Красота архитектурных ансамблей Северной Пальмиры привлекала фотографов разных поколений. Начиная с 1840-х годов в их творчестве, как в зеркале, отражалась история города, иконографию которого сегодня можно изучать по многочисленным материалам музейных собраний. В фотоархиве Государственной Третьяковской галереи хранится значительная коллекция снимков петербургских достопримечательностей XIX — первой половины XX веков. По ним можно судить о разнообразии целей и задач фотохудожников. Многие из них стремились дистанцироваться от механистичности и протокольности изображения, созданного при помощи камеры. На кадрах Карла Буллы Санкт-Петербург жил своей динамичной и суетной жизнью с улицами, заполненными дворниками и конками, спешащими прохожими, витринами и рекламой. Совсем иной образ старого города конструировал Федор Николаевский, публиковавшийся в журналах «Мир искусства» и «Старые годы». Он предпочитал выходить на съемки рано утром, поэтому его безлюдные фотографии вызывают у зрителя ощущение меланхолии и застывшего времени.

В данной статье речь пойдет о работах Леонида Григорьевича Андреевского (1894−1938), созданных по заказу музея в 1934 году. История этой фотографической серии связана с Архитектурным кабинетом — структурным подразделением Третьяковской галереи, существовавшим в первой половине 1930-х годов1. Им руководил выдающийся искусствовед, профессор Алексей Иванович Некрасов. Его задачей являлась интеграция архитектуры в историю русского искусства и экспозицию музея. Тогда работа по комплектованию фондов включала сбор фотографических материалов с изображением памятников разных эпох и стилей. В 1933 году сотрудники кабинета предприняли научную командировку в Ленинград для создания предварительного списка объектов для фотографирования2. Эту съемку и заказали Андреевскому, который по договору передал 90 негативов и 92 авторских отпечатка.

Однако, чтобы понять почему именно он получил эту работу, необходимо подробнее рассказать о биографии автора. Будущий фотограф родился 25 ноября 1894 года в Харькове. Вместе с братом-близнецом он был крещен в домовой церкви Константина и Елены местного детского приюта. Карьера его отца, окончившего ветеринарный институт и получившего статус личного дворянина, была связана с переездами из города в город. Сначала будущий фотограф жил вместе с семьей в Харькове и Купянске, а затем окончил гимназию в Уфе. Леонид учился прилежно, хотя ему сложно давались латынь, немецкий и французский языки (в его аттестате зрелости стоят тройки по этим предметам). В августе 1912 года его отца перевели на службу в столицу, где он получил должность ассистента при Ветеринарном управлении Министерства внутренних дел. Тогда же его сын подал документы на поступление на математическое отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского Императорского университета и с сентября был зачислен в студенты. Однако в мае 1913 года он был вынужден прервать обучение, успев пройти три курса: физику частичных сил и учение о теплоте, аналитическую геометрию и химию. Данные о его происхождении можно найти в личном деле студента, которое находится в Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга3.

Дальнейшая судьба Андреевского еще требует изучения. Известно, что в 1920-е годы он уже работал фотографом. Однако стоит остановиться на еще одном обстоятельстве его ранней биографии. Всего у его родителей было четверо сыновей. Самый младший из них — Сергей Андреевский (1898−1978) — стал профессиональным архитектором. В 1927 году он окончил Московское высшее техническое училище имени Н.Э. Баумана и работал в 6-й проектной мастерской Моссовета вместе с Николаем Колли. Участвовал в работе над проектами ДнепроГЭС, Центрального стадиона СССР и станций московского метрополитена.

В документации Архитектурного кабинета, сохранившейся в отделе рукописей Третьяковской галереи, можно встретить имена обоих братьев Андреевских. 11 ноября 1933 года начальнику Строительного управления Высшего совета физической культуры был направлен запрос на получение чертежей и макетов, связанных с проектом Центрального стадиона СССР. Это масштабное сооружение собирались построить на окраине столицы в северной части Измайловского парка. Планировалось возвести огромные многоярусные трибуны на 138 тысяч мест. Однако план остался нереализованным, и его ждала судьба знаменитого Дворца Советов — после долгих подготовительных работ стройка была прекращена. Руководителем проекта являлся Колли, посвятивший этой работе статью в журнале «Архитектура СССР», опубликованную в августе 1933 года. В тексте он называет своим соавтором Сергея Андреевского4. Вероятно, запрос сотрудников Третьяковской галереи был вдохновлен именно этой публикацией. 25 ноября того же года оба архитектора подписали документы о передаче в дар музею более пятидесяти предметов.

Можно предположить, что именно Сергей Андреевский дал рекомендацию своему старшему брату Леониду, проживающему в Ленинграде и специализирующемуся на съемке архитектурных памятников. Сохранились копии бумаг, направленных фотографу 2 декабря 1933 года. С письмом из дирекции Андреевский получил информацию об авансе «в размере пятисот 500 рублей в счет заказанных Вам фотографических работ» и просьбой «незамедлительно приступить к выполнению означенных работ», а также удостоверение в том, что ему «поручено изготовление фотоснимков с архитектурных памятников Ленинграда для Архитектурного кабинета ГТГ»5.

Переписка фотографа с музеем носила деловой характер. Сохранились два его письма, адресованные Алексею Некрасову. Первое датировано 16 декабря 1933 года: «Многоуважаемый Алексей Иванович! Вчера, 15 декабря мною получены от Вас деньги, 350 рублей. Письмо же с удостоверением я получил еще 3-го декабря. Не ответил сразу же, так как в этом письме было извещение о высылке мне денег и я ждал их получения, чтобы известить Вас. К работе я уже приступил в обусловленный срок, то есть к 1 января я вышлю Вам первые 45−50 снимков»6.