Музей Академии художеств — одно из старейших художественных собраний Санкт-Петербурга и первый в России публичный музей. Возникший почти одновременно с самой Академией, основанной графом И.И. Шуваловым в 1757 году в царствование императрицы Елизаветы Петровны, он с самого начала имел целью воспитание будущих художников на совершенных образцах искусства. Основой собрания стала коллекция самого Шувалова, в которую входили около ста картин и рисунков европейских мастеров. Дальнейшая история музея сложилась таким образом, что сейчас о этой коллекции осталось только одно произведение — картина венецианского мастера А. Челести «Избиение младенцев».

Вступившая на престол Екатерина II в 1764 году даровала Императорской Академии художеств штаты, устав и привилегию (при Елизавете Петровне «Трех знатнейших искусств Академия» была отделением Московского университета). Оригинал устава, выполненный на пергаменте и собственноручно подписанный монархиней, в настоящее время хранится в фондах. Он создавался группой художников и мастеров по эскизам и под руководством живописца Г.И. Козлова и является интереснейшим образцом искусства того времени. Текст Привилегии был оглашен на инаугурации Академии 7 июля 1765 года ее конференц-секретарем А.М. Салтыковым. Сама церемония посвящения с закладкой будущего каменного здания и освящение церкви происходили еще в старом деревянном строении, приспособленном под занятия учеников (три дома, располагавшиеся на набережной Невы между 3-й и 4-й линиями Васильевского острова, были объединены общим фасадом). С 1764 по 1788 год на этом участке и велось строительство нынешнего здания Академии, сооруженного по проекту архитектора Ж.Б. Валлен-Деламотта в стиле раннего классицизма. На торжестве присутствовали не только преподаватели и ученики — для которых специально к этому дню были сшиты кафтаны вишневого цвета и форма, — но и известные художники, а также военачальники, вельможи, послы, статс-дамы и фрейлины двора. Академия была украшена снаружи и внутри гирляндами цветов; на Неве стояли две императорские яхты, с которых производилась пальба из пушек. Молодая царица придала всей церемонии характер события государственной важности — первоначально торжество было назначено на 28 июня (день восшествия Екатерины Алексеевны на престол) 1764 года, потом перенесено ровно на год, — но вновь немного отложено по непредвиденным обстоятельствам. Однако происходило это все уже без Шувалова, отправившегося — не по своей воле — на длительный срок за границу. Президентом же Академии был назначен опытный царедворец и поклонник идей французских просветителей И.И. Бецкой, основавший при Академии Воспитательное училище, просуществовавшее до 1797 года. Набираемые из семей ремесленников, мелких служащих и солдат пяти-шестилетние мальчики обучались не только живописи, скульптуре, архитектуре, гравированию, но и медальерному, ювелирному, часовому мастерству, литью, слесарному и столярному делу, пению, музыке и танцам. Полный курс занимал 15 лет, в течение которых воспитанник не мог встречаться с родителями. Жили дети в самой Академии. Основной задачей президент считал необходимость создания «новой породы людей, свободных от недостатков общества», поэтому одним из важнейших предметов было воспитание. Ученики, не проявившие особого таланта к живописи или скульптуре, могли тут же в Академии найти себя в каком-нибудь другом художественном ремесле. При содействии Бецкого был открыт театр, где спектаклями руководил актер Я. Шумский, а играли и делали декорации сами воспитанники.

В 1786 году открылась литейная мастерская, в которой отливали статуи для дворцов и пригородных резиденций. В период с 1770 по 1786 год на средства Бецкого обучались десять воспитанников (тогда прием проходил каждые три года). Продолжала пополняться коллекция Музея — в 1765 году из Царского Села «для пользы учеников» поступило более сорока произведений придворного живописца И.-Ф. Грота, руководившего в Академии классом «зверей и птиц». Сейчас из этого большого количества картин остались лишь два полотна «Черный волк, терзающий дикого гуся» и копия со Ф. Снайдерса «Птичий концерт». Сам Иван Иванович Бецкой завещал Академии «два шкафа, с гравированными антиками, весьма древними, и с редкими слепками изображений различных исторических лиц», сделанных по преимуществу французскими художниками.

