На фронтоне центрального ризалита фасада музея Училища А.Л. Штиглица помещен горельеф с десятью аллегорическими изображениями различных искусств, в центре которых — коренастый человек, с бородой, в рабочей одежде. Это строитель здания, знаменитый зодчий, директор Училища технического рисования барона Штиглица, организатор всей системы обучения в этом учебном заведении Максимилиан Егорович Месмахер (1842–1906). Символично, что над фронтоном здания возвышается фигура летящей Славы, достойно увенчавшей труд Мастера.

Вторая половина XIX века — сложнейший, противоречивый период развития русской архитектуры. Это время безраздельного господства эклектики, в том числе одного из ярких ее направлений — историзма. Месмахер был центральной фигурой этого направления, однако его роль этим далеко не исчерпывается. Одновременно и рядом с ним трудилось немало крупных архитекторов, но все они уступают ему в силе таланта, творческого воображения и, главное, в универсальности и масштабности творческого мышления. Современники Месмахера были архитекторами, художниками, но немногие из них ставили перед собой столь обширные задачи в деле просвещения общества. Никто из них, пожалуй, в своей просветительской деятельности (в самом широком смысле слова) не достиг столь конкретных и впечатляющих результатов. Месмахер был главной фигурой в архитектурно-строительной практике, но его роль гораздо выше — он стал выдающимся и общепризнанным деятелем русской художественной культуры именно тогда, когда стала преобладать более узкая специализация и крайне неравномерное развитие искусств. Так, стремительно вышли вперед и достигли мирового уровня литература и музыка, а на последнем месте оказалась скульптура. Месмахера всегда возмущало искусственное деление искусства на «высокое» и «низкое» (декоративно-прикладное). Он утверждал, что необходимо нести знания в провинцию, к широким массам людей. Месмахер был прежде всего Просветителем — в архитектуре, графике, музейном деле, преподавании, во всем, с чем соприкасался его беспокойный, живой, творческий ум, его отзывчивая душа. Многими сторонами своей натуры, человеческого и творческого облика Месмахер сродни художникам Возрождения. Время, в котором он жил, было не самым благоприятным для полного раскрытия всех творческих возможностей, тем не менее Месмахер сделал очень много, оставив заметный след в каменной летописи города, во всей художественной жизни своего времени. Специализируясь на проектировании и строительстве крупных дворцовых и общественных зданий, оформлении интерьеров и формировании всей предметно-пространственной среды, зодчий создал произведения большого общественного звучания. Все они, кроме не дошедших до наших дней, взяты под государственную охрану, они вызывают интерес не только специалистов, но и рядовых горожан, о чем и мечтал автор.

Сын петербургского каретного мастера, Максимилиан в 1868 году блестяще окончил Академию художеств, одновременно приобщаясь к практике. Обычная биография в своем начале: поездка в Италию, Бельгию, Германию, Францию, Испанию, Турцию… Сотни мастерских рисунков и акварелей, которые уже тогда создали ему имя. Эти рисунки не уступают аналогичным работам известных живописцев той поры. Около 240 рисунков хранится в Эрмитаже. Работы Месмахера-художника были высоко оценены на венской Всемирной выставке 1875 года.

С 1872 года Месмахер — академик архитектуры. С молодых лет он работал архитектором в различных ведомствах, преподавал в школе Общества поощрения художеств. 1870-е годы оказались для него чрезвычайно насыщенными: внутренняя реставрация Смольного собора, оформление интерьеров в монферрановском особняке В.Ф. Гагариной на Большой Морской, 45, где архитектор активно и искусно применил дерево — один из своих любимых отделочных материалов (ныне здесь Дом композитора). В конце 1870-х гг. он перестроил Дом общества поощрения художеств на Большой Морской, 38 (ныне Союз художников С.-Петербурга). Тогда был изменен фасад на Мойке, надстроены дворовые флигели, отделаны выставочный зал и другие помещения (в 1890-х гг. здание было снова перестроено по проекту И.С. Китнера). В те же годы Месмахер возвел базиликальный купольный храм св. Косьмы и Дамиана на Кирочной улице, 28 — против Знаменской улицы (не сохранился).

Характерным запоминающимся обликом, тонким пониманием дерева как строительного и декоративного материала по сей день привлекает дача брата зодчего, Г.Г. Месмахера, в одном из живописнейших уголков Шуваловского парка. Она выгодно отличается от многочисленных образцов «дачной» архитектуры. Месмахер как художник своего времени в полной мере использовал специфические и разнообразные возможности материала, его пластику и фактуру. Живописность и выразительность зданию придают эркеры, балконы, фриз, фигурные фронтоны, кровля.

