Есть особый способ смотреть на мир вокруг: видеть не только фасады, но и конструкции, на которых держатся здания, считывать истории, зашифрованные в архитектуре, названиях улиц, брусчатке под ногами и сводах над головой. Айрат Багаутдинов называет это влюбленным взглядом на город и предлагает культивировать его. Он выучился на инженера-строителя в родной Казани, там же проводил свои первые экскурсии, а после переезда в Москву превратил студенческое хобби в дело жизни. Компания «Глазами инженера» давно вышла за пределы столицы и обросла отделениями даже в других странах. В разговоре с «Нашим наследием» Айрат объясняет, почему сравнивает Владимира Шухова с Леонардо да Винчи, а его башню — с Акрополем, откуда взялась легенда о холодильниках под МГУ и какие современные постройки будут считаться памятниками эпохи.

Д.Ш.: Айрат, прежде Вы рассказывали, что изначально воспринимали свой проект как хобби. В какой момент Вы поняли, что «Глазами инженера» становится бизнесом и делом жизни?

А.Б.: Проект появился в начале 2014 года, когда над Шуховской башней нависла угроза демонтажа. Я сделал тогда социальные сети и сайт под названием «Москва глазами инженера»: публиковал информацию об инженере Владимире Григорьевиче Шухове, проводил посвященные ему экскурсии, лекции, детские мастер-классы. Делом жизни я ощутил это почти сразу, так как почувствовал причастность к чему-то большому, связанному с защитой наследия. Это невероятно вдохновляющая вещь, огромный ресурс для жизни, творчества, созидания.

Постепенно кампания борьбы за Шуховскую башню закончилась: был достигнут промежуточный результат, когда летом 2014 года Минкомсвязи России объявило, что не намерено ее демонтировать. Я стал проводить платные мероприятия — придумывать новые экскурсии, лекции, мастер-классы. Аудитория расширялась: осенью у меня были уже три группы в неделю, зимой еще больше. Стало ясно, что мой проект перерастает в бизнес, что нужно масштабироваться, нанимать экскурсоводов и людей, которые взяли бы на себя административную часть. Так, примерно через год после старта, у меня появились первые сотрудники и осознание, что теперь нужно организовывать не только свой труд.

Д.Ш.: «Глазами инженера» есть не только в Москве, но и в Санкт-Петербурге, Казани, Ереване, Белграде. По каким критериям Вы выбираете город для запуска проекта?

А.Б.: В Петербурге мы открылись в 2016 году, в Казани появились в 2017-м. Через полтора года казанское отделение пришлось закрыть, но затем мы перезапустили его. История с развитием по городам возникла достаточно рано, но мы ее притормозили: поняли, что лучше продавать франшизу и долгое время не знали, как ее упаковать. Удалось это сделать в 2022 году — по франшизе запустились «Тбилиси глазами инженера», «Ереван глазами инженера» и «Белград глазами инженера». Сейчас мы хотим направить фокус на Россию, хотя не исключаем и другие страны. Запланировали до конца года быть в десяти городах, то есть прирасти еще пятью.

Что касается критериев выбора города, их два. Первый — количество хорошей архитектуры, поэтому мы прежде всего смотрим на российские города-миллионники — Екатеринбург, Нижний Новгород, Самару, Новосибирск, а также на зарубежные архитектурные «Мекки». Второй — наличие русскоязычной аудитории. С англоязычными туристами мы пока не работали, но хотим научиться, это следующий этап развития.

Д.Ш.: Что значит «смотреть на здание глазами инженера»?

А.Б.: Хотя мы называемся «Глазами инженера», фактически наша миссия — учить читать язык архитектуры, инженерии и города. Также мы говорим об искусстве, прежде всего о монументальном, о промышленном дизайне и дизайне интерьеров, потому что это тоже часть среды, которая нас окружает.

На уровне архитектуры мы учим анализировать, как здание взаимодействует с городом, какая у него композиция, детали фасада, стиль, как работает пространство внутри и какие материалы использованы. На уровне инженерии учим читать скрытые в здании конструкции: интересные перекрытия, несущие системы; конечно, говорим об инженерных сооружениях — мостах, башнях. На уровне градостроительства учим понимать язык городского плана: как он развивался и как рассказывает историю города.

Д.Ш.: Какие три постройки в Москве Вы назвали бы главными инженерными чудесами?

А.Б.: Прежде всего, это Шуховская башня — наш кумир, главный герой, ось, на которой держится компания. Уникальный сетчатый гиперболоид, который придумал инженер Шухов, телескопический принцип монтажа, разработанный им же. Замечательная история строительства и бытования у этого сооружения.

Шуховская башня — наш кумир, главный герой, ось, на которой держится компания.

На втором месте — Останкинская телебашня. Инженер Николай Васильевич Никитин создал уникальное сооружение: в свое время самое высокое в мире, с фундаментом всего 3,5 метра при высоте 540 метров.

На втором месте — Останкинская телебашня. Инженер Николай Васильевич Никитин создал уникальное сооружение: в свое время самое высокое в мире, с фундаментом всего 3,5 метра при высоте 540 метров.

А третьим (не по значимости, а просто по порядку) назову такое собирательное инженерное сооружение, как Московский метрополитен. Один из крупнейших в мире, построенный в сложных гидрогеологических условиях, с технологией заморозки грунта и множеством других интересных инженерных находок: «Маяковская», например, стала первой в мире станцией глубокого заложения колонного типа. И я уже не говорю про архитектурную уникальность этого метро.

Наша миссия — учить читать язык архитектуры, инженерии и города.

Д.Ш.: Есть ли в Москве здание, о котором Вы можете говорить часами, но которое почти никогда не попадает в туристические маршруты?

А.Б.: Шуховская башня — как раз такой пример. С 2014 года экскурсий по Шаболовке стало больше, но их все равно недостаточно: башня слабо представлена в туристическом продукте города. Для нашей компании это центральный памятник — мы боролись за ее сохранение в 2014 году и снова боремся сейчас.

Почему она так значима? Во-первых, повторюсь, это уникальная конструкция с уникальной технологией сборки, придуманной Шуховым — настоящим полиматом, русским Леонардо. Во-вторых, это выдающееся произведение архитектуры, в котором идеально отражен дух эпохи модерна и авангарда. Это чисто функциональное сооружение настолько грамотно сконструировано, что оно обретает невероятную красоту. Я сравнил бы его с Акрополем по тому, как в нем сочетаются инженерия и архитектура.

Наконец, это мемориальный объект: одна из первых радиобашен, а впоследствии и первая телебашня в стране. В свое время — самое высокое сооружение в СССР. В 1920-е годы башня воспринималась как символ новой страны: ее изображали на плакатах и обложках, например на обложке первого издания поэмы Владимира Маяковского «Летающий пролетарий» работы Александра Родченко. С 1962 года начала выходить передача «Голубой огонек», благодаря которой нижний ракурс на башню стал известен всем.

Что касается других объектов, незаслуженно мало внимания получает архитектура модернизма 1960−1980-х: Дворец пионеров на Воробьевых горах, здание Президиума РАН и десятки других потрясающих зданий — достаточно открыть книгу Анны Броновицкой и Николая Малинина «Москва: архитектура советского модернизма».

Кроме того, мало освещается современная архитектура: дом-яйцо и дом «Патриарх» Сергея Ткаченко, работы неомодернистов Юрия Григоряна, Сергея Скуратова, неоклассика Михаила Филиппова. Мы стараемся это исправить. Даже архитектура авангарда, которая популяризируется последние 40 лет, все равно недостаточно представлена в экскурсиях, поэтому и ей мы уделяем много внимания.