Воспитанники находились в окружении произведений искусства, размещавшихся не только в Музее, но и в аудиториях — в соответствии с идеалами эпохи Просвещения считалось, что ученики должны постоянно видеть совершенные образцы. Копирование работ старых мастеров входило в программу, по ним изучали колорит и композицию. Академисты свободно пользовались и богатой библиотекой, где тогда хранились рисунки и гравюры, роскошно иллюстрированные издания по искусству. В числе первых поступлений были картины и рисунки, привезенные в Россию иностранными преподавателями — условия контракта и Регламент, составленный И.И. Шуваловым, предусматривали безвозмездную передачу произведений искусства каждым приехавшим профессором (от Л.-Ж. ЛеЛоррена поступило более 160 рисунков, а от Л.-Ж. Лагрене — 190. Работавший над «Медным всадником» Э.-М. Фальконе подарил две картины — «Пигмалион и Галатея» Ф. Буше и «Вознесение мадонны» К. Ванлоо).

Помимо переданных императрицами Елизаветой Петровной и Екатериной II произведений из Зимнего и ораниенбаумского дворцов, из Петергофа, музейную коллекцию пополнили полотна из частных собраний: так, на протяжении 1830-х годов поступили картины из собрания графа Г.В. Орлова; произведения, секвестированные в имении князя Е. Сапеги, а в 1836 году — более пятидесяти живописных работ из купленной государством картинной галереи графа В.В. Мусина-Пушкина-Брюса.

Значение, которое придавалось развитию Императорской Академии художеств монархами, побуждало богатых вельмож и иностранных художников стремиться быть избранными в число ее почетных членов. После избрания требовалось прислать свой портрет. Таким образом сложилась очень интересная галерея президентов, профессоров и почетных членов, размещавшаяся на стенах Зала Совета, до 1917 года переданная в сам Музей. Часть ее сохранилась до сих пор, но наиболее ценные портреты попали в Эрмитаж и Русский музей. Среди первых почетных любителей и почетных членов были великий князь Павел Петрович, граф А.С. Строганов — президент Академии художеств в 1800–1811 годах; граф Г.Г. Орлов, граф А.П. Шувалов, Н.И. Панин, князь А.М. Голицын.

Все президенты в большей или меньшей степени способствовали развитию Академии. Граф А.И. Мусин-Пушкин, сменивший умершего Бецкого, пожертвовал свои средства на поощрение лучших работ членов Академии, представляемых ко дню ее ежегодного открытия «для всенародного обозрения», происходившего в июле. Французский дипломат, археолог, большой знаток античности и автор научных и литературных исследований по истории Древней Греции граф М.-Г.-Ф.-О. Шуазель-Гуфье, бежавший в Россию от революции, был назначен Павлом I директором Публичной библиотеки и президентом Академии художеств. По его инициативе в 1798 году учрежден класс бесплатного рисования «для вольноприходящих людей всякого звания».

С начала XIX века Академия занималась «проектами украшения столицы и городов» России. На протяжении многих десятилетий «памятники славы отечественной» могли быть воздвигнуты только после ее одобрения. Следующий президент граф А.С. Строганов, меценат и владелец одной из лучших художественных галерей, возглавлял Строительную комиссию по сооружению Казанского собора в Петербурге. Он проявил особую заботу о том, чтобы этот храм, построенный по проекту А.Н. Воронихина, возводился и украшался русскими мастерами. Для учеников архитектурного класса строительство послужило прекрасной школой практических занятий. Скульптурное и живописное оформление также выполнялось художниками академического круга, что для становления еще молодой национальной художественной школы было очень важно. Вклад Строганова в развитие Академии трудно переоценить: при его деятельном участии открыты два новых класса — медальерный и реставрации живописи, расширилось преподавание научных предметов. Граф способствовал значительному обогащению собрания Музея и подарил библиотеке 150 рисунков с плафона Версальской галереи, назначал из собственных средств пособия ученикам. В честь Строганова в 1807 году была выбита медаль, надпись на которой гласила: «В память полученной пользы под его начальством признательная Академия художеств».

