Гордостью эрмитажного собрания глиптики (искусства миниатюрной резьбы на камнях-самоцветах) является коллекция гемм эпохи Возрождения — ярчайшее свидетельство первого после Античности высокого подъема этого вида художественного творчества в Западной Европе, прежде всего в Италии. Портретный жанр, развивавшийся особенно плодотворно, стилистически был теснейшим образом связан с медальерным искусством, и часто одни и те же художники воплощали свои замыслы как в геммах, так и в медалях. Начиная с XV столетия итальянские резчики выполняли многочисленные и щедро оплачиваемые заказы светской и духовной знати. В XVI веке их слава, благодаря трансальпийским связям, распространилась далеко за пределами Италии. Лучших мастеров приглашали работать при крупнейших европейских дворах. Они оказались востребованы и монархами Габсбургской династии; таким образом, экспансия итальянского Ренессанса достигла Пиренеев.

Многие годы провел в Испании миланец Якопо Ниццола да Треццо, именовавшийся там на испанский лад Хакоме да Тресо. Типичный представитель своей эпохи, он являл собой пример творческой универсальности, сочетая резьбу по камню с деятельностью медальера, скульптора, ювелира, декоратора, архитектора и инженера; в его лице мадридский двор имел также художественного эксперта и технического советника.

Якопо Ниццола родился в 1514/15 или в 1519 году в небольшом городке Треццо на реке Адда, по названию которого он получил свое прозвище. В 1530-х годах семья переехала в Милан. О раннем периоде и годах ученичества Треццо почти ничего не известно, однако он наверняка прошел хорошую школу рисунка, скульптуры, ювелирного искусства и разных точных наук, что способствовало становлению его многогранного таланта. С конца 1540-х годов творчество Треццо было тесно переплетено с творчеством его старшего современника, выдающегося итальянского скульптора, медальера и резчика по камню Леоне Леони (ок. 1509−1590), лишь однажды и на короткое время посетившего Испанию, но оказавшего огромное влияние на испанские пластические искусства. По сей день в литературе существуют разночтения в определении авторства произведений обоих художников, особенно это касается медалей, приписываемых то одному, то другому. В старых трудах можно встретить даже мнение о том, что Треццо был учеником Леони, вероятнее всего, ошибочное, так как слишком мала была возрастная разница между ними. Гораздо правдоподобнее выглядит предположение, что в миланский период Треццо был связан с мастерской Гаспаро и Джироламо Мизерони. Позже, в 1580-х годах, Джироламо Мизерони и его сын Джулио работали с Якопо да Треццо уже в Мадриде.

В Милане Якопо реставрировал античные мраморы, выполнял изделия из драгоценных и полудрагоценных камней, геммы для флорентийского герцога Козимо I и медали по заказам мантуанского дома Гонзага. Его репутация резчика инспирировала легенду о том, что он первым гравировал алмаз. Мастерство Треццо в передаче облика портретируемых позволило Джорджо Вазари в первом издании «Жизнеописаний» в 1550 году отозваться о нем в превосходной степени: «он не имел соперников в работе портретов, близких к природе; в этой области он был бесконечно искусен».

В конце 1553 или в начале 1554 года Якопо да Треццо уже состоял на службе при испанском дворе и даже вошел в состав посольства, направленного Филиппом II к королеве Анг­лии Марии Тюдор с драгоценностями и дарами по случаю заключения брачного контракта. В 1555 году Треццо в составе свиты испанского короля переехал в Нидерланды, где создал подписные медали Филиппа II и Марии, а также несколько гемм, в числе которых две печати и портреты короля.

В отличие от подписных медалей, авторство Треццо в глиптике определяется исключительно на основании стилистического и художественного анализа. Приписываемые ему резные портреты отмечены теми же качествами, что и медальные: четкость абриса, тонкость моделировки лица, детальная проработка костюма и прически, создающие убедительный и сильный образ изображенного. Портреты Филиппа II в исполнении Треццо получили столь широкое признание, что почти в каждом крупном собрании глиптики имеются многочисленные их повторения, созданные еще при жизни художника и его покровителя.

Камея с портретом Филиппа II — одна из жемчужин коллекции ренессансных резных камней Эрмитажа. Гемму отличает высочайшее качество резьбы, детальная трактовка образа и особая эффектность в применении двухслойного сардоникса: обычно используемый для изображения белый слой употреблен здесь для фона, над которым бюст короля, вырезанный в коричневом слое, выступает темным силуэтом. Тип изображения восходит к медали 1549 года работы Леоне Леони, однако в линии профиля, трактовке лица и волос можно видеть сходство с обликом короля на медали 1555 года самого Треццо.

Резными портретами королевских особ, в частности Филиппа II, дополняли парадный костюм, обозначая свою династическую принадлежность. Многочисленные камеи с портретами Филиппа II были своего рода предшественниками современных орденских знаков, которыми за особые заслуги награждались подданные. Также они служили дипломатическими подарками. Во второй половине XVI и в XVII веке этот обычай получил распространение и при других европейских дворах; ярче всего — при английском дворе, куда камеи с портретами Филиппа проникли в годы его короткого брака с Марией Тюдор и позже, во время его матримониальных планов в отношении Елизаветы I.

В 1559 году Треццо последовал за королем в Испанию, где и проработал вплоть до своей смерти в 1589-м. В 1563 году ему был присвоен титул королевского скульптора. В Мадриде, на улице, которая с тех пор носит название Хакометресо, находились построенные для художника по приказу Филиппа II и по проекту архитектора Хуана де Эрреры дом и мастерская, оборудованная изобретенными самим Треццо станками для работы по твердым камням и объединявшая не менее полусотни художников разных специальностей. В деятельности мастерской участвовали сын и племянник Треццо. После 1589 года его дело продолжил зять, Климент Бираго, также скульп­тор и резчик.

