В последнее время часто заходит разговор о формулировании «национальной идеи». Это в высшей мере странные поиски. Сохранение России как единого целого и «сбережение народа» (А. Солженицын) — вот и идея, которой должно и может руководствоваться и государство, и его общественные институты, и каждый россиянин. Конечно, Россия — это многонациональное, многоконфессиональное государство, объединяющее всех нас, населяющих русскую землю. И знать эту землю, край, где родились, где жили его предки, должен каждый человек. Именно краеведение — наука о «малой родине» — открывает людям знание о пращурах, о своем крае, воспитывает уважение и любовь к предкам. «Любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам» — так еще в XIX выразил Пушкин миросознание образованного, просвещенного россиянина.

За последние годы родилась обнадеживающая тенденция: Российская партия жизни и ее Председатель — Председатель Совета Федерации С.М. Миронов — постоянно оказывают действенную поддержку российскому краеведению как одной из основ создания нравственно здорового, жизнеспособного и просвещенного общества. Именно об этом рассуждает известный российский историк, председатель Союза краеведов России, советник РАН, академик РАО С.О. Шмидт в беседе с корреспондентом журнала С.Б. Леоновым. Материал проиллюстрирован фотографиями архитектора Арины Ереминой, чья выставка «Малая родина» недавно прошла в журнале «Наше наследие».

С.Б. Леонов: Сигурд Оттович, какова, по вашему мнению, роль прошлого, провинциальной культуры в частности, в жизни современной России? Ведь вот уже всерьез рассуждают и даже чуть ли не Закон готовят о том, что необходимо распродать памятники истории, которые наше «бедное» государство, в котором миллиардеров чуть ли не больше, чем во всей Европе, «не может достойно содержать». Скупят российские нувориши дворцы, усадьбы, особняки в столице и столь любимой нами провинции, и даже «живописных руин» наши внуки не увидят, а будут блистать золотом и мрамором новоделы, где, попивая шампанское «Редерер» и закусывая его соленым огурцом, авторитетные отцы семейств будут «оттягиваться» со своими многочисленными чадами и домочадцами. Уповая на то, что это все же не случится, давайте вспомним об истинной провинциальной русской культуре, ведь именно вы и ваши коллеги, краеведы-просветители, в наши дни делаете все возможное, чтобы не произошло необратимой катастрофы с историко-культурным наследием России.

С.О. Шмидт: Это необычайно важная проблема. Для нашего огромного государства, изначально многонационального и многоконфессионального, со значительными региональными историко-культурными особенностями и природными различиями, познание «малой родины» не может не вызывать особый интерес и особую заботу. Проблема эта всегда волновала не только узких специалистов, но и привлекала внимание широких кругов думающих людей. Характерной особенностью России являлось отсутствие тенденции сосредоточения элитарного в культуре исключительно в столицах. Многие удаленные от столицы регионы обладают уникальным историко-культурным наследием, получившим всемирное признание. Вспомним дивные фрески Дионисия в Ферапонтовом монастыре и роскошь узорочья и живописи ярославских церквей XVIII века, суровое очарование крепости в Белом море — Соловецкого монастыря, и древних деревянных церквей Русского Севера. А сколько сокровищ истории, культуры и искусства, памятников природы провинции еще не введены в культурный обиход и известны только узкому кругу специалистов? Огромный научный и этический потенциал несет народная культура, тот ее пласт, который определяет особенности и повседневного и празднований. На мой взгляд, одно из проявлений интереса к культуре провинции — это новый всплеск краеведения в различных его формах: от серьезных научных исследований до школьных сочинений, от междисциплинарных экспедиций до краеведческих походов и экскурсий. Ну, конечно, краеведение нуждается в поддержке местных властей, государства, общественных организаций и всякого рода фондов. Этому есть примеры в русской истории — уже в XIX веке краеведение начинает восприниматься как форма общественного движения, которому покровительствуют и губернские власти, и местные коммерсанты, и общественные деятели, и церковь.

