«Модели и образы» — так назвала художница свою выставку в редакции «Нашего наследия». Название до неопределенности широкое, но, видимо, не случайное. То, что она рисует и пишет, — это мир «моделей», вещей, интересных не сами по себе, но лишь помогающих автору разрешать с их помощью увлекающие его внутрихудожественные задачи. Ритм выстроенных в ряд геометрических форм, пластика и движение цветовых пятен, структура и масштаб живописного пространства интересуют Ольгу Иордан явно больше, чем те стеклянные сосуды или коробки с фруктовыми соками, которые она изображает, чем автомобили и ярко окрашенные лодки, чем лепестки цветка или дерево, отраженное в текущей воде.

Работы эти всегда натурны (и, следовательно, не «беспредметны»). Тем не менее, они в большей или меньшей степени «абстрактны», так как не ориентированы на образ изображаемой вещи, а напротив, большей частью маскируют его, «распредмечивают» цвета и формы натуры. Поэтому «Стеклянный натюрморт» несет лишь обобщенную тему стекла — наложения, просвечивания, пересечения прозрачных поверхностей, — но форму конкретных предметов, создающих всю эту игру, удается восстановить глазом не без труда и не сразу. А от лодки, корма и нос которой уходят за края изображения, остается в картине лишь несколько цветных полос с нанесенными на них цифрами.

Фрагментарность скрадывает перспективу, заставляет воспринимать все детали приближенными к плоскости картины. Границы красочных пятен не отвечают в этой живописи очертаниям вещей, цвет строит собственную композицию, свою ритмическую структуру, не совпадающую с предметной. Однако с почти абстрактной системой полос и знаков продолжает спорить очевидная пленэрность этюда, и этот внутренний конфликт придает остроту и свежесть работе, в которой геометрическая ритмика не исключает ощущения естественного света, воздуха, близости воды.

Жанр подобных работ — «цветовой этюд», лаконичный набросок с натуры в любом материале, будь то масло или акрил, акварель или цветной карандаш. Здесь нет деления на техники, годные лишь для беглых заметок, и принципиально иные, предназначенные для вещей «окончательных». Еще сравнительно недавно все это считалось бы лишь «кухней» художника, предшествующей «настоящему» произведению. Но смысл этих работ в них самих, а не в том, что еще можно было бы сделать на их основе. Они в своем качестве завершены, и вместе с их лишенной солидности «этюдностью» современный мастер обретает драгоценное ощущение живописной непринужденности, свежесть ощущения натуры, свободу художественного эксперимента. Выводы же из него пусть делает самостоятельно зритель, уже в своем собственном обживании окружающего мира.

Искусство Ольги Иордан экспериментально. Она последовательно, и нередко с блеском, разрешает поставленные самой себе пластические, цветовые, фактурные, ритмические и иные подобные задачи. Натюрморт для этого наиболее подходящий материал, и большинство художественных событий в ее творческом мире разыгрываются в прихотливых взаимовлияниях тех или иных вещей, или даже «вещиц». Потому что мир этот откровенно камерный. Взгляд художницы не склонен осваивать (хотя бы и в пейзаже) обширные пространства и овладевать, приводя их к единству, множеством мотивов. Напротив, она тяготеет к сосредоточению, стискивает поле изображения и сводит к минимуму число сохраняемых в нем объектов. В этих работах исследуется, можно сказать, «микромир» художественных впечатлений, наблюдаются значимые взаимодействия минимальных доз зрительного восприятия. «Два предмета» — может называться ее натюрморт. Не сказано, какие два, да это и не становится ясным при взгляде на них. Суть, видимо, здесь не в том, а в передаче объема и массы пластикой цвета, в его ощутимой весомости и плотности..

Подобная направленность творчества располагает к работе сериями. В варьировании сходных мотивов, будь то лодки на воде или детали автомобильных кузовов, ярко расцвеченные коробки с фруктовыми соками или скомканные, рваные газеты, открываются тайные закономерности якобы случайных сочетаний форм и красок, вырабатывается искусство приводить пестроту и множественность к организованности и образному единству.

Цвет в живописи Ольги Иордан не «окраска», а самостоятельная и активная сила, подчиняющая себе пространство и форму. Художница смело пользуется контрастами открытых, ярких красок, не доводя при этом их противостояние до степени диссонанса. И в самых ярких вещах присутствие глубокого черного усиливает напряженность колорита, придает соседним ударам цвета насыщенность и силу. В этюдах же смятой газеты, построенных на почти монохромных вариациях серых тонов, на первый план выступает богатство фактур, подчеркнутое коллажными включениями фрагментов подлинного печатного текста.

Ольга Иордан окончила Московский полиграфический институт (теперь это Академия печати) — школу, по отношению к изобразительному искусству, вроде бы, прикладную. Ведь учат там «художественно-техническому оформлению печатной продукции». Но это серьезная и достойная, отнюдь не узко производственная, едва ли не лучшая в Москве художественная школа, продолжающая и развивающая высокую традицию Владимира Андреевича Фаворского. И выходили из нее в разные времена не только книжники. Однако начало девяностых не располагало к тому, чтобы становиться художником-станковистом. «Рисовать остается одна Оля Иордан, — пишет ее учитель А.А. Ливанов. — Она единственная из всех держит штандарт рисования. Рисования натурного, наблюденного, интенсивно развивая работу по высвобождению пластической темы».

«Решение пластических задач, поставленных передо мной еще в институте моим учителем Александром Андреевичем Ливановым, кажется мне наиболее интересной и профессионально значимой целью по сравнению с интуитивными поисками, так называемого самовыражения. Думаю, что самое интересное в рисовании — изобразить реальность через отвлеченнности, увидеть ритмические соотношения предметов и явлений, почувствовать, как “пространство и предмет касаются ракурсом друг друга”». Так формулирует направление своих поисков сама художница. Она подтверждает, что ее интерес сосредоточен на внутренних проблемах самого искусства, лежит в области изобразительного языка и его выразительных возможностей. И эта замкнутость могла бы затруднить общение непрофессионального зрителя с ее творчеством.

Однако лишенные занимательных сюжетов или осязаемой предметности мотива работы Ольги Иордан красивы, темпераментны, внутренне подвижны. Они привлекают к себе  остротой и свежестью колорита, экспрессивной пластичностью, непринужденной свободой построения. У нее есть талант современного ощущения самых обыкновенных вещей и всего зримого мира.