К 100-летию основателя журнала «Наше наследие» Д.С. Лихачева мы открыли в Москве на здании редакции мемориальную доску, ему посвященную, провели в выставочном зале редакции фотовыставку из редких фотографий «Век Лихачева» и выпустили специальный номер журнала, где впервые опубликовали многие тексты о Д.С. Лихачеве, его письма и написанные им воспоминания о дочери В.Д. Лихачевой. В связи с последней публикацией мы получили от одной из внучек Дмитрия Сергеевича, В.С. Зилитинкевич (Тольц), профессора Манчестерского университета (Великобритания), и от его земляков и коллег, сотрудников Государственного Эрмитажа, два письма, публикуемые ниже.

Письмо в журнал «Наше наследие»

Глубокоуважаемые члены редакционной коллегии и читатели журнала «Наше наследие»!

В последнем номере журнала за 2006 год были опубликованы воспоминания моего деда Дмитрия Сергеевича Лихачева о его трагически погибшей дочери Вере Дмитриевне. Эта публикация была осуществлена без разрешения от меня как наследницы авторских прав Дмитрия Сергеевича. Но беспокоит меня, в первую очередь, вопрос не юридический, а моральный. Эта публикация нарушает волю самого Дмитрия Сергеевича. Во второй половине 90-х годов, во время подготовки нового издания его «Воспоминаний» в издательстве «Логос», Дмитрий Сергеевич обсуждал опубликованный в «Нашем наследии» текст со мной и моей мамой Людмилой Дмитриевной, которую он, как прямо сказано в этом тексте, просил дополнить его собственные воспоминания о Вере. Тогда Дмитрием Сергеевичем было принято решение этот текст не печатать в связи с тем, как в нем обсуждается защита Верой Дмитриевной кандидатской и докторской диссертаций. Это решение зафиксировано в его письме в издательство, в котором, в частности, он говорит: «Все, что я хотел сказать публично, я уже сказал в первом издании».

В ноябре 2004 года я передала опубликованный в журнале текст в Рукописный отдел Пушкинского Дома, где хранится архив Дмитрия Сергеевича. Документ этот числится в пока еще не полностью описанном и инвентаризованном фонде как «Лихачев Д.С. Воспоминания о Верочке Лихачевой. Машинопись. Ф.769. РО ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН». По причине того, в каком контексте упоминается там ряд известных людей, документ был классифицирован как закрытый к доступу для читателей архива на 30 лет. Читавших его в «Нашем наследии» прошу принять во внимание, что писались эти воспоминания в тяжелейший период жизни Дмитрия Сергеевича (еще года не прошло после трагической гибели его дочери) и что именно это обстоятельство определило содержание и тон того, как он описал события академической жизни 60-х и 70-х годов. Прошу читателей журнала по-человечески понять эту ситуацию. Я хочу извиниться перед всеми теми, кого воспоминания моего деда о его погибшей дочери так или иначе затрагивают. К сожалению, в сложившейся ситуации извиниться — это все, что можно сделать. Я знаю, что тем самым я выполняю волю Дмитрия Сергеевича.

С уважением
В.С. Зилитинкевич
19 марта 2007

Открытое письмо в редакцию журнала «Наше наследие»

В связи с публикацией «Заметок к воспоминаниям о Вере [Лихачевой]» (Наше наследие. № 79-80, 2006 г.)

Сотрудники Эрмитажа, работавшие вместе с Алисой Владимировной Банк или близко с нею соприкасавшиеся, были ошеломлены и до глубины души ранены несколькими страницами опубликованных в Вашем журнале Заметок Д.С. Лихачева, полных несправедливых обвинений и, увы, недостойной брани в ее адрес. Они стали доступными не только Вашим постоянным читателям, но — через Интернет — и широкой публике, представив в совершенно искаженном виде образ Алисы Владимировны, крупнейшего ученого и светлого человека, а заодно и Эрмитаж в целом. Было бы крайне обидно, если бы далекая от описываемого времени и от научной и музейной среды аудитория приняла на веру прочитанное на Вашем сайте.