Художественные вкусы следующего президента А.Н. Оленина, знатока античности и эпохи Возрождения, сформировались в Германии под влиянием идей Винкельмана и Лессинга. Оленин увлекался археологией, занимался гравированием, изучал основы медальерного дела и собирал памятники древности. Назначенный в 1811 году директором Императорской Публичной библиотеки, он во многом способствовал ее официальному открытию «на общую пользу». У него часто бывали художники В.Л. Боровиковский, представители семьи Брюлловых, А.Г. Венецианов, А.Г. Варнек, С.И. Гальберг, Ф.И. Иордан, О.А. Кипренский, И.И. Теребенев, И.П. Мартос. Оленин был автором ряда трудов, в том числе и «Краткого исторического сведения о состоянии Императорской Академии художеств с 1764 по 1829 год». Рачительный хозяин, он налаживал хозяйственное устройство; строительные работы шли как внутри самой Академии (по проекту А.А. Михайлова на территории Музея возведена Чугунная лестница, оформленная живописными панно и горельефами), так и на прилегающей территории — в академическом саду по проекту того же зодчего началось возведение «Античного портика». С конца 1820-х годов под руководством архитектора К.А. Тона велись работы по окончанию отделки парадных интерьеров Академии, в Античных галереях разместилась коллекция слепков с древнегреческой скульптуры. Перед Академией по проекту К.А. Тона была сооружена гранитная набережная и установлены сфинксы, вывезенные из Египта. Алексей Николаевич возродил музыкально-танцевальные вечера и театральные представления. Президентство его, длившееся около тридцати лет, в основном пришлось на эпоху Николая I, досконально вникавшего во все дела Академии и неоднократно способствовавшего пополнению художественного собрания Музея.

Именно он решил, что президентами Академии отныне должны быть исключительно члены императорской фамилии. Первым стал герцог Максимилиан Лейхтенбергский, сын вице-короля Италии Евгения Богарне, супруг любимой дочери царя Марии, возглавлявший Академию с 1843 по 1852 год. Герцог обладал обширными познаниями в области естественных наук, развивал идеи о гравировании с гальванопластических досок. При нем было открыто Мозаичное заведение, появились Московская художественная школа, частные рисовальные школы в Саранске, Варшаве, Киеве, которым Академия всячески покровительствовала и помогала учебными пособиями. Герцогу принадлежала идея, осуществленная в академических стенах в 1851 году: организация первой в истории России выставки произведений из частных собраний. Помимо Строгановых, Мусиных-Пушкиных, Шуваловых, Лобановых-Ростовских и Шереметевых, в ней участвовали не только крупные коллекционеры (О. Монферран, Ф.И. Прянишников и другие), но и представители самых разных социальных слоев, приглашенные посредством объявлений в газетах принять участие в «Художественной выставке редких вещей, принадлежащих частным лицам…» Было отобрано более тысячи экспонатов, разместившихся в Первой и Второй Античных галереях (ныне — Тициановский и Рафаэлевский залы Музея), в Большой и Малой библиотеках (позднее перестроены, и функции их изменились — вместо Большой библиотеки сделан Пименовский зал), а также в залах «по циркулю» (анфилада залов вдоль круглого двора), где уже со второй половины XIX века больше не проводятся временные выставки и где посетители знакомились с постоянной экспозицией Музея.

Великая княгиня Мария Николаевна, сменившая умершего супруга на посту президента Академии, в 1861 году устроила выставку редких художественных произведений из императорских дворцов и частных собраний, продолжив этим благородную идею герцога Лейхтенбергского (владельца прекрасной фамильной картинной галереи). Обе выставки носили благотворительный характер — если первая была организована в целях содействия Обществу посещения бедных, то средства, вырученные от продажи произведений с выставки 1861 года, были направлены на строительство приюта для «недостаточных» учеников Академии.

