С.Б.: Владимир Сергеевич, предлагаю начать разговор с важнейшего культурного события прошедшего лета — выставки «Константин и Владимир Маковские. Любовь земная и любовь небесная». Она с большим успехом открылась в Музее Фаберже в Шуваловском дворце на набережной Фонтанки в дни проведения Петербургского международного экономического форума. Масштаб подготовки к ней впечатляет: около ста работ предоставили двадцать восемь государственных музеев России и порядка семидесяти поступили из многочисленных частных собраний. Как возникла идея выставки и сложно ли было собрать такой «пазл»?

В.В.: Идея появилась год назад. Нам показалось интересным такое совпадение для 2026 года: 180 лет со дня рождения Владимира Маковского и Карла Фаберже. Они родились соответственно 26 января и 30 мая. Вклад Фаберже и братьев Маковских в российскую культуру огромен. Они творили и стали знаменитыми примерно в одно и то же время. Клиентами и почитателями Константина Маковского и Фаберже были люди одного сословия. Работы братьев и работы Карла Густавовича покупались членами императорской семьи. Все трое удостоились признания на мировом уровне. На Всемирной выставке в Париже в 1889 году Константин Маковский получил Большую золотую медаль и звание кавалера французского ордена Почетного легиона за три картины. Одна из них — «Суд Париса», из коллекции Культурно-исторического фонда «Связь времен» и Музея Фаберже, — является композиционным центром выставки. Кстати, вторая из этих картин — «Демон и Тамара», из собрания Серпуховского историко-художественного музея, — тоже представлена в экспозиции.

А на следующей Всемирной выставке, в 1900 году, Карл Фаберже показал свои лучшие произведения, включая некоторые императорские пасхальные яйца. И этот заказ также принес ему мировое признание, орден Почетного леги­она и золотую медаль.

Что касается «пазла», не стану скрывать, работать было непросто. По той причине, что гео­графическое пространство поступления работ огромно — от Хабаровска до Калининграда. Но важно отметить, что все музеи отнеслись к нашему предложению с большим вниманием. И это очень приятно, потому что иногда переговоры такого уровня идут со скрипом. В нашем же случае все сложилось наилучшим образом. Поддержку оказало Министерство культуры Российской Федерации, очень тепло отнеслась к идее выставки министр Ольга Борисовна Любимова. К слову, собирая выставку, мы отреставрировали немало полотен, принадлежащих региональным музеям. И за это отдельная благодарность нашему партнеру — ПАО «Газпром», который поддержал идею и реализацию этого проекта.

С.Б.: Известно, что часть картин привезли из Узбекистана. Сколько работ удалось получить?

В.В.: Около полугода мы работали только над этим вопросом. В итоге Государственный музей искусств Узбекистана предоставил нам девять работ братьев Маковских. Все они впервые демонстрируются в России.

С.Б.: Как складывались отношения с частными коллекционерами?

В.В.: По-разному, как это и бывает в таких случаях. Кто-то дает картины с удовольствием, а кто-то без, потому что четыре месяца видеть пустые стены для коллекционера психологически тяжело. Две работы представляют, на мой взгляд, особый интерес. Это портрет Владимира Маковского и портрет его первой жены Анны Петровны Герасимовой, написанные Константином. Нам предоставила эти портреты праправнучка Владимира Егоровича Маковского. До сих пор эти работы нигде не выставлялись и не покидали дома, теперь их можно увидеть на нашей выставке. Это наша гордость. Ведь о знаменитых художниках, как правило, все известно, и найти что-то новое, малоизвестное практически невозможно. Нам повезло, мы нашли…

С.Б.: Как можно объяснить идею названия выставки. Почему для Музея Фаберже было важно показать не одного художника, а именно семейный гений этой династии?

