Н.Н.: Сергей Энверович, Вы считаете, что главное качество хорошего здания — это его способность красиво стареть. В эпоху жесткой минимизации расходов и засилья бюджетных строительных материалов, как вернуть в современную архитектуру долговечные материалы (камень, терракоту, кирпич)? Как убедить заказчика инвестировать в то, что раскроет свою красоту лишь спустя десятилетия?

С.Ч.: К сожалению, это очень сложно. Долговечные и поэтому более дорогие по себестоимости материалы девелоперы применяют в проектах с высокой ценой продаж, то есть в элитном сегменте недвижимости. Во всех остальных классах, как правило, используются менее качественные материалы, увы. При этом бытует мнение, что недостаток качества облицовки можно компенсировать с помощью экзальтированных скульптурных форм зданий. Однако необходимо отдавать себе отчет в том, что подобные решения имеют свойство быстро морально устаревать. И та и другая тенденция критичны, но, к сожалению, у нас вряд ли есть основания ожидать появления доступного жилья с дорогими фасадами из натуральных материалов…

Н.Н.: Музей архитектурного рисунка в Берлине — уникальный пример здания, построенного специально для экспонирования графики. В его основе лежит Ваша личная, собираемая десятилетиями коллекция — от Пиранези и Гонзага до советских бумажных архитекторов. Расскажите, пожалуйста, сложно ли было спроектировать такое здание?

С.Ч.: В основе Музея архитектурного рисунка лежит не моя коллекция, а выставочная концепция, которая заключается в том, что этот музей показывает архитектурные рисунки из разных собраний мира, в том числе авторства ныне живущих выдающихся архитекторов. Например, сейчас проходит выставка рисунков великого японского архитектора Кенго Кумы. Тем самым мы продвигаем искусство архитектурной графики, стремимся показать, что и в современном насквозь компьютеризированном мире искусство ручного рисунка остается ключевым средством самовыражения и творческого поиска в арсенале архитектора. Мы верим в том, что, изучая рисунки к проектам, зрители начинают лучше понимать, в чем состоит архитектурный замысел, и как следствие учатся лучше понимать архитектуру.

В современном насквозь компьютеризированном мире искусство ручного рисунка остается ключевым средством самовыражения и творческого поиска в арсенале архитектора.

Что же касается здания музея, оно задумано как объект, архитектура которого подчеркивает его функцию и содержание. Четыре основных уровня музея отделаны бетонными панелями, на которых рельефно отпечатаны воображаемые архитектурные пейзажи, а также детали эскиза теа­тральной декорации Пьетро Гонзаго — работы, с которой началась моя коллекция архитектурных рисунков, ныне переданная в музей.

Н.Н.: Трансформация объектов индустриального наследия в общественные и музейные площадки — наверное, самая интересная и нетривиальная история для архитектора. В Вашем послужном списке и московские объекты (Центр «Зотов»), и региональные (Культурно-деловой центр «Пакгаузы). Какие главные вызовы для архитектора таят такие объекты и насколько сложно увидеть в громадных заводских цехах, элеваторах, фабриках контуры будущего проекта?

С.Ч.: Возможность дать вторую жизнь зданию из прошлого — важнейшая задача, которая стоит перед архитекторами, так как любой снос — это не только «вырывание» страницы истории, но и дальнейшее обострение и без того сложной экологической ситуации, связанной с производством человечеством огромного количества мусора. Ревитализация зданий — та уникальная стратегия, которая позволяет выявить и органично сохранить слои истории каждого из зданий и, как следствие, города.

Ревитализация зданий — та уникальная стратегия, которая позволяет выявить и органично сохранить слои истории каждого из зданий и, как следствие, города.

Н.Н.: Вы выступали архитектором таких прекрасных выставок, как, например, «Михаил Врубель» в Государственной Третьяковской галерее или «Русский путь. От Дионисия до Малевича» в Ватикане. В чем для Вас главное отличие в проектировании «вечного» здания и «временного» выставочного пространства? Дает ли экспозиционный дизайн ту свободу, которой архитектор лишен в капитальном строительстве? В экспозиции Михаила Врубеля Вы выстроили залы в виде граненых, ломаных, кристаллообразных объемов, которые буквально повторяли знаменитый врубелевский мазок мастихином. Насколько дизайн выставки должен иллюстрировать творчество художника?

С.Ч.: Дизайн экспозиции предоставляет архитектору много интересных возможностей для экспериментов с пространством, но я считаю, что главная задача любого выставочного дизайна — сделать так, чтобы посетители смогли наилучшим образом увидеть, прочувствовать и понять выставляемые произведения.