В те же годы архитектор построил двухэтажную Знаменскую церковь в доме графа П.С. Строганова на улице Чайковского, 11 (позднее перестроена).

Признанием опыта и мастерства зодчего стало его назначение архитектором Исаакиевского собора. Он с большим увлечением и полной отдачей занимался его реставрацией в связи с неравномерной осадкой здания, появлением трещин в колоннах. Каждая из них была прочно приведена в устойчивое вертикальное положение с твердой опорой. Были реставрированы карнизы и вся мраморная облицовка. Подобно автору храма Месмахер вникал во все детали работ — вплоть до проектирования строительных лесов. В этой работе (1882–1897) проявились большие технические знания зодчего, его организаторский дар, умение работать с большим коллективом людей разных профессий — это характерно для всего его творчества.

В 1882–1885 годах Месмахер построил незаурядное здание дворца великого князя Алексея Александровича на набережной Мойки, 122. Заказчик выбрал место, удаленное от центра. Его вкусы совпадали с творческими интересами архитектора. Дворец с живописным пейзажным садом стал его первой крупной работой городского масштаба, где он смог ярко проявить свой талант художника-универсала. Одновременно была преобразована территория вокруг дворца, появилась новая улица — Алексеевская (ныне улица Писарева). В объем дворца Месмахер включил стены старого особняка, перестроенного в 1840-х и 1870-х годах. Г-образный, асимметричный в плане, чрезвычайно живописный по композиции и силуэту дворец расположен в глубине участка, за парадной оградой, на каменном цоколе. Рустованными столбами с вазами и коваными решетками ограда отличается от других городских оград. В центре — ворота с рустованными пилонами и ажурной решеткой сочного изысканного рисунка. Это памятник декоративно-прикладного искусства, отлитый на заводе Сан-Галли. Здание обладает ярко выраженным романтическим обликом. Фасады различны по декоративно-пластическому решению и украшены лепным и иным декором, акцентированы входы. Несмотря на обилие элементов и деталей, автор достиг определенной цельности, что было свойственно в то время немногим строителям. Дело в том, что облик здания выражает его внутреннюю структуру. Мастерство автора особенно проявилось в свободной планировке разнообразных парадных и жилых помещений. Главный вертикальный элемент в композиции дворца — четырехъярусная круглая шатровая башня. Разнообразны по очертаниям и группировке окна. В оформлении интерьеров — богатство фантазии и трезвый расчет, они связаны с внешней средой и образуют разнообразные и сложные пространственные взаимосвязи. Скульптура, живописные панно работы Э.К. Липгарта, камины, лепка, паркеты, изразцы, резьба и многое другое — всюду знание и живое ощущение исторических стилей, особенностей каждого материала, внимательное отношение к точному выполнению каждой детали в натуре. Это своеобразный музей декоративно-прикладного искусства, похожий скорее на буржуазный особняк, а не на прежний «классический» дворец. Работая для разных заказчиков. Месмахер сохранял индивидуальность творческого почерка и всей жизненной позиции, всегда оставался цельным принципиальным человеком. Силой завоеванного каждодневным трудом авторитета он влиял на всех окружавших его, не исключая сильных мира сего. Дворец на Мойке уютен и интересен для изучения, в нем вполне проявилась творческая зрелость автора.

В 1880–1893 годы Месмахер, признанный мастер в разных архитектурных «жанрах», особенно в области интерьера, много работал во дворце великого князя Владимира Александровича на Дворцовой набережной, 26. Построенное А.И. Резановым «флорентийское палаццо» также стало хранилищем художественных богатств, здесь также множество мотивов исторических стилей, увязанных в единый художественный ансамбль (ныне здесь Дом ученых). Месмахером созданы величественная парадная мраморная лестница, плавно изогнутая и хорошо освещенная. Ее стены украшены лепкой по золотому фону, цветным искусственным мрамором и живописным плафоном. В левой части здания — изящная Бронзовая лестница с насыщенным цветовым решением, основанным на сочетании мрамора, красного дерева и позолоты (решетка). Зал 2-го этажа здесь решен в формах барокко. Двухъярусная библиотека, включая шкафы и мебель, оформлена деревом — строго и изысканно,. Месмахер переделал интерьер фойе Танцевального зала, ряд служебных помещений, сделал лифты. Труды зодчего были высоко оценены современниками.