Ценнейшим пополнением Музея стала коллекция графа Н.А. Кушелева-Безбородко, завещанная им Академии в 1862 году. В ее составе было 466 картин и 29 скульптур (если судить по наиболее полному каталогу, изданному в 1886 году). Выполняя его волю, часть собрания, придав ему статус публичной галереи, экспонировали отдельно, в залах второго этажа по 3-й линии, сообщавшихся с Музеем живописи через Голубой зал. По мнению исследователей, лучшие картины фамильной коллекции достались старшему брату, Г.А. Кушелеву-Безбородко, у Николая Александровича оказались «Поклонение волхвов» П. Брейгеля старшего, «Бобовый король» («Король пьет») Я. Йорданса, «Христос в терновом венце» («Се человек») П.П. Рубенса, другие полотна. Однако наиболее ценной для учеников Академии ее частью оказалась современная живопись французских мастеров: Э. Делакруа, Ж.-Ф. Милле, Г. Курбэ, Ж.-Б.К. Коро, Т. Руссо, К. Тройона. Картины этих художников, внесших большой вклад в развитие пленэрной живописи, купленные уже самим Николаем Александровичем (в основном во время его заграничных путешествий), можно было теперь видеть в Петербурге не только на временных выставках в Академии и в Обществе поощрения художеств, но и постоянно в Кушелевской галерее (в Эрмитаж работы современных европейских живописцев не закупались). Граф Н.А. Кушелев-Безбородко отдал дань и отечественной школе: работы И.К. Айвазовского, А.П. Боголюбова, Ф.А. Бруни, К.П. Брюллова, И.Г. Горавского, А. Иванова (ученика Чернецова), Л.Ф. Лагорио, П.Н. Орлова, М.М. Сажина, Н.Е. Сверчкова, В.Д. Сверчкова, Л.В. Страшинского, П.С. Шильцова также были представлены в коллекции. О значении этой уникальной галереи для будущих художников писали В.Г. Перов, Н.Н. Ге, И.Е. Репин, К.А. Коровин, А.А. Рылов и А.Н. Бенуа. Именно последний, прекрасно понимая всю ее художественную и историческую ценность, будучи заведующим Картинной галереей Эрмитажа в 1918 году, распорядился передать академическую галерею Эрмитажу, нарушив тем самым волю владельца, подарившего свое собрание именно Музею при высшем художественном учебном заведении. Позднее несколько второстепенных работ, ранее находившихся в ее составе, были возвращены Музею.

Пример графа Н.А. Кушелева-Безбородко вдохновил наследников других собраний. Не все произведения из подаренных признавались достойными размещения в самой Академии. Довольно значительное их количество передавалось в провинциальные художественные училища и музеи, которым Академия художеств покровительствовала и количество которых сильно увеличилось во второй половине XIX века. Собрания М.Н. Никонова, директора Канцелярии Министерства иностранных дел, и В.Э. Краузольда, переданные в первые годы XX века, были оставлены в Академии. Однако если картины небольшой коллекции Никонова, подаренной его душеприказчиком П.Л. Вакселем, попали в фонд, то собрание Краузольда из 72 живописных работ Дж. Джиганте, Л. Изабэ, А. Калама, Г. Макса и других известных мастеров русской и различных европейских школ по настоянию наследницы было сразу размещено рядом с Кушелевской галереей, хорошо дополняя ее по составу.