В.В.: Талантливые живописцы Константин и Владимир происходили из большой семьи, подарившей русскому искусству несколько поколений художников и деятелей искусства в самых разных областях. Однако именно эти два брата-художника, старший и младший, обладая равными способностями и большим живописным дарованием, смогли организовать свою творческую жизнь так, чтобы избежать споров о первенстве. Произведения двух мастеров образуют органичное целое. Мы не противопоставляем двух братьев, а организуем пространство диалога. Чему способствует и дизайн великолепного Шуваловского дворца. Мы не только показываем прекрасную живопись, но и органично вписываем ее в интерьер дворцовых залов: Белоколонного, Готического, Выставочного и Верхней буфетной. Масштабные исторические полотна и парадные портреты Константина располагаются в торжественном Белоколонном зале, работы Владимира — в более камерных. И, конечно, зрителям понравится наше фантастическое освещение, которое позволяет рассмотреть картины в мельчайших деталях. Мы гордимся, что получился потрясающе красивый эффект возвращения этих полотен, особенно кисти Константина Маковского, в ту атмосферу парадной жизни, дворцового убранства, в которой они когда-то и находились.

С.Б.: Константин Маковский был главным идеологом русского стиля в живописи, Карл Фаберже — в ювелирном искусстве. Можно ли сказать, что эта выставка — попытка реконструировать тот самый визуальный код идеальной, блистательной России, который они, каждый по-своему, но вместе создавали?

В.В.: Безусловно, и живопись Константина и Владимира Маковских, и творчество Карла Фаберже — заметное явление в русском искусстве второй половины XIX — начала ХХ столетия и отражение того самого блистательного русского стиля. Помимо того, что интерьеры Шуваловского дворца относятся к той же эпохе, в которой они жили и работали, тут много других удивительных перекличек. На картинах Константина Маковского мы можем увидеть современников и, возможно, заказчиков Карла Фаберже. Нашу экспозицию дополняют ювелирные шкатулки с эмалевыми миниатюрами по мотивам работ Константина Маковского из нашего собрания. Некоторые из них были созданы в мастерской Федора Рюкерта, которая сотрудничала с фирмой Фаберже.

С.Б.: Владимир Сергеевич, что лично для Вас стало открытием на этой выставке?

В.В.: Отдельным удовольствием для меня стало внимательное изучение картин Владимира Маковского. Эти работы знакомы многим с детства, еще по школьным учебникам, но в советское время художник ценился за свою назидательность и определенную идеологию, а сейчас, особенно при нашем деликатном освещении, есть возможность сполна оценить его великолепную живопись, мелкие детали, психологическую тонкость и точность. Работами Константина Маковского можно любоваться. Это пышный, дворцовый, боярский, безумно красивый стиль. А каждую картину Владимира Маковского нужно довольно долго рассматривать, чтобы получить максимум понимания и удовольствия от увиденного. Это художник такой социальной драмы и психологии человеческих отношений, которую редко можно встретить у других авторов.

Каждая его картина, а их на выставке так много, — это маленький след жизни, который хочется изучить. Я смотрю одну, две, три, четыре, пять работ. Чувствую — устал. Не физически, а эмоционально. Потому что эти картины требуют усиленного внимания. А как он рисует детей, их лица! Как передает настроение. Для меня это действительно открытие. Я раньше не видел такого количества работ Владимира Маковского, собранных в одном музее. И получил огромное удовольствие. А еще страшно доволен каталогом выставки, хоть он и нелегко нам дался. Его вес — семь килограммов. Но не в том дело. Он необыкновенно красивый и содержит огромное количество информации как для искусствоведов, так и для любителей искусства.

С.Б.: В истории современной России Музей Фаберже, пожалуй, — наиболее значимый объект, связанный с частной инициативой в культурной сфере. Как Вы оцениваете развитие коллекционирования и перспективы частных музеев в России?

В.В.: Действительно, Музей Фаберже, открывшись в 2013 году, стал первым в России негосударственным музеем, чье собрание имеет как национальное, так и мировое значение. Фонду удалось сформировать не имеющее аналогов собрание русского ювелирного искусства. А заслуги основателя музея Виктора Феликсовича Вексельберга по возвращению в Россию коллекции изделий фирмы Фаберже трудно переоценить. Своим решением о покупке коллекции у наследников Малкольма Форбса он не только спас ее как единое целое, но и сделал доступной всем жителям нашей страны.