Месмахеру довелось внести свой вклад в формирование застройки Адмиралтейской набережной. Споры о ней не утихли по сей день. Многоэтажные доходные дома и учреждения почти закрыли невский фасад Адмиралтейства, но в то же время организовали большое свободное и неиспользуемое пространство. Архитекторы сделали все возможное для создания единого фронта застройки, представляющей комплексный памятник архитектуры 1870–1880-х годов. Лучшим зданием здесь, бесспорно, является построенный Месмахером в 1885–1888 годах дворец великого князя Михаила Михайловича (д. №8). Автор был связан небольшими размерами участка, однако сумел найти удачный планировочный прием, организовав парадный двор с узкого Азовского переулка. Главный, невский, фасад отличает почти скульптурная пластичность, характерная для почерка автора. Трехэтажный, в ренессансном стиле дворец — талантливая интерпретация форм зодчества эпохи Возрождения. Трудно назвать другое здание той поры со столь безупречными пропорциями и тонко прорисованными (без рафинированности) деталями. Это подлинно столичный дворец своего времени. Месмахер следил за тщательным выполнением в натуре проекта во всех нюансах — отсюда и высокое качество работ: облицовка из германского песчаника, сочная рустовка первого этажа, сдвоенные колонны и пилястры верхних этажей. Оригинально трактован традиционный мотив — 11 замковых камней над полуциркульными окнами первого этажа со скульптурными, не повторяющимися масками. Чрезвычайно проста и рациональна планировка здания с двумя частями — для хозяина и его жены. В создании богатой внутренней отделки участвовали питомцы автора — его ученики из Соляного городка, и эта работа была для них лучшей школой. Так были выполнены печи, камины, паркетные полы, фонари и многое другое. Здесь, как, впрочем, и в других работах, Месмахеру пригодилось все виденное и пережитое на родине и за рубежом, особенно, искусство Флоренции, всегда жившее в его душе. Итальянское Возрождение всегда было для него недосягаемым художественным идеалом. Потому и его обращение к этому искусству было естественным и органичным.

В 1930-х годах при реконструкции Аничкого дворца исчезли интерьеры, созданные здесь Месмахером для поселившегося во дворце Александра III. Император высоко оценил труд архитектора. Очень высокого мнения о зодчем был видный общественный и государственный деятель, сенатор, историк А.А. Половцов, отмечавший стремление Максимилиана Егоровича самостоятельно вникать в весь процесс проектных и строительных работ. Месмахер меньше всего был мэтром, не выносил барства и чванства. За это его любили и уважали все — от сильных мира сего до рабочих, осуществлявших его замыслы. В случае необходимости он мог показать, как сделать ту или иную деталь. И еще, быть может, самое важное: со всеми он был одинаково прост, доступен, внимателен, умел уважать человеческую личность.

Месмахер подобно Кваренги и Монферрану делал проектные чертежи как произведения искусства, это отличная графика в сочетании с акварелью. В ту пору многие архитекторы были превосходными акварелистами, и это тема отдельного исследования. Проекты отделки Аничкова дворца (хранятся в музее истории города) характеризуют Месмахера как подлинного художника интерьера.

Примером крупного общественного здания, построенного в чрезвычайно ответственном месте, может служить отличающееся спокойной монументальностью, замечательной уравновешенностью частей трехэтажное здание Архива Государственного Совета (1883–1887). Оно эффектно возвышается на углу Зимней канавки и Миллионной улицы. Здание построено Месмахером при участии выдающегося военного инженера В.М. Карловича. Авторский почерк легко узнается — это также талантливая интерпретация форм зодчества Флоренции эпохи Возрождения. Здание с двумя ризалитами, рустованным низом и полуциркульными окнами прекрасно сочетается со зданием Нового Эрмитажа и свободно и естественно входит в один из самых привлекательных уголков старого города. Оно монументально, но не помпезно, и являет собой редкий для той поры пример градостроительного мастерства. Мозаичные вставки на фасаде сообщают о времени строительства. Немаловажная деталь: проект был выполнен бесплатно или, как говорят сегодня, — на общественных началах. За мощными стенами здания скрыта тщательно проработанная, с учетом его специфики, планировка, здесь применены несгораемые конструкции и новейшее оборудование, усовершенствованная система отопления и вентиляции.