Практически с первых же лет существования Академии художеств одной из самых главных задач стало формирование собрания, позволяющего проследить все этапы развития русской художественной школы. Музей пополнялся лучшими учебными (рисунками, этюдами, эскизами и программами), пансионерскими (копиями с оригиналов европейских школ и собственными картинами, скульпторами, рисунками), а также творческими работами мастеров академического круга: А.П. Лосенко, С.Ф. Щедрина, Г.И. Козлова, Г.И. Угрюмова, Ф.И. Шубина, П.И. Соколова, М.И. Козловского, И.П. Мартоса, И.П. Прокофьева, К.П. Брюллова, Ф.А. Бруни, И.Е. Репина, В.И. Сурикова, Г.И. Семирадского. Поступали и произведения иностранных художников — почетных членов и преподавателей Академии (в том числе, и французских живописцев Ле Лоррена, Ж.-Ф. Лагрене, Ж.-Л. Моанье, итальянца С. Торелли). В свое время И.И. Бецкой приобрел в Париже ряд превосходных рисунков, среди них — коллекцию листов Ж.-Б. Греза, купленных им у автора в мастерской. Постепенно и в классах — натурном, этюдном, акварельном, манекенном, классе композиции — сложились целые коллекции лучших учебных работ, отмеченных Советом профессоров высокими оценками, медалями и назначенными «в оригиналы» — как образцы для последующих поколений учеников. Вот как вспоминал о своем недолгом пребывании в классе композиции А.Н. Бенуа: «Задаваемая профессорской коллегией тема (всегда «исторического» характера) выписывалась на листке бумаги, который клался в витрину под ключом, а рядом был раскрыт известный костюмный увраж Готтенрота на той таблице, на которой были изображены типы костюмов соответствовавшей эпохи. Витрина стояла среди довольно большой залы, все стены которой были завешаны рисунками и акварелями, заслужившими в разные времена одобрение академического ареопага. Рядом с эффектными a la Гюстав Доре сепиями Семирадского висела еще совершенно строго классическая акварель Солнцева, изображавшая какой-то эпизод из византийской истории, и т.д. Занятно было разглядывать эту пеструю по духу, краскам и приемам коллекцию, мечтая о том, что авось и моя композиция найдет себе здесь место …среди этих “проб великих предшественников” …». В конце XIX века все учебные коллекции из аудиторий были переданы в Музей.

До 1917 года академическое художественное собрание делилось на несколько музеев — в литературе встречается разделение на Музей живописи, Кушелевскую галерею, Музей скульптуры, состоявший из оригиналов, копий и слепков, расположенных в основном на первом этаже «по циркулю». Основание ему было положено поступлением античных скульптур и слепков, приобретенных И.И. Шуваловым по распоряжению Екатерины II в Греции и Италии специально для Академии. Вместе с произведениями ваятелей Э.-М. Фальконе, А.-М. Колло и даром автора «Медного всадника», включавшего копии с произведений европейской скульптуры XVII–XVIII столетий, они составили ядро коллекции. Вскоре Академия стала обладательницей редкого по качеству собрания форм «антиков», с которых на Литейном дворе отливались в бронзе скульптуры, украшавшие парки и дворцы Санкт-Петербурга и пригородов. В XVIII веке адмирал Г.А. Спиридов подарил вывезенные им во время русско-турецкой войны с греческих островов мраморные статуи, головы и рельефы. В начале XIX века скульптурный отдел расширился за счет произведений Б.-К. Растрелли и коллекции кавалера А.Ф. Фарсетти. Этот венецианский дворянин, командор ордена св. Иоанна Иерусалимского, в 1801 году прислал около 600 скульптурных работ, посвятив свой дар российскому престолу. Его коллекция состояла из гипсовых и мраморных статуй, бюстов, моделей скульптур, терракотовых барельефов и форм выдающихся итальянских ваятелей эпохи барокко и Возрождения — Микеланджело, Дж. Л. Бернини, А. Альгарди, Ф. Модерати. Русская скульптура XVIII–XIX веков была расставлена в вестибюле второго этажа, «по циркулю» и в смежных с ним залах (начиная с работ первого руководителя класса скульптуры Н.-Ф. Жилле и его учеников Ф.И. Шубина, И.П. Прокофьева, М.И. Козловского — до Г.Р. Залемана и В.А. Беклемишева).