Что касается Вашего вопроса, то в нем прозвучало сразу две темы. Пойдем по порядку. Да, частные коллекционеры в России есть. Их много. И будет еще больше. Это естественный процесс, и он характерен для нашей страны. Даже во времена Советского Союза были частные коллекционеры. Результаты мировых аукционных домов убеждают: цены на произведения русских художников и скульпторов росли и будут расти. Коллекционеры готовы платить деньги. Вроде бы все хорошо. Но есть вторая, более интересная тема. Что происходит с этими коллекциями после того, как их собрали? К сожалению, практически ничего. А в других странах? В США все музеи, за редким исключением, в частных руках. Во Франции музеи, как правило, государственные, но и там немало частных музейных инициатив. В России, если посмотреть вокруг, не найти ни одного частного учреждения культуры уровня Музея Фаберже. И это довольно грустно, потому что в развитии коллекционирования нет системного подхода.

С.Б.: Когда Фонд «Связь времен» выкупил коллекцию Фаберже у семейства Форбс, в ней было сто восемьдесят предметов. Сколько экспонатов в музее сегодня и сколько новых предметов было куплено на территории России?

В.В.: Сейчас у нас четыре тысячи предметов. Я собирал их по всему миру. Давал объявления в ведущие антикварные журналы Северной и Южной Америки, Австралии, Западной и Восточной Европы, Японии. И ни один из этих предметов не был куплен на территории СНГ. Я с удовольствием покупал бы и здесь, но так сложилось, что, если появляется какой-то интересный предмет, на него тут же возникает абсолютно неадекватная цена. Предмет попадает к дилеру, и тот понимает, что до конца жизни ничего ценнее у него в руках уже не будет. Он назначает «цену будущего», а потом не может ничего продать. Все это следствие незрелости рынка, который еще не сформировался.

С.Б.: Но фонду все-таки удалось вернуть в Россию четыре тысячи ценнейших предметов.

В.В.: Да. Очень этим горжусь и горячо благодарен Виктору Феликсовичу Вексельбергу за его подвижничество, искреннюю любовь к искусству и возвращение культурных ценностей на Родину. Мы вернули российской аудитории то, что она имеет право видеть в своей стране и тогда, когда пожелает. Музей Фаберже, в отличие от многих других музеев, открыт семь дней в неделю. У нас есть билеты для льготных категорий граждан. Тринадцать лет мы следуем тем же принципам, что и государственные музеи. И таких, как мы — частных музейных учреждений, должно быть много в нашей стране.

С.Б.: Нельзя не отметить, что вам в каком-то смысле повезло. Ведь Фаберже — это самый узнаваемый российский бренд в мире искусства.

В.В.: Согласен. Наверное, русский авангард еще более известен, но его уже не собрать в таком объеме.

С.Б.: Коллекция Фаберже известна иностранной аудитории по ряду кинокартин. Взять хотя бы бондиану. Случались ли в Вашей практике какие-то детективные истории? Может, вспомните самый необычный случай обретения ценного предмета коллекции?

В.В.: Полусмешных, полудетективных историй было немало. Одну расскажу. У нас огромный зал икон. Я много лет их коллекционирую. И однажды вместе с иконами я купил в Нью-Йорке огромное зеркало, обрамленное эмалями. Люблю русскую эмаль. Мы разместили это зеркало на складе, и оно лет пять там стояло, пока один из сотрудников случайно не зацепил его ногой. Зеркало разбилось, а под стеклом оказалась потрясающая икона «Святитель Николай Чудотворец возвращает зрение сербскому кралю Стефану».

С.Б.: Как Фонд «Связь времен» проверяет происхождение предметов, предлагаемых к покупке?

В.В.: Когда столько лет живешь в мире коллекцио­нирования, поневоле научишься хорошо разбираться. Но для того чтобы точно не испытывать никаких сомнений, еще до открытия Музея Фаберже мы создали совет из авторитетных экспертов по декоративно-прикладному искусству из разных стран мира.

С.Б.: Как бы Вы охарактеризовали уровень международного культурного сотрудничества в Музее Фаберже сегодня?