В 1890-х годах Месмахер построил для Александра II дворец в Массандре (Крым) подчеркнуто романтического облика, в единстве с окружающей природой, со свободной планировкой, с живописно скомпонованными разновысотными объемами. С 1890-го Месмахер — профессор архитектуры Академии художеств.

Большую популярность зодчему принесла работа в особняке А.А. Половцова на Большой Морской улице, 52 (ныне С.-Петербургский Союз архитекторов России). У этого дома богатая история, с XVIII в. он сменил немало владельцев, осуществлявших различные переделки. Половцов в полной мере оценил «обширные научные и художественные познания и неутомимую энергию» Месмахера, особенно при постройке Архива, и в 1888–1892 годы маститый зодчий с увлечением работал в доме сенатора. Он переделал дворовые фасады, фасад, выходящий на Мойку, ряд интерьеров первого этажа, создал интерьер нынешней библиотеки на втором этаже и, наконец, хорошо известный в нашем городе и даже за его пределами парадный и одновременно уютный, соразмерный человеку, просторный Бронзовый зал в специально пристроенном Месмахером двухэтажном западном объеме, с верхним светом и богатейшей отделкой. К сожалению, здесь отсутствуют французские гобелены — их местонахождение неизвестно. Зал этот примечателен во многих отношениях и прежде всего тем, что здесь проявились характерные черты почерка автора. Щедрость и изысканность не мешают цельности впечатления. В углах зала помещены четыре бронзовых панно, на одном из которых — атрибуты зодчества и фасад Музея Штиглица — главного и любимого детища Месмахера, речь о котором пойдет ниже. Это своеобразный «автограф» архитектора, а на панно «Скульптура» можно видеть его автопортрет. Этот зал — лучший в то время пример синтеза искусств, конечно, в ином понимании, нежели у зодчих начала XIX века. Для того чтобы сегодня объективно оценить сделанное Месмахером, надо прежде всего понять его вечное стремление выйти за пределы окружавшей его обыденности, из мира пошлости и мещанства. Он жил и чувствовал по-иному — образами и идеалами Возрождения. Здесь, как, впрочем, и в других творениях архитектора, проявился его своеобразный универсализм, редкий в то время. Разнообразными средствами он умел достигать множества впечатлений, выявляя пластические и декоративные качества каждого материала. Знание материалов позволяло ему по-разному сочетать их. Он был в одном лице архитектором, строителем и художником-декоратором. И, конечно — организатором работ, знавшим каждого участника, а не безличную массу исполнителей. Нельзя не повторить: так работали мастера Возрождения.

В те же годы Месмахер оформил интерьеры во дворце великого князя Павла Александровича на Английской набережной, 68 (перестроен в 1859–1862 гг. А.И. Кракау для А.Л. Штиглица), снова проявив знание исторических стилей и создав богатую отделку с применением дерева, лепки, скульптуры, резьбы и др. На Крюковом канале, 12,архитектор построил для Н.М. Половцовой (жены А.А. Половцова) манеж и конюшни с выразительной, пластически насыщенной композицией фасада, сочными деталями (эркер, русты, кронштейны).

В жизни каждого большого художника бывает «звездный час» — время концентрации душевных и физических сил, обобщения накопленного жизненного и творческого опыта, т.е. всего того, что необходимо для создания главного произведения. Не секрет, что многим это не удается: в погоне за временным успехом и всяческими благами художник нередко утрачивает главный стержень творчества и остается на давно достигнутом уровне. Месмахер вошел в историю архитектуры рядом крупных произведений, названных выше, но прежде всего своей, по выражению К.С. Петрова-Водкина, «лебединой песней» — зданием Музея Училища Штиглица. Проектирование и строительство здания отразило новые явления в русской художественной и экономической жизни, главные эстетические тенденции времени, оно блистательно завершило долгий период отечественной эклектики, в то же время став заметным явлением в европейской архитектурно-художественной жизни — недаром Месмахер превосходно знал старую и новую архитектуру Европы. Принципы историзма получили в этом произведении наиболее полное и убедительное выражение. Месмахер обобщил свой богатый творческий опыт, применил свои энциклопедические знания. Последняя работа зодчего — несохранившаяся отделка церкви св. Петра на Невском проспекте, 22-24. С 1897 года архитектор с семьей жил в Дрездене, где и скончался в 1906 году.

В 2000 году компания «Стальреконструкция СПб» завершила реконструкцию купола музея, защитив металлические конструкции антикоррозийным покрытием.