Под каким бы углом зрения ни осмысливать феномен Тараса Шевченко — хотим мы того или нет, — нам не обойти вечных проблем социального и национального.

Я мог бы до бесконечности приводить всевозможные доказательства, чем отличается просто население от народа, а народ — от толпы. И по сей день теоретики не пришли к согласию в однозначности формулировки.

Да и может ли, пусть самая совершенная, схема передать то, что пульсирует под левым крылом журавля и ведет его через тысячи верст к родному гнезду? Почему — даже после десятилетий подавления национального чувства — тот или иной крестьянин, рабочий, интеллигент именует себя именно украинцем, а не, скажем, турком или греком?

Очевидно, кроме внешних, есть и те невидимые глубинные основы, на которых сходятся крестьянин с рабочим, кочегаром, ученым в постижении своего национального самосознания. Среди этих предоснов возвышаются законы предков и вера («потому что, — по Костомарову, — нет свободы без веры»). То есть те святыни, которые неделимыми наследуются от поколения к поколению и не дают людям забывать, чьих отцов и чьи они дети.

Для нашего народа как самодостаточной космической величины одной из таких святынь-оберегов стало казачество. Как бы и кто ни оценивал этот феномен, но в основе своей он наиболее точно отражает характеристические черты именно украинского народа: его религиозные, мировоззренческие и морально-этические принципы. Говорит Николай Костомаров: «И не любила Украина ни царя, ни господина, а сотворила себе казачество, то есть настоящее братство, куда каждый, входя, становился братом других… и были казаки между собой все равны… и постановило казачество Веру Святую защищать и освобождать ближних своих плененных… и много рыцарей такое совершали, что не внесено это и в книги мира сего, а записано на небе, потому что за них были перед Богом молитвы тех, кого они освобождали из неволи».

Выведем за скобки определенную упрощенность: костомаровские «Книги Бытия украинского народа» адресовались не только элите, но и неграмотному большинству. Простим автору и некоторую идеализацию. Однако по сути своей Костомаров точно передает именно народное понимание казачества. И так ли уж автор идеализирует нашу вольницу? Ведь даже прагматичный и не очень благосклонный к Украине марксист оценивает Запорожскую Сечь как первую христианскую демократическую республику.

Второй, равноапостольной казачеству величиной является Шевченко. Надо ли доказывать, что значит для Украины, для нас с вами, Тарас? Весьма многословно наворотили вокруг него целые скирды словесной соломы: «великих слов великую силу». А ведь есть предостережение: не поминай имя Господа всуе. Поэтому просто вспомним истину: Шевченко — это сама Украина. И если мы чего-то и стоим, то этим в полной мере обязаны Тарасу Григорьевичу. Без него не мыслим себя как народ, как нация.

Однако не надо и прибедняться и вдаваться в мазохизм. Народ, который породил такого истинного Гения, достоин того, чтобы в полный рост стоять с открытым забралом как равный с равными среди наиболее уважаемых мировых наций. Сейчас это — уже реальность.

А еще сегодня хочу сказать о Тарасе Григорьевиче как о личности, как о человеке.

У него было право выбора: не оставляя родных низов, и себе что-нибудь добыть на верхах. Для этого, принимая во внимание его могучий талант, многого и не требовалось: подретушировать острые углы, в чем-то — для глаза и незаметном, — подыграть властям. И стоит ли в этом смысле углубляться в прошлое, когда настоящее дает нам такие образцы конформизма, отступничества и предательства различных партий и партеек, что нашим прапредкам и не снилось.

Шевченко же ни разу не поступился и своими взглядами, и своим характером. И ничего не приобретя для себя лично, кроме преследований, — обрел Украину и весь мир.

Ни разу его не издавали полностью, поскольку он не был удобен ни для царя, ни для Сталина, ни для Хрущева, Брежнева или Горбачева. И, должен вам сказать, он уже становится неудобным и для некоторых нынешних властей предержащих, которые под его знаменем забрались на Олимп власти, особенно для тех, кто «отечество так любит, так за ним страдает, так из него, бедного, кровь, как воду точит».

Он не поддается приручению. Даже после завершения своего земного круга, и в небе Богоравных остается самим собой, то есть Тарасом Григорьевичем Шевченко. И в этом тоже его непреходящесть как вечной антитезы нынешним коллаборационистам, кривоверам и перебежчикам.

Скажите, разве не заслуживает общечеловеческого уважения народ, подаривший миру такую величину? Считай, единственного в мире, который имел моральное право без запинки сказать:

Мы не лукавили с тобой.
Мы просто шли.
За нами нет
Зерна неправды.

А что значит Шевченко для всеславянства — стоит ли говорить. Еще в Кирилло-Мефодиевском братстве, призывая к духовному союзу славян, он будто предвидел день сущий, когда хозяева «нового миропорядка» коварно подбрасывают хворост в костер раздора, на котором испепелили великого Ивана Гуса, в пламени которого обуглились сотни косовцев и сербов. Эй, славяне, бдим! Об этом мы обязаны напомнить именно сегодня, в дни, когда венценосному сыну Украины, через века и пространство 200-летия, через пораженные обогащенным ураном земли подают мироносную десницу легендарные братья из Солуни — равноапостольные Кирилл и Мефодий.

Три звезды мировой величины взошли в небе всеславянства. И ярче всех сияет нам звезда Великого Шевченко. Сияет, не угасая. И будет сиять вечно, ибо Украина — вечная. И вечный ее народ как зоря. И зоря — как народ.

Киев