Поскольку давно нет в живых ни Алисы Владимировны, ни кого-либо из ее родных, мы, ее коллеги и сослуживцы, считаем себя обязанными вступиться за ее честь. Для многих из нас А.В. Банк была учителем и другом, а для всех нас — эталоном порядочности и благородства: недаром ее называли при жизни «совестью Эрмитажа». Трудно в нескольких строках нарисовать образ этого удивительного человека и ту роль, которую она играла в жизни Эрмитажа на протяжении более полувека. Вот один маленький штрих к ее портрету: Алиса Владимировна, в своей беспредельной преданности Музею, имела обыкновение праздновать не день своего рождения, а день начала своей работы в Эрмитаже. И, наверное, это только справедливо, что теперь, после кончины Алисы Владимировны в 1984 году, настал черед нашего Музея отмечать именно день ее рождения — традиционными научными конференциями. Осенью же 2006 г. в Эрмитажном театре состоялась особенно впечатляющая сессия памяти А.В.Банк в связи со 100-летним юбилеем, где участвовали ученые из Петербурга, Москвы, Екатеринбурга, Крыма, Киева. Имя А.В. Банк как исследователя византийского искусства высочайшим образом ценилось во всем мире. По рассказам очевидцев, когда ее стали «выпускать» на Международные Конгрессы по византинистике, к ней выстраивалась очередь из коллег, желавших с ней общаться. Блестящий лектор, доктор наук, автор более 150 работ, среди которых такие труды, как «Византийское искусство в Эрмитаже» и «Византийское искусство в собраниях Советского Союза», как первая в византинистике монография «Прикладное искусство Византии IX–XII вв.», как опубликованные за рубежом курсы лекций, которые ее приглашали читать в Равенне и Вене, Белграде и Берлине, каталоги организовывавшихся ею выставок — это лишь малая часть научных заслуг А.В. Банк. Существует еще одна, особая, страница в жизни Алисы Владимировны, которую невозможно опустить: Великая Отечественная война, когда она была Главным хранителем восточных коллекций Эрмитажа в Свердловске (Екатеринбурге). Ее подвижнический труд, ее поездки с лекциями, ее человеческие качества оставили столь глубокий след в сердцах свердловчан, что контакты эти продолжались и после войны, а к 40-летию Победы там выпустили фильм об Алисе Владимировне и о пребывании в Свердловске эрмитажных коллекций… Что же говорить об Эрмитаже, где память о ней жива и светла несмотря на смену поколений! И это — не только благодаря ее научным заслугам, но и благодаря высокой моральной составляющей в ее характере. Она была горячим борцом с любой несправедливостью (не боясь, например, в самые трудные времена добиваться появления в Отделе Востока вернувшихся из ссылки коллег или «пораженцев по национальному признаку»). Это был кристально чистый человек, 34 года она руководила аспирантурой Эрмитажа и называлась «аспирантской Мамой».

Мы далеки от мысли полемизировать с Д.С. Лихачевым, которого уже нет на свете. Одно ясно — страницы Заметок, о которых идет речь, не могли предназначаться для печати: невозможно себе представить, чтобы академик Д.С. Лихачев позволил себе публично употреблять в адрес таких больших ученых, как В.Н. Лазарев, как сама А.В. Банк, как крупнейшие востоковеды более молодого поколения В.Г. Луконин и Б.И. Маршак, такие выражения, как «прохвост», «подлец», «банда Банк» и т.д. Разумеется, можно понять горе отца, трагически потерявшего дочь, Веру Дмитриевну Лихачеву; нередко встречается в жизни и слепая родительская любовь, заставляющая видеть события в превратном свете. Наконец, судя по неточностям в фактах, в датах, в персоналиях, Заметки писались через много лет после описываемых событий (возможно, в минуты душевного кризиса), но главное: писались, пусть и пристрастно, но для себя или для «внутреннего употребления».

Внучка Дмитрия Сергеевича, Зинаида Курбатова, оказала этой публикацией, с нашей точки зрения, дурную услугу памяти своего деда, вынеся на всеобщее обозрение некие черты, мало вяжущиеся с образом Д.С. Лихачева, каким все привыкли его воспринимать.

И однако же наши главные претензии мы адресуем в первую очередь редакции журнала, напечатавшей — без элементарной проверки фактов (которые и фактами трудно назвать: чего стоит обвинение Алисы Владимировны «в сексотстве» на основании… общих впечатлений Д.С. Лихачева от ее манеры общения!) — оскорбительнейший, не имеющий ничего общего с действительностью, пасквиль на человека, отдававшего всю свою жизнь и знания Эрмитажу. И прежде всего молодежи — давно уже «повзрослевшей» и даже постаревшей, занимающей ныне сплошь и рядом ключевые позиции в науке и в своем музее и продолжающей глубоко чтить память А.В. Банк.

