке и его семье — Бекетовых. Их много, но и среди них, конечно, выделяется опубликованная в блоковском томе «Литнаследства» работа М.А. Бекетовой «Шахматово. Семейная хроника» — основополагающий труд об усадебной жизни поэта и его близких, легший в основу ее документально точного восстановления.

Станислав Стефанович исповедовал в жизни идею, что «любовь должна быть действенна». Вспоминаю один, связанный с ним случай. Мы тогда жили в коммуналке в Чистом переулке, и Лесневский нередко заходил к нам запросто и по делам, и так — поговорить. Дом у нас был открытый — кого только там не бывало. Как-то, случилось это в начале 70-х годов, моя двоюродная сестра увидела в переулке растерянного прелестного рыжего щенка от роду месяцев двух, то ли потерявшегося, то ли кем-то брошенного. Щенок ткнулся к ней в ноги, и она, конечно, привела малыша домой. А у нас была тогда собака — русский спаниель Спотти. Характер имела она своенравный и восторга от неожиданного безобидного пришельца не выказала. Пришлось развести их по разным комнатам. Рыжего малыша накормили, и он, усталый, мирно заснул. Надо было его куда-то пристраивать — наша собака была настроена против долгого соседства. И тут-то к нам заглянул Стасик. Моя жена Наташа, с которой они симпатизировали друг другу, как раз вышла из комнаты, где был закрыт найденыш. Рыжий бодро семенил за ней, потягиваясь и широко зевая со сна, как бы улыбаясь и глядя на всех веселыми глазами. Зрелище было трогательное. «Стасик, смотрите, какой прелестный щенок, — сказала Наташа. — Возьмите, не пожалеете». Лесневский взглянул на это рыжее чудо и неожиданно для всех, не раздумывая, твердо ответил: «Возьму!» Мы моментально (а вдруг передумает?) приспособили малышу какой-то ошейник и поводок, и они ушли. Так в жизни Лесневского и его семьи появился знаменитый Лис. Он вырос в большого рыжего пса-красавца, доброго и верного. Что бы с ним стало, если бы не Стасик. Он спас щенка, души в нем не чаял, считал, что это редкая порода — «канадская лайка». Повсюду, несмотря на трудности, брал Лиса с собой, а когда жил в Доме творчества в Переделкине, снимал для него терраску в деревне. Я помню огненного Лиса в Шахматове, по-хозяйски бродящего среди гостей блоковского праздника поэзии. Блок тоже очень любил собак. И в этом Лесневский был похож на него. Собаки постоянно жили в Шахматове, Блок часто упоминает их в письмах из усадьбы. Одна из любимых Лесневским блоковских фотографий — та, на которой поэт в русской рубашке-косоворотке рядом с собакой. Лесневский часто печатал ее в своих книгах — считал символической. Когда-то он подарил мне сильно увеличенный отпечаток с этой любительской фотографии. «Вот настоящий шахматовский Блок, — говорил он. — Усадебный, деревенский». Фотография эта и сейчас висит в библиотеке в «Нашем наследии». Я написал о Стасике и Лисе потому, что это очень характерный эпизод в жизни Лесневского. Слова: «Мы ответственны за тех, кого приручили» — будь то люди или братья наши меньшие — были для него не просто словами, а одной из заповедей, которым он следовал неуклонно.

В последние перестроечные годы не терпящий фальши Лесневский, поработав немного в модном тогда «Огоньке» и вдрызг разругавшись с его главным редактором, сверхосторожным В. Коротичем, основал небольшое издательство «Прогресс-Плеяда», превратившееся со временем в лучшее в России издательство интеллектуальной литературы. Создавая «Прогресс-Плеяду», С. Лесневский, конечно, вспоминал петроградское издательство «Алконост», которое его основатель С.М. Алянский предназначал для выпуска книг Александра Блока и близких ему поэтов, в основном символистов. И Станислав Лесневский тоже начал с А.Блока. Появились факсимильные и репринтные издания редчайших прижизненных сборников поэта. Можно вспомнить, например, репринтное издание «Стихов о Прекрасной Даме» — этого первого блоковского сборника стихов-молитв, обращенных к его невесте — Л.Д. Менделеевой, давно ставшего библиографическим раритетом. После его переиздания в «Прогресс-Плеяде» в почти аутентичном виде он стал доступен библиофилам. С. Лесневский часто сопровождал издаваемые им книги своими статьями и комментариями, демонстрируя высокий класс литературоведения. Произведения Александра Блока издавались Лесневским в неожиданном и очень интересном составе. Например, трехтомник поэта издан «Прогресс-Плеядой» таким образом, что все стихи были расположены в хронологическом порядке их написания — и это придало новое прочтение блоковской «трилогии вочеловечения». Конечно, не случайно С.С. Лесневский, вместе с академиком А.В. Лавровым из Пушкинского Дома РАН, в 2000 году первыми были удостоены премии им. Александра Блока журнала «Наше наследие» — за издание переписки Андрея Белого и Александра Блока, а Станислав Стефанович получил тогда еще и специальную премию им. А. Блока «за последовательное и талантливое раскрытие образа Петербурга и творчества Александра Блока в исследованиях, публикациях, издательской деятельности последних лет». Выдающимся событием в блоковедении и российской историографии, безусловно, можно считать огромный том, включивший книгу А. Блока «Последние дни императорской власти», дополненную большим количеством хранившихся в архивах и никем доселе не востребованных материалов. Достоверно, что С.С. Лесневский не издал в «Прогресс-Плеяде» ни одной конъюнктурной, проходной, «непитательной» (по выражению А. Блока) книги.