Собрание архитектурных чертежей и моделей, и сейчас являющееся одним из лучших в России, начало складываться также в XVIII веке. Основой его послужил альбом французского мастера Ж.-Ф. Блонделя, проектировавшего здание Академии художеств для Москвы. Позднее прибавились лучшие проекты выпускников Академии и ее пансионеров (И.В. Неелова, В.И. Баженова, И.Е. Старова и других), а также чертежи руководителей класса (Ж.-Б. Валлен-Деламотта, А.Ф. Кокоринова, Тома де Томона). Проектная деревянная модель здания Академии художеств, выполненная группой резчиков под наблюдением А.Ф. Кокоринова, поступила в 1766 году, через двадцать лет — модель Смольного монастыря, возведенного по проекту Ф.-Б. Растрелли (с неосуществленной колокольней). В годы президентства А.С. Строганова в 1800 году по высочайшему приказу пожалованы все архитектурные модели из Императорского Эрмитажа.

В 1910 году возникла идея создать «Музей старой Академии художеств», сконцентрировав в нем все произведения, связанные с началом ее существования. К сожалению, музей создан не был, однако помещения, выходящие окнами на набережную Невы и составляющие левую часть фасада от главного входа, были отданы все разраставшемуся Музею. В этих нижних залах развернулась часть экспозиции интереснейшей «Исторической выставки архитектуры и художественной промышленности», устроенной в 1911 году Обществом архитекторов-художников.

При Академии существовал Мюнц-кабинет — собрание медалей и монет. Греческие, римские, византийские, европейские и русские медали и монеты, их факсимильные имитации, гальванопластические снимки с редких медальонов служили хорошим пособием для изучения медальерного искусства.

Практически ничего не сохранилось от «Музея костюмов и предметов для писания “nature morter”», начало которому положил президент А.Н. Оленин. Учредив «Рюст-камеру или костюмную палату», он подарил коллекцию старинного французского, японского и русского оружия, предметы быта народов, населявших острова Тихого океана. Впоследствии с учреждением костюмного класса, возникшего как частная инициатива художников, разрослась и коллекция. Так, вице-президент Академии князь Г.Г. Гагарин передал костюмы восточных народов. Сюда поступили и экспонаты из упраздненного в 1886 году Музея древнерусского искусства (или, как его еще называли, Музея христианских древностей), размещавшегося на первом этаже по 3-й линии — ларцы, шкатулки, кольчуги, старинные костюмы, церковное облачение. Великие князья Владимир и Алексей Александровичи, Николай Николаевич-младший в 1871 году подарили десять костюмов, в которых они участвовали в живых картинах во дворце. В конце XIX века собрание пополнилось приобретенными коллекциями от живописцев П.Н. Грузинского, Н.Д. Дмитриева-Оренбургского, дарами руководителя батального класса Г.П. Виллевальде и профессора В.Е. Маковского. С введением в 1898 году нового Устава, костюмный класс был упразднен, а музей с 1899 года именовался «Собранием костюмов Императорской Академии художеств».

Длительное время музейное собрание и Академия как учебное заведение были единым целым, лишь постепенно была осознана необходимость особого музейного хранения произведений искусства, чему уделялось мало внимания. Рисунки, гравюры, архитектурные чертежи и проекты хранились в библиотеке, какой-то период времени даже выдавались на руки. До 1860-х годов Музей и библиотека имели одного хранителя, что не могло не сказываться пагубно на сохранности произведений. В архивных документах неоднократно встречаются упоминания о списании «пришедших в ветхость картин», о пропаже живописных полотен и рисунков.