С.Л.: История краеведения при советской власти трагична. В 1930-е годы прошлого века были разгромлены краеведческие общества, репрессированы и уничтожены многие замечательные ученые-краеведы, энтузиасты, подвижники изучения прошлого большой и малой родины. Что вы можете сказать о судьбе краеведческого движения в России в ХХ веке?

С.Ш.: После Февральской революции 1917 года сразу же наблюдается подъем краеведческой деятельности. Первоочередной задачей стала памятнико-охранительная — спасение памятников культуры (а иногда и коллекций их) от погромов революционных масс.

Еще в большей мере необходимость такой работы стала очевидной после октября 1917 года. Понимание это сплачивало людей и несходных общественно-политических взглядов. Более того, те, кто не принимал революцию, находили именно в этой сфере возможность применения своих знаний и культурных навыков, и подвижники идеи культурной преемственности в условиях разрухи и гражданской войны сумели сделать очень много, помочь организации десятков новых краеведческих объединений и музеев (хотя в те годы значительны, конечно, и утраты нашего историко-культурного наследия).

К тому времени сформировались и общественные представления о краеведении: 1920-е годы можно назвать его «золотым десятилетием». Краеведение признавали важной сферой культурно-просветительской политики государства, «массовым научно-культурным движением».

Никогда ни ранее, ни позднее не было столь тесных связей краеведения и «большой науки» (академической и университетской): краеведению отдавали немало сил и академики (непременный секретарь РАН востоковед С.Ф. Ольденбург, геолог А.Е. Ферсман, языковед Н.Я. Марр, историки С.Ф. Платонов, М.М. Богословский и др.) Краеведение стало начальной школой самостоятельных исследований и для будущих академиков (среди историков — Н.М. Дружинин, М.Н. Тихомиров, А.П. Окладников).

Становилось очевидным, что краеведческое движение отвечает возрастающей тяге части местных жителей к освоению культуры, к познанию и переустройству своего края. Однако понимание и основной направленности, и конкретных задач этого движения было неоднозначным и в среде партийно-советского руководства и даже у активных его участников.

Но в конце 1928 — начале 1929 года на конференции историков-марксистов уже заявляли, что краеведы «к вопросам подходят по буржуазному», а их памятнико-охранительную и памятнико-пропагандистскую деятельность характеризовали как «формализм музейного типа». Тогда стало массовым и разрушение музейных экспозиций и даже коллекций, уничтожение памятников исконной культуры народа (прежде всего храмов). В 1929–1930 годах виднейших краеведов репрессировали, связав их с фальсифицированным «делом» академиков-историков (С.Ф. Платонова и других), — и краеведческое движение было по существу разгромлено. Краеведов шельмовали как «реакционеров», «идеализирующих помещичье-буржуазный строй», «под флагом старины... на узких темах истории усадеб, районов и областей проложить путь для замаскированных антипартийных выступлений». Историко-культурное краеведение объявили «гробокопательно-архивным», изъяли из обращения краеведческие издания 1920-х годов.

И лишь во второй половине ХХ века, во многом благодаря академику Д.С. Лихачеву, краеведение вновь заняло подобающее ему место в общественной жизни.

С.Л.: В некоторых местностях современной России эта традиция поддерживается, кое-где даже создаются краеведческие музеи, выходят часто неплохие краеведческие энциклопедии, о которых недавно писало «Наше наследие». Увы, случается и обратное. Когда-то пример всему Советскому Союзу в деле исследования родного края, возрождения местных традиций, установки памятников знаменитым землякам и т.д. подавала Пензенская область. Делалось это во многом благодаря Г.В. Мясникову, одному из областных руководителей, истинному подвижнику. Но нет уже в живых Георга Васильевича, а в той же Пензенской области уничтожили памятник молодому Блоку близ места, где жили его предки, а губернатору, видимо, абсолютно наплевать на то, что рушатся на Пензенской земле замечательные традиции.

Конечно, во многом это зависит от образования и воспитания руководителей, но во многом от тех, кто дает им власть и деньги, чтобы эту власть осуществить. То есть от государства. В связи с этим, что же делает Союз краеведов России для «проведения идей краеведения в жизнь». Кто помогает краеведам в их чрезвычайно важной работе?