И это издательское чудо жило и работало в наш дикий, «рыночный», насквозь политизированный век-перевертыш!

И еще одно достоинство книг, изданных С. Лесневским в «Прогресс-Плеяде», — они напечатаны с большим вкусом, скромно, достойно, без так любимой нашими «королями экономики» и авторитетными политиками всех лагерей мещанской роскоши, золотых обрезов, помпезных инкрустаций, переплетов из змеиных кож и т. п.

Руководимое Лесневским издательство «Прогресс-Плеяда», мне кажется, единственное, которое исповедовало «искусство книги», неумолимо уходящее в небытие. В политике издательства на самом высоком уровне слились содержание и форма. Лишь короткий, далеко не полный перечень авторов, которых издавал Лесневский, находя новые воплощения и толкования их текстов, заслуживает уважения: Андрей Белый, Н. Клюев, В. Маяковский, В. Хлебников, Г. Иванов, М. Кузмин, О. Мандельштам, В. Розанов, Ф. Соллогуб, М. Горький… В его издательстве печатались и книги пушкинской поры — «Медный всадник» с великолепными иллюстрациями А. Бенуа, «Россети черноокая» об А.О.Смирновой-Россет, и произведения наших недавних предшественников и современников — Н. Заболоцкого, В. Некрасова, В. Белова, Е. Евтушенко, И. Дедкова, В. Шенталинского, Ю. Галаниной о Л.Д. Блок, мемуары великого библиотекаря М.И. Рудомино, этюды и штудии о поэтах Серебряного века А.В. Лаврова, фундаментальные работы Б. Романова о Данииле Андрееве… Перечислять можно еще долго. И во все эти издания С.С. Лесневский вкладывал свою душу, интеллект, энергию. Он бескорыстно раздавал изданные им замечательные книги своим студентам (Станислав Стефанович с увлечением вел в Литинституте блоковский семинар), безденежным писателям и ученым, друзьям, коллегам на различных литературных симпозиумах, конференциях, чтениях и простым читателям в самых глубинных уголках России, рассылал их в библиотеки и музеи страны. Он был альтруистом, ему был абсолютно чужд дух предпринимательства, коммерции, и слава Богу, что И.С. Лесневская и Д. Лесневский смогли поддержать его просветительский труд.

И в этом тоже проявились традиции русской интеллигенции. Исключительная созидательная энергия и целеустремленность позволяют назвать С.С. Лесневского настоящим «пассионарием» в том смысле слова, которое вкладывал в него Л.Н. Гумилев. Я помню, как познакомил их в ЦДЛ на вечере, посвященном усадьбе Слепнёво, и они по-моему понравились друг другу.

Мы простились со Станиславом Стефановичем Лесневским, замечательным человеком — страстным, талантливым, честным. У него была добрая душа, он был очень раним, обязателен, отзывчив, всегда готов прийти на помощь. Иногда вспыхивал, обижался, но быстро отходил, писал длинные письма, объясняя свои чувства и поступки. Страшно подумать — ведь мы были знакомы полвека. Да, постепенно, но все чаще, уходят последние энтузиасты-просветители, и остается интеллектуальная и духовная пустыня. В пучину времени погружается Атлантида русской культуры. Будем же надеяться, что о наших несчастных временах когда-нибудь будут судить все же не по оголтелой политиканской журналистике, дурным фальшивым кинофильмам, попсовым телепрограммам и так называемому «актуальному» изобразительному искусству, а по таким делам, которые вершил С.С. Лесневский, восстанавливая Шахматово, издавая настоящие книги, публикуя собственные работы о русской литературе XIX—XX вв.еков. Мы потеряли истинного рыцаря Серебряного века, Бертрана русской культуры. Закончу это печальное словоо Станиславе Лесневском строками из стихотворения Александра Блока «Последнее напутствие»:

Боль проходит понемногу,
Не навек она дана,
Есть конец мятежным стонам.
Злую муку и тревогу
Побеждает тишина <…>
Нет… еще леса, поляны,
И проселки, и шоссе,
Наша русская дорога,
Наши русские туманы,
Наши шелесты…

P. S.К сороковому дню со дня кончины С.С. Лесневского, когда душа его покидала землю, родственники, друзья, коллеги сплели ему удивительный памятный венок. В «Прогресс-Плеяде» заботами И.С. Лесневской и сотрудников издательства вышла тщательно подготовленная и прекрасно изданная в предельно короткий срок книга «Венок Станиславу Лесневскому». Более 60 авторов сказали в ней свое искреннее слово о Станиславе Стефановиче, отдав дань его памяти.