После 1917 года начался самый драматичный период в истории Музея. Императорская Академия художеств была полностью упразднена. На следующий год в ее стенах начали работу Высшие художественно-технические мастерские, в которых К. Малевичем, В. Татлиным, П. Филоновым проводился эксперимент по созданию нового искусства. Так как необходимость изучения художественного наследия полностью отвергалась, ценнейшие собрания живописи, рисунка, скульптуры были расформированы. Основная их часть распределилась между Русским музеем и Эрмитажем. В середине 1920-х годов Музей на короткое время был восстановлен — это было связано со сменой руководства в Высшем художественно-техническим институте (так стал именоваться бывший Вхутемас), с общей политической обстановкой в стране. Однако в самом конце 1920-х в институте вновь начались изменения, проводимые новым ректором Ф.А. Масловым, чье имя в истории Академии стало нарицательным. Под его непосредственным руководством проходил разгром всех фондов — костюмерной, анатомического кабинета, мозаичной мастерской и окончательное разорение Музея, многие произведения которого уничтожены или отданы в Русский музей, в провинциальные собрания, а оставшиеся — в Госфонд для продажи. Конец «масловщине» был положен в начале 1930-х годов. В созданной Всероссийской Академии художеств начинается возрождение классической системы подготовки учеников. Но добиться возврата произведений, ранее принадлежавших Музею, практически не удается. В Эрмитаже остаются шедевры старых мастеров, Кушелевская галерея, коллекция В.В. Мусина-Пушкина-Брюса. Даже беглое знакомство с каталогом Музея показывает, что, например, отдел французской живописи XIX века в большой степени базируется на академическом собрании, — до 1917 года в нем не было ни одного произведения Э.Ф.В. Делакруа или мастеров барбизонской школы. Для организуемого Музея мировой архитектуры ГРМ отдал некоторое количество архитектурных чертежей по европейскому зодчеству, отказавшись возвратить материалы по русской архитектуре, мотивируя это желанием организовать собственный отдел. И лишь приказ народного комиссара просвещения РСФСР в 1934 году вынудил Русский музей вернуть хотя бы часть — 25 архитектурных моделей (Смольного, Исаакиевского и Казанского соборов, храмов Александро-Невского монастыря Т. Швертфегера и И.Е. Старова).

Таким образом, в период 1920–1930-х годов академической коллекции нанесен непоправимый урон, от которого отделы рисунка, скульптуры и особенно живописи (некогда самый значительный) так и не смогли оправиться.

В 1947 году Всероссийская Академия художеств преобразована в Академию художеств СССР, руководство которой стало вестись из Москвы. В ее состав на равных вошли художественные институты Ленинграда и Москвы, а также Научно-исследовательский музей, Научная библиотека и Научно-библиографический архив (Ленинград), Научно-исследовательский институт теории и истории изобразительных искусств (Москва). Оставаясь ведомственным учреждением, чья деятельность традиционно ориентирована на работу с учащимися и студентами художественных учебных заведений страны, приезжающих проходить копийную практику и специализацию, Музей получил автономию и смог более профессионально решать задачи, стоящие перед ним.

В настоящее время в Музее Академии художеств имеется небольшая, но хорошая коллекция западноевропейской живописи и рисунка XVI–XIX веков.

Наиболее полно представлены в Музее учебные работы воспитанников живописного, гравировального, скульптурного и архитектурного классов Академии. Однако отсутствие значительных произведений корифеев отечественного искусства не позволяет показать объективную картину развития академической школы XVIII–XX веков, что несомненно несколько обедняет постоянную экспозицию. Тем не менее научная работа и сопутствующие ей атрибуции позволили Музею провести такие выставки, как «Свободным художествам» (к 240-летию Академии художеств), «По странам Европы. Выпускники Императорской Академии художеств второй половины XVIII–XIX века за границей», «Русские художники за границей. ХХ век»; участвовать в интереснейших международных выставках.

Юбилейному году Санкт-Петербурга Музей готовится посвятить большую экспозицию из фондов «Немцы в Академии художеств», на которой будут представлены произведения немецких живописцев, архитекторов, скульпторов, работавших в России в XVIII — начале XX века, преподававших в Академии художеств и участвовавших в формировании облика одного из великих городов мира.