С.Ш.: В последние годы очень большую поддержку оказывает нам Российская партия жизни и ее председатель, Председатель Совета Федерации РФ С.М. Миронов. Кстати, он же Председатель редакционного совета журнала «Наше наследие», ставший им после ухода из жизни Д.С. Лихачева. И в этом тоже продолжение традиций.

Так вот. В 2004 году Российская партия жизни организовала, т.е. нашла необходимые материальные ресурсы, транспорт и т.д., чрезвычайно важный Всероссийский семинар краеведов «Любовь к малой родине — любовь к Отчизне» в удивительном старинном городе Зарайске на самой границе Московской области. Представители Москвы, Санкт-Петербурга, Казани, Петрозаводска, Коломны, Воронежа, Тулы, самого Зарайска и т.д. выступили с интересными докладами, поднимавшими проблемы краеведения и историко-культурного наследия, региональной энциклопедистики, церковного краеведения, краеведческой работы на местах и многие другие чрезвычайно важные вопросы постижения «малой родины». И сразу же после зарайского семинара Российская партия жизни издала его материалы в сборнике «Краеведение в России» (М., 2004). В наше время, когда издание научной, особенно гуманитарной, некоммерческой литературы чрезвычайно ограничено, такая действенная поддержка исследователей «малой родины» особенно ценна и говорит о серьезном и вдумчивом отношении прогрессивных политиков к основополагающим проблемам духовной жизни общества.

С.Л.: Действительно, я читаю выступление С.М. Миронова на этом, казалось бы, специальном семинаре, открывающее упомянутый вами сборник, и мне представляется, что в нем намечается программа духовного развития России: «Краеведческие знания — не отвлеченная наука. Это наука, объединяющая и сближающая людей. Она способна, например, связать поколения в одной семье. Ведь интерес к своему происхождению у людей сейчас повсеместный. Краеведение может оказать им в этом неоценимую помошь.

Давно пора поставить вопрос и о преподавании краеведения в школе. Его может вести не обязательно историк или географ, краеведение может преподавать литератор, ботаник, учитель труда или физкультуры. Главное, чтобы сам учитель был влюблен в свой край, знал свою малую родину.

Для нас сейчас очень важно не только выявить и сохранить памятники старины, но и вернуть их в повседневную жизнь. Без воздуха культуры политические идеи, трудовая деятельность и нравственные нормы теряют свой смысл.

К сожалению, в стране нет продуманной культурной политики. Много лет в Государственной Думе находится проект Федерального закона «О культуре». Все еще проект.

Поэтому народ вынужден возлагать свои надежды на интеллигенцию, на ее лучших представителей в регионах, на тех, кому всегда была не безразлична судьба тысячелетней России и ее культурного достояния. Когда-то академик Дмитрий Сергеевич Лихачев назвал музейных и библиотечных работников 90-х годов «последними святыми на Руси». То же самое, наверное, можно сказать и о сегодняшних краеведах, архивистах, реставраторах.

Я уверен — культурная политика государства в самое ближайшее время получит необходимую законодательную базу, механизмы и источники финансирования. Речь идет о сохранении России как России. Об обеспечении конституционного права граждан на участие в культурной жизни.

То есть краеведение — это один из краеугольных камней «познания России», как говорил Д.И. Менделеев. Что же такое, по вашему, краеведение? Научное знание, мировоззрение, методология познания окружающего, постижение «гения места»?

С.Ш.: Сам термин «краеведение» — относительно новый и появился только в начале ХХ века. Упоминание о нем отсутствует и в «Толковом словаре живого великорусского языка» В.И. Даля и в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона рубежа ХIХ — XX веков. Однако о краеведной, или, как чаще пишут с 1920-х годов, краеведческой деятельности, можно говорить и применительно к гораздо более раннему времени. Вообще-то, краеведные, по происхождению, представления лежат в основе формирования и наших научных знаний и самых общих понятий об обществе и природе, о взаимосвязи времен, о путях освоения нового и сохранения прошлого. Они в первичной основе и культуры и миро-ощущения человека, хотя большинство людей этого не осознают и, как правило, об этом не задумываются, Ощущение взаимосвязи времен, уважение к памяти предков являются показателем нравственности человека.

