«Возрождение памятников — дело моей жизни…» — так обычно начинал свой рассказ Александр Александрович Кедринский — яркая, талантливая личность, видный российский архитектор, основоположник петербургской школы реставраторов, с именем которого связана вся послевоенная история Ленинграда-Петербурга. Автор более трехсот проектов реставрации памятников Санкт-Петербурга, Царского Села, Петергофа, Павловска, Гатчины всей своей жизнью доказал, что возрождать архитектурное наследие прошлого следует во всем былом великолепии с максимальной достоверностью, не ограничиваясь полумерами. Это новое по тем временам направление в реставрации, получившее название «воссоздание», заслужило ныне всеобщее признание.
Александру Александровичу выпала трудная, но счастливая судьба: он всю жизнь занимался делом, которое знал, любил и видел результаты своей работы и творчества.
Те, кто лично знал А.А. Кедринского, утверждали, что даже его фамилия говорила о твердости и несгибаемости этого человека — потомственного интеллигента, сына балерины Мариинского театра и бывшего царского офицера, чьи предки были духовного звания. Это обстоятельство стало причиной, по которой А.А. Кедринскому пришлось дважды поступать в ЛИКС (Ленинградский институт коммунального строительства), да и выбор ВУЗа был ограничен. Уже тогда, в 1937 году, юноша увлеченно занимался живописью в мастерских-студиях А.Ф. Эберлинга, И.И. Бродского, С.М. Зайдельберга. Последний часто болел, и талантливый ученик иногда замещал на занятиях своего учителя. Он всегда много читал, дома была прекрасная библиотека, в детстве подолгу любил рассматривать книги с иллюстрациями работ французских художников. Впервые творческие способности Александр проявил, соорудив макет декорации с видом на Исаакиевский собор к одному из спектаклей, который ставился в Ленинградском балетном училище, где более сорока лет преподавала его вторая, приемная мать. Спустя годы, Александр Кедринский найдет этот макет на лестнице разрушенного училища и сохранит навсегда как первый опыт, может быть, определивший его дальнейшую творческую судьбу. Однако война, сначала Финская, а потом Отечественная изменили студенческую жизнь: вместе с сокурсниками строил баррикады на Московском проспекте, тушил пожары и разбирал завалы, а на пятом курсе, в ноябре 1941 года Кедринский ушел добровольцем, став рядовым солдатом отдельного стрелкового батальона. Воевал на Ленинградском и Волховском фронтах, видел смерть и в бою, и в блокадном Ленинграде от голода, холода и артобстрелов. Конец войны встретил армейским художником, сохранив навсегда многие работы, в которых уже тогда чувствовалась рука великолепного рисовальщика. Впоследствии в беседах Александр Александрович часто называл себя гибридом художника, инженера-конструктора и архитектора.
Придя с фронта, еще в погонах, увидев лучшие здания города, превращенными войной в руины, решил посвятить себя реставрации, чему остался верен до конца своих дней. Поэтому первым послевоенным местом работы А.А. Кедринского стала созданная в Государственной инспекции по охране памятников истории и культуры Ленинграда архитектурная мастерская, занимающаяся обмерами и проектами реставрации памятников. Так был окончательно сделан выбор профессии архитектора-реставратора. Как известно, в 50-е годы теперь уже прошлого столетия Специальная научно-реставрационная производственная мастерская АПУ Ленгорисполкома собрала замечательных архитекторов-реставраторов, среди которых с 1951 года работал и А.А. Кедринский. Одновременно формировалась и ленинградская школа реставраторов, которой были присущи свои, специфические черты, обусловленные как характером и стилистическими особенностями архитектуры Ленинграда, так и последствиями огромных военных разрушений. Совместными усилиями с архитекторами-реставраторами постигали они художественные, конструктивные и технические особенности творений зодчих барокко, классицизма, эклектики, модерна, неоклассицизма. В связи с этим вспоминаю, как зачастую свою профессию А.А. Кедринский сравнивал с профессией режиссера, только архитектор-реставратор, как считал Александр Александрович, должен находиться в постоянном взаимодействии с мастерами-исполнителями, настраивая их на работу с памятником той или иной эпохи. Наконец, должен требовать от них, как от актеров, входящих в роль, умения перевоплощаться. А.А. Кедринскому всегда удавалось гармонично сочетать свою творческую многогранность с неукоснительным соблюдением узких стилевых рамок, не отступая ни на шаг от того, что было задумано и создано его предшественниками, — ведь таковы законы жанра восстанавливаемых по его проектам памятников монументального искусства и ландшафтной архитектуры.