В.В.: Это банальность, но как бы плохо ни было в мире, культура — это, пожалуй, единственное звено, которое всегда остается и, как правило, работает на символическом уровне, на уровне памяти, даже когда все остальные звенья разорваны, уничтожены по разным причинам. Поэтому мы стараемся делать свое дело всегда, в любой обстановке. В этом году Петербургский международный экономический форум посетила американская делегация, которую возглавил руководитель комиссии по изящным искусствам при администрации США Родни Мимс Кук-младший. Меня так вдохновили его слова, что я даже записал их: «За прошедшие десятилетия я очень много раз был в Петербурге, и сегодня ощущал себя будто вернувшимся домой. Я очень рад оказаться здесь. Я понимаю, что даже в сложные времена культура остается мостом, который соединяет народы, несмотря на разные языки и другие особенности. Русская литература сформировала в США целое поколение, в том числе и меня». Вот такая, не побоюсь этого слова, ода России. Кто бы мог этого ожидать от главы американской делегации, которая восемь лет не была на ПМЭФ? Какие-то международные контакты в культуре происходят, и это уже хорошо.

Потому мы не поднимаем шумиху из-за того, что пять лет назад передали для выставки в Музее Виктории и Альберта в Лондоне яйцо и шкатулку из собственной коллекции произведений Фаберже. Да, были даны государственные гарантии возврата, но выставка давно закончилась, а предметы до сих пор не вернулись. Для мирового музейного мира это скандал, шок. Но мы с уважением относимся к коллегам из музея и регулярно по их просьбе продлеваем разрешение на присутствие наших предметов на территории Великобритании. Уверен, что эти предметы обязательно вернутся обратно в Россию.

С.Б.: Владимир Сергеевич, в чем, на Ваш взгляд, заключается феномен популярности Фаберже? Почему спустя более ста лет его имя продолжает быть главным культурным кодом и символом России, почему бренд Фаберже остается таким непревзойденным в мировом масштабе?

В.В.: Ответ банален, но я искренне убежден, что любой великий художник, мастер живет в культуре и памяти потомков только благодаря величине своего таланта, уровню мастерства, красоте того, что он сделал, написал, нарисовал, изваял, произвел. Мы знаем все имена великих художников, которые жили столетия назад, они остаются в памяти, потому что велик был их талант. Точно так же, как велик и признан во всем мире талант Карла Густавовича Фаберже. Поэтому результаты его труда остаются одними из самых желанных, собираемых и ценимых во всем мире. Более того, на Западе его знают лучше, а ценят и коллекционируют его предметы больше, чем в России.

С.Б.: Есть ли среди изделий Фаберже знаковый предмет, который исчез, канул в лету, а Вы по-прежнему надеетесь его найти?

В.В.: Конечно, все мечтают найти недостающие императорские яйца Фаберже, но это событие из разряда чудес. Однажды такое чудо случилось: человек случайно обнаружил яйцо фирмы Фаберже в США, которое когда-то кем-то было куплено по цене лома, за пятьсот долларов, а потом его стоимость составила тридцать пять миллионов фунтов стерлингов. Так что чудеса бывают. Мы в них верим и помним, что каждая такая находка — это вклад в копилку российской культуры, нашей идентичности. Весь мир считает Карла Фаберже русским мастером. Не важно, кто он по национальности, не важно, откуда приехала семья, это однозначно русский мас­тер. И таким его воспринимают повсюду.

С.Б.: Немного провокационный вопрос: если планировать выставку-перекличку, по аналогии с братьями Маковскими, то кого бы Вы взяли в пару к Карлу Фаберже из современных ювелиров?

В.В.: Есть такой мастер — Ильгиз Фазулзянов. Он необычайно талантливый. Не будем проводить прямую параллель с Карлом Фаберже, все-таки нас от периода, когда он творил, отделяет более ста пятидесяти лет. Но качество, мастерство, фантазия, техника у Ильгиза просто великолепны.

С.Б.: Владимир Сергеевич, под конец наш традиционный вопрос руководителям учреждений культуры: каким Вы видите Музей Фаберже через десять лет?

В.В.: Великим. Еще у меня есть мечта: открыть филиал Музея Фаберже в Москве. Очень хочу собрать в столице такой же профессиональный и творческий коллектив, который работает здесь, в Санкт-Петербурге.

Беседовал Сергей Бурмистров