Краеведение изначально в изучении отечественной истории. Первые записанные предания и летописи были посвящены преимущественно явлениям местной истории. Сведения локальных источников позднее позволили историкам представить широкую картину русской жизни. С середины XVIII века первые исторические обобщения В.Н. Татищева, князя Щербатова соседствовали с сочинениями по «местнографии». В начале XIX столетия грандиозный общенациональный труд Карамзина «История государства Российского» уже основывался на обширной документальной базе, в том числе на исторических документах «Вивлиофики», издаваемых учеными кружка Новикова, и исследованиях регионального уровня, таких как работа Е.А. Болховитинова (будущего митрополита Киевского Евгения), описывающая историю Воронежского края.

По определению академика Д.С. Лихачева, краеведение — «самый массовый вид науки». Современное краеведение включает в свою сферу научную, культурно-просветительскую памятнико-охранительную деятельность определенной тематики, ориентированной на прошлое и настоящее какого-либо края (от региона до отдельного города, села, завода, усадьбы, монастыря, даже улицы, дома), а также общественную деятельность, к которой причастны и политики, и ученые-специалисты, и широкий круг лиц (разного возраста и образования), преимущественно местные жители. Краеведное знание — комплексное, опирающееся и на междисциплинарные научные взаимосвязи, и на первичные наблюдения житейской практики, и на запечатленное в народной памяти. К настоящему времени сформировались историческое, географическое, литературное, религиозное и другие специализированные направления краеведческой работы и особые ее области, например школьное краеведение.

С.Л.: В Воронеже недавно прошла краеведческая конференция, организованная Союзом краеведов России совместно с Российской партией жизни. Намечается весьма примечательная и перспективная модель взаимодействия сравнительно молодой, прогрессивной политической партии с имеющим давние традиции и прогрессивные цели общественно-научным движением, призванным пробудить и развить в самых широких массах интерес к прошлому родного края как фундамента развития общества XXI века.

С.Ш.: В организации краеведческой научно-практической конференции в замечательном русском городе Воронеже принимал также участие Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева. В своем выступлении на этой конференции я сделал акцент на краеведении как науке и на значении воспитания историей для развития общественного сознания. Во второй раз Всероссийскую краеведческую конференцию открыл Председатель Совета Федерации, Председатель Российской партии жизни С.М. Миронов, совершенно справедливо подчеркнувший, что «без знания истории, без того, чтобы видеть свое прошлое, настоящее и будущее, нет и гражданской ответственности». Развивая эту мысль, заведующий кафедрой региональной истории и краеведения РГГУ В.Ф. Козлов призвал органы власти всех уровней активнее поддерживать краеведение. Мне хочется отметить, что культурное, общественное и политическое значение таких встреч, какая прошла в Воронеже, огромно. На них поднимаются не только научные, но и острейшие практические вопросы краеведения, воспитывающего любовь к родине. В конечном счете, речь действительно идет «о сохранении России».

С.Л.: Сейчас готовится очередной проект, связанный с заботой о культурно-историческом наследии, который осуществляет Российская партия жизни, журнал «Наше наследие», Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева. В подмосковном Музее-заповеднике А.А. Блока «Шахматово» летом пройдет «круглый стол» на тему «Сохранение культурно-исторического ландшафта и его национально-культурное значение».

С.Ш.: Борьба за сохранение культурно-исторического ландшафта, будь то в пушкинском Михайловском или в Муранове, в Ясной Поляне или в Поленове, — задача нашей культурной общественности. Когда узнаешь, что уничтожаются поленовские пейзажи, а в тургеневском Спасском-Лутовинове какой-то полуполитик-полубизнесмен построил очередной коттедж и т.д. и т.п., становится ясно, что с этой угрозой мы должны бороться всеми возможными способами во имя спасения России, которую мы не должны и не можем потерять.