Не хотелось бы думать, что стимулом к этой, во всех отношениях грустной, истории послужила искусственно раздуваемая теперь ситуация, когда Эрмитаж принято поносить или умалчивать о его роли в современном культурном пространстве. 

Адаксина С.Б., зам. директора по хранению; Адамова А.Т., канд. искуссвоведения; Алексеев А.Ю., доктор исторических наук, зав Отделом Археологии; Андросов С.О., доктор искусствоведения, зав Отделом Западноевропейского изобразит. искусства; Асварищ Б.И., канд. искусствоведения; Афанасьева В.К., доктор исторических наук; Бродская Н.В., канд. искусствоведения; Вилинбахов Г.В., доктор исторических наук, зам. директора по науке; Дукельская Л.А., ст. научный сотрудник; Залесская В.Н., доктор исторических наук; Засецкая И.П., доктор исторических наук; Зеймаль Т.И., кандидат исторических наук; Иванов А.А., канд. исторических наук; Иерусалимская А.А., канд. исторических наук; Иоаннисян О.М., зав. Архитектурно-археологическим сектором; Каган Ю.О., канд. искусствоведения; Каганэ Л.Д., доктор искусствоведения; Каковкин А.Я., доктор искусствоведения; Калашник Ю.П., канд. исторических наук; Калинин В.А., зав. Отделом Нумизматики; Крамаровский М.Г., доктор исторических наук; Крыжановская М.Я., канд. искусствоведения; Кустодиева Т.К., канд. искусствоведения; Львова З.А., канд. исторических наук; Мачинский Д.А., ст. научный сотрудник; Неверов О.Я., канд. исторических наук; Пиотровский М.Б., доктор исторических наук, член-корреспондент РАН, директор Эрмитажа; Пиотровский Ю.Ю., зам. зав. Отделом Археологии; Пятницкий Ю.А., ст. научный сорудник; Самосюк К.Ф., доктор исторических наук; Степанова Е.В., канд. исторических наук; Шандровская В.С., канд. исторических наук; Щукин М.Б., доктор исторических наук; Щукина Е.С., доктор исторических наук и др. — всего свыше сорока подписей.

От редакции

Текст Д.С. Лихачева «Заметки к воспоминаниям о Вере» предоставила «Нашему наследию» внучка Дмитрия Сергеевича, дочь его трагически погибшей дочери Веры Дмитриевны, петербургская журналистка З.Ю. Курбатова. Во вступлении к публикации она писала: «В 1999 году умер дед, через два года не стало бабушки и тети Милы. Дача в Комарове, где семья жила с 1968 года, отошла наследникам Людмилы, через какое-то время они ее продали. Вещи и книги, наполнявшие комаровский дом, разошлись по разным людям — что-то отошло местному музею и библиотеке. Каково же было мое изумление, когда однажды ко мне заехала Ирина Снеговая — комаровский краевед и основатель музея. Она отдала мне машинописный текст, обнаруженный ею среди остатков библиотеки Лихачева <…> Я открыла эту тетрадь — в начале было напечатано: “Для Зины и ее будущих детей”. Это значит, что мне и моим детям дед завещал эти мемуары».

Видимо, вышеприведенная дарственная надпись Д.С. Лихачева дает З.Ю. Курбатовой не только моральное право публиковать воспоминания Дмитрия Сергеевича о своей матери и распоряжаться ими по своему усмотрению. Печатая этот материал, мы не редактировали и не сокращали его, сознавая, что есть много людей, которым интересно и важно прочесть лихачевский текст именно теперь — в нем звучит еще не забытый живой голос автора, который, мы уверены, никогда, даже в горе и отчаянии, не мог себе позволить возводить напраслину и наветы, тем более сочинять «пасквиль». Но он был, конечно, человеком, а не иконой, как его, увы, часто пытались изображать, и мы, игнорируя не всегда корректную назидательность тона, печатаем полемизирующее с Лихачевым письмо сотрудников Эрмитажа, чья защита своего покойного коллеги понятна.

Что же до того, что публикация мемуара Д.С. Лихачева, как утверждается в коллективном письме, лежит в контексте «искусственно раздуваемой теперь ситуации» вокруг Эрмитажа, то хотим разуверить авторов письма, видимо, с некоторых пор страдающих совершенно незаслуженными комплексами, — «Наше наследие» с глубоким уважением относится к замечательному музею и его достойным сотрудникам, отвергая все и всяческие домыслы, возводимые на Эрмитаж досужими борзописцами, неудавшимися экс-чиновниками и неадекватными «искусствоведами».