С годами накапливался бесценный практический опыт, но наряду с этим всю жизнь А.А. Кедринский занимался самообразованием, поэтому его эрудиция в сложнейших проблемах реставрации была просто энциклопедической. Затрудняюсь назвать хотя бы одну реставрационную сферу деятельности, в которой с одинаковым успехом профессионала и великого экспериментатора не разбирался бы архитектор А.А. Кедринский : резные, лепные, позолотные, живописные работы и даже мозаика, керамика, янтарь. Кроме того он умел строить и прекрасно владел этим ремеслом, начиная со студенческих лет, когда во время каникул и производственной практики трудился на стройках Орска и Запорожья, познавая основы, а затем и тонкости работы прораба и мастеров всех строительных специальностей.
Но исключительная заслуга архитектора А.А. Кедринского в том, что он разработал методику и практически обосновал возможность комплексного воссоздания дворцово-парковых ансамблей, почти полностью уничтоженных в годы Великой Отечественной войны. Наиболее полно его талант раскрылся при воссоздании дворцово-паркового ансамбля Царского Села, Главным архитектором проекта восстановления которого А.А. Кедринский был до конца своей жизни на протяжении 45 лет. В значительной мере благодаря его подвижническому труду возродилась бывшая летняя резиденция российских императоров, композиционным центром которой является блистательный Большой Царскосельский дворец, превращенный за 28 месяцев фашистской оккупации города Пушкина в обгоревшие руины. Сегодня из 57 залов дворца посетители могут увидеть 30, причем первая Антикамера — один из парадных дворцовых залов, восстановленных по проекту А.А. Кедринского, впервые за послевоенный период открылся без Александра Александровича, летом 2004 года.
Поистине звездным часом А.А. Кедринского стало возрождение Янтарной комнаты Екатерининского дворца, которая с 1979 года восстанавливалась по проекту и под научным руководством архитектора. Этот парадный дворцовый зал с отделкой из янтаря таил множество загадок, которые можно было разрешить только благодаря таланту, знаниям и опыту. Кедринский руководил работами со свойственной ему ясностью, конкретностью, убедительностью, которые базировались на глубоком изучении вопроса. Бесценными оказались воспоминания А.А. Кедринского о состоянии довоенной Янтарной комнаты, которую ему довелось не только видеть множество раз, но и изучать профессионально. В проекте восстановления Янтарной комнаты, как и во всех проектах А.А. Кедринского, виден прекрасный рисовальщик и график, до последних дней безукоризненно воспроизводивший сложнейшие композиции.
Автор проекта воссоздания Янтарной комнаты сумел разгадать цветовую гамму уникального янтарного декора, имея в распоряжении лишь один цветной слайд, изображавший северо-восточный угол Янтарной комнаты, черно-белые фотографии и несколько десятков осыпавшихся янтарных пластин. Найденный метод определения цветового решения янтарной отделки был одновременно прост и гениален. Он позволил разработать все цветовые эталоны, ставшие неотъемлемой частью проекта восстановления Янтарной комнаты, выполненного А.А. Кедринским. Главный архитектор проекта всегда уделял большое внимание работе мастеров-камнерезов по воссозданию картин из цветных камней в технике флорентийской мозаики. Обрамленные большими янтарными рамами, они вносили неповторимый колорит в убранство Янтарной комнаты. Живописные эталоны четырех флорентийских мозаик «Зрение», «Слух», «Вкус» «Осязание и обоняние» были выполнены художником Кедринским. Неоценимый вклад внес архитектор-реставратор и в методику колорирования янтаря, когда опытным путем устанавливались оптимальные параметры сложнейшего процесса окраски солнечного камня. Результатом этой кропотливой работы стала многообразная цветовая палитра янтаря, насчитывающая несколько десятков оттенков — от лимонного до рубинового. В значительной мере благодаря неиссякаемой энергии и работоспособности А.А. Кедринского был завершен беспрецедентный проект, ставший подлинным достижением российской школы реставрации.
К счастью, уникальный опыт работ, связанных с возрождением Янтарной комнаты, А.А. Кедринский успел обобщить в главах книги «Янтарная комната. Три века истории», где обращает внимание не только прекрасный литературный слог автора, но и научная достоверность в изложении обширного материала, начиная от момента создания Янтарного кабинета в Пруссии до ее возрождения в России.
Не меньший интерес представляет и книга А.А. Кедринского «Основы реставрации памятников архитектуры», которую специалисты считают лучшей в своем роде, а Президиумом Российской Академии Художеств книга рекомендована в качестве учебного пособия. Впрочем, своими знаниями в области реставрации А.А. Кедринский всегда щедро делился со своими учениками, совмещая практическую работу архитектора-реставратора с преподавательской деятельностью: начиная с 1956 года он читал лекции и вел практические занятия в Ленинградском инженерно-строительном институте, а с 1968 года — в Академии живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина, воспитав целую плеяду молодых архитекторов-реставраторов, многие из которых достойно продолжают дело своего учителя и наставника.
Мне тоже посчастливилось быть учеником А.А. Кедринского, который стал научным руководителем моего дипломного проекта. Тогда я не мог и предположить, что судьба опять сведет меня с этим удивительным человеком, что нас на долгие годы объединит работа по реставрации и восстановлению памятников, что наступит время, когда в творческих спорах с Кедринским я буду отстаивать и свою позицию архитектора, оставаясь при этом его союзником и единомышленником, что Царское Село станет значительной частью и моей жизни.
В 1994 году в Царском Селе появился его первый Почетный гражданин — архитектор-реставратор А.А. Кедринский, который на церемонии вручения Диплома о присвоении этого почетного звания сказал: «С Царским Селом меня связывают воспоминания детства и юности. С тех пор я полюбил этот город. Я свыше сорока лет отдал Царскому Селу, врос в него и считаю себя его частью».
Пожалуй, нет в Царском Селе человека, которому было бы незнакомо имя А.А. Кедринского. Сейчас, когда город готовится отметить в 2010 году свой 300-летний юбилей, особую ценность представляют предложения А.А. Кедринского по восстановлению и завершению ансамбля Центральной (Бывшей Соборной) площади Царского Села. Выполненный архитектором эскизный проект ее реконструкции предполагает восстановление в два этапа уничтоженного в 1939 году великолепного собора (архитектор К.А. Тон, 1840), который был доминантой города и его парадным центром.
Возрождению духовных традиций созвучна еще одна из последних работ А.А. Кедринского — проект восстановления Нижнего, или Пещерного храма Серафима Саровского, расположенного в цокольной части Феодоровского Государева собора. Являясь акцией доброй воли, этот проект отразил не только гражданскую позицию архитектора, но и генеалогические корни семьи Кедринских: по рассказам Александра Александровича, его дед служил в Гатчине и некоторое время был духовником последнего русского императора.
Будучи прекрасным знатоком отечественной истории, Кедринский не мог обойти вниманием еще одно памятное место в Царском Селе, выполнив проект восстановления разрушенной часовни моряков на Казанском кладбище. Освященная в 1999 году, часовня во имя Святителя Николая стала действующей. У входа в нее установлены два якоря — символы Военно-морского флота России, которому покровительствует Николай Чудотворец. А недалеко отсюда по проекту архитектора А.А. Кедринского восстанавливается мемориал, который будет сродни кладбищу русских воинов Сент-Женевьев де Буа во Франции: Братское кладбище героев Первой Мировой войны, памятники которой практически все утрачены. Этот проект стал одним из последних в жизни архитектора-реставратора.
Вспоминая А.А. Кедринского, нельзя не сказать о его естественности и простоте в общении, необычайном чувстве юмора, снимающего напряженность в любом споре, причем шутил он всегда с самым серьезным видом. Как-то рассматривая воссозданные флорентийские мозаики из Янтарной комнаты, аллегорически изображающие пять человеческих чувств «Зрение», «Слух», «Вкус», «Осязание и обоняние», Кедринский предложил сделать еще одну — «Чувство глубочайшего удовлетворения», ведь с него, как известно, начиналась любая хроника советских времен. А на одной из научных конференций докладчик, утомивший аудиторию монотонностью и вымученным наукообразием своего выступления, буквально всех усыпил. Один Александр Александрович с неослабевающим вниманием, слегка склонив голову и нахмурив брови, дослушал его до конца и резюмировал: «Несчастный случай!». На вопрос о самочувствии с усмешкой отвечал: «Устойчиво себя чувствую только в горизонтальном положении», и тут же с удовольствием прикуривал новую сигарету. Курил всю жизнь и очень много. Не любил давать интервью в дворцовых залах, куда его пытались затащить дотошные журналисты, не понимающие причину его раздражения и резких ответов. Но все, знающие его пристрастие к табаку, понимали: просто там нельзя курить, даже Кедринскому. А с сигаретой в руке Александр Александрович превращался в завораживающего рассказчика. Неслучайно один из его близких друзей сказал: «Мне жаль того, кто не выкурил с Кедринским и десятка сигарет».
Казалось, что к внешним знакам внимания и признательности его заслуг Кедринский относился более чем равнодушно, но бережно хранил все их многочисленные свидетельства. В 2002 году, в Москве на церемонии вручения Премии Президента РФ в области литературы и искусства Александр Александрович был заметно взволнован и оптимистично говорил о будущем, которое было связано только с работой, такой необходимой и естественной для него и в 86 лет. Болезнь настигла, когда он работал над проектом реставрации Зубовского флигеля Екатерининского дворца и восстановлением иконостаса Феодоровского Государева собора. Незадолго до этого А.А. Кедринский раскрыл секрет своего творческого долголетия: «Великое терпение и чувство юмора». Сегодня эти слова звучат как напутствие тем, кто продолжит его дело.