В испанский период Треццо удалось проявить свои таланты с наибольшей полнотой: он продолжал делать медали, резать камеи и инталии — портреты Филиппа II, других членов королевской фамилии и представителей испанской знати.

Антуан Перрено Гранвела (1517−1586) принадлежал к бургундской аристократии. Будучи богословом, он также занимал высокие государственные посты, выполнял дипломатические миссии в Нидерландах, Италии и Испании, был ближайшим советником и министром королей Карла V и Филиппа II, покровительствовал искусствам. Облик кардинала был неоднократно запечатлен в медалях, как в подписных, так и в попеременно менявших атрибуции Якопо да Треццо и Леоне Леони, а также в приписываемых им же резных камнях.

Чрезвычайное сходство двух портретных эрмитажных камей с медалями в честь Гранвелы, выполненными Леоне Леони, некоторое время назад позволило опровергнуть исторические описания этих гемм и идентифицировать героя, вырезанного на миниатюрных камнях. Маленькая камея поступила в Эрмитаж в 1787 году и была описана тогда как портрет Карла Бурбонского или Фридриха II Барбароссы. Более крупная камея из коллекции Томаса Мартина при Екатерине II получила еще более неожиданную атрибуцию — как портрет английского канцлера Томаса Мора.

Воздействие эталонных портретов сказывалось и в менее выразительных геммах, вышедших из-под резца анонимных современников и последователей Треццо, возможно, работников его мастерской. В Эрмитаже хранятся три камеи, объединенные размером, сортом камня и манерой резьбы. Скорее всего, они принадлежали к небольшой серии с портретами исторических персонажей, столь популярными в середине — второй половине XVI века у коллекционеров-любителей и ювелиров, использовавших резные камни в разнообразных украшениях. На одной из камей — легко узнаваемый профиль Филиппа II, две другие еще с конца XVIII века идентифицировались как портрет Дона Карлоса. Однако ни в глиптике, ни в нумизматике середины XVI века не встречаются подобные изображения сына Филиппа II от его первой жены Марии Португальской. Помимо слабого физиономического сходства, на себя обращает внимание головной убор в виде сетки на волосах персонажа на эрмитажных камеях. Эта деталь заставила искать возможный прототип среди женских представителей Габсбургской династии. Достаточно убедительным (при очевидной разнице деталей) выглядит сходство профиля на эрмитажных камеях с портретом Марии Испанской (в западной традиции — Австрийской), родной сестры Филиппа II.

Возвращаясь к Треццо, важно заметить, что в его художественной практике бывало и наоборот, когда работа в твердом камне предшествовала работе в металле; особенно это относится к камеям с фигурными композициями, которые Треццо переносил на реверсы памятных медалей.

Композиция камеи «Фонтан знаний», известной в нескольких репликах, в точности совпадает с реверсом одной из лучших медалей Треццо в честь архитектора, фортификатора и часового мастера из Кремоны Джанелло делла Торре (1500−1585), работавшего при дворе Карла V и затем Филиппа II. Медаль была создана в 1560-х годах в период наиболее плодотворной деятельности Треццо и Торре в Испании. Согласно мнению ряда исследователей, предшественницей медали являлась камея «Фонтан знаний», выполненная Треццо и в настоящее время хранящаяся в Национальной библиотеке Франции в Париже (Inv. Camée.612).

В центре пирамидальной композиции находится женская фигура, удерживающая на голове чашу фонтана. Часть персонажей припала к его струям, извергающимся через открытые пасти маскаронов в виде драконьих или собачьих голов, часть набирает воду в сосуды или черпает ее из бассейна. Старики в левой и правой частях композиции держат в руках руль и компас. Сцена олицетворяет человеческое знание — источник добродетели, который никогда не иссякает, независимо от того, насколько охотно люди разных возрастов им пользуются. Подобные аллегории, именовавшиеся «Фонтаном жизни» и «Фонтаном всех знаний», сложились задолго до Треццо, и в его распоряжении могли быть самые разные литературные и изобразительные источники.

Образцом для небольшой камеи с изображением богини утренней зари Авроры, летящей в запряженной крылатым конем колеснице, послужил реверс знаменитой медали Треццо, выполненной им еще на родине в 1552 году в честь Ипполиты, семнадцатилетней дочери мантуанского герцога Фердинанда (Ферранте) Гонзага.

Резьба на двухслойном агате, несмотря на его крохотный размер, восхищает мастерством в передаче стремительного движения и виртуозностью исполнения. Здесь, как и в случае с «Фонтаном знаний», Треццо проявил себя знатоком античности, свободно оперирующим мотивами из древней пластики и резьбы на камнях. Аврора на биге часто встречается на эллинистических камеях и в римской глиптике раннеимператорского периода; к нему нередко обращались и ренессансные мастера.

Завершая рассказ о деятельности Якопо да Треццо, необходимо отметить, что важнейшей стороной его деятельности в Испании были масштабные декоративные работы: надгробный памятник Хуаны Португальской (совместно с Помпео Леони) в монастыре Дескальсас Реалес в Мадриде, аналой в соборе города Пласенсии, общий декор алтаря часовни св. Лаврентия в Эскориале (совместно с Помпео Леони и Джованни Баттиста Комано) и дарохранительница из драгоценных металлов и камней